Вернуть твою улыбку

Мне так хотелось увидеть Елену. Даже оказавшись взаперти в доме Майклсонов, я знала: где-то в безжалостном городе она также вспоминает обо мне. Хотя я искренне желала подруге не испытывать того, что чувствую я. Тоска. Вот как называется это грызущее душу чувство, впивающееся клыками голодного вампира, раздирающее когтями обезумевшего вервольфа, чувство, которому нет границ, - уместившееся в нескольких буквах ничем не примечательного названия. Прежняя уверенность в своих силах гибла, а ей никто не спускал спасательного плота; я задыхалась в тисках, которые удерживали меня в этом доме. Тосковала я отчаянно и неудержимо; проблески надежды заслонились тучей обреченности. Я не видела иного выхода, как согласиться на условия Тайлера - быть может, тогда я смогу настоять на своем, смогу оказаться вне этих стен, смогу... Я хотела увидеть Елену. В прошлом лишь ей я могла доверить свои самые сокровенные мысли. С ней не пришлось бы надевать маску и стараться выглядеть непоколебимой. События последних дней не были ничем примечательны. Тайлер Локвуд, передав распоряжения не пробовать сбежать через служанку Энн, оставил меня в покое. Таким образом, я сдержала обещание, данное Энн - девушка жила со мной, и не встречалась с хозяином. Локвуд поселил меня в уединенном особняке за чертой города, обнесенным высокими, утыканными острыми кольями стенами. Будто бы я замышляла побег! Энн не было видно, и я была благодарна служанке за это. Мы не особенно сблизились; но она понимала меня как никто другой. Энн и сама была рада выпавшему ей отдыху, и не стремилась докучать мне. А я полюбила проводить время в увитой плющом и розами беседке. Полюбила - весьма преувеличенное понятие. Но стены особняка надвигались на меня каждый раз, как я оказывалась внутри. Здесь, среди колючих веточек, распространяющих нежный аромат роз, я представляла себе, как любуюсь морем. Море в лучах закатного солнца, умиротворенное и спокойное - прозрачная, согретая оранжевым теплом вода, отблески на гребешках ленивых волн, нехотя заползающих на берег. Море в предрассветной дымке - полусонные чайки не решаются взлетать, чтобы устроить охоту за рыбой, по песку, оставляя следы, плетутся темноперые утки, и белые короны волн хорошо просматриваются даже сквозь туман. Шум моря и плеск волн мне снился ночами. В особняке не было библиотеки. Возможно, я бы спаслась от тоски, как в доме Никлауса, переворачивая старинные страницы, исписанные от руки причудливым почерком, или же открывая более новые печатные издания - не менее дорогие, но удобные в чтении куда больше. В книгах я могла погрузиться в чужую жизнь - и отрешиться на время от тоски. Сейчас я поглаживала пушистого рыжего кота. Полосатый красавец был моей единственной отрадой в этом лишенном радости месте. Кот довольно мурлыкал, и я заговорила с ним, поверяя ему свою боль, пока не услышала шаги вдалеке. Ощущения вампира не подвели меня. По узкой садовой дорожке, посыпанной гравием, шел Тайлер Локвуд. Выглядел он празднично, но я не удивилась этому. Локвуд - известный щеголь. Я встала и выпрямилась, надеясь, что мое лицо бледно и непроницаемо, и дрожащие руки спрятала за спину. - Доброе утро, дорогая Кэролайн, - вервольф улыбнулся мне так, будто бы я подарила ему любезнейшую из улыбок. - Рад тебя видеть по-прежнему такой же красивой. Красивой? Я едва не позволила себе коснуться руками лица. Энн заявила, что под глазами у меня - темные круги, и я охотно ей верила. Служанка посетовала, что мои глаза теряют блеск. Она заметила, что я исхудала. Я же слушала эти нелестные слова с затаенным злорадством. Я не хотела прихорашиваться для Тайлера! И от него ничего не хотела - ни любви, ни ненависти. - Полагаю, вскоре полдень. Я привыкла есть в это время. Я шагнула вперед, намереваясь уйти. Локвуд загородил выход из беседки, вытянув передо мной руку. - Позовешь Энн после, - скривился он. Я попала в точку: ему, как любому вервольфу, было отвратительно даже вспоминать способ питания вампира. - Когда я голодна, то слушаю не особенно внимательно. - Я полагал, что мое появление тебя обрадует. Ты должна была с ума сходить от скуки здесь... в такой день. - Ты предпочтешь ложь? Тогда я рада. - Кэролайн, сегодня твой день рождения! Умей быть мягче. - Твоими стараниями я лишилась мягкости характера, - перебила я его, прежде чем понять, что Тайлер хотел сказать. О своем дне рождения я совершенно позабыла. " - Кэр, милая, ты уже решила, какой подарок ты хочешь? Я смеюсь, и отец улыбается, и залитая солнечным светом комната кажется мне самым уютным местом в мире. Глаза папы сияют, когда он задает мне вопрос. Я лукаво смотрю на него. - Не поздно ли спрашивать об этом сегодня? Представляю, какой сюрприз для меня приготовлен. Папа всегда угадывает мои пожелания, будто мысли читает. Я зажмуриваюсь - солнечный луч бьет в глаза. - Я просто боялся, - секундная заминка, и отец хлопает в ладоши. Наша небольшая гостиная заполняется людьми. Среди гостей я, раскрасневшаяся и счастливая, ищу глазами Елену. И конечно же, она спешит ко мне, обнимает и желает счастья. Идеальный день. Мимолетным взглядом скользнув сквозь оконное стекло, я замечаю Тайлера Локвуда - он провожал Елену. На столе - среди угощений для моих друзей, возле роскошного кремового торта, испеченного на заказ соседкой, - клубника." - Убирайся, - без обиняков отвечаю я Тайлеру. - Оставь меня в покое! Ты все испортил! Заставив вспомнить, каково это - лучиться счастьем, мечтать, радоваться. Когда тебя обнимают друзья. Когда тобой дорожат. - Уходи, Локвуд. - Ты не будешь приказывать мне, Кэролайн! Я хочу, чтобы ты сегодня была на празднике. Надень платье, сделай прическу. Я желаю, чтобы ты была веселой. В его уверенном и твердом голосе я улавливаю нервные нотки. Неужели мне удалось смутить Тайлера Локвуда? - В свой день рождения? В моем голосе столько обреченности, что даже Тайлер вздрагивает. - Я хотел сделать тебе приятное. Выполни мою просьбу. - Приказ? - Просьбу, - уже мягче говорит вервольф. - Забудь на время обо всем. - Ты слышал сказку о Красавице и Чудовище?.. Верно, все верно. Так часто бывает. Но здесь - не та красавица, и чудовище уж точно не заколдованный принц, отправленный в уединенный замок в лесу на перевоспитание. - Я могу сделать то, что ты хочешь. В глазах Тайлера можно прочесть: "Разумеется. А как же иначе." - В обмен на ответную услугу. - Это неслыханно, - замечает он. - Я и так позволил тебе слишком многое. Кэролайн, ты поймешь или нет... - осекшись, Локвуд отводит взгляд в сторону. - Что ж, пусть это будет твоим подарком. Но я больше ждать не намерен. И терпеть твои капризы! - Пожалуй, даже слишком горячо заявляет он. Чувства всегда тебя выдадут, говорил Никлаус. С головой выдадут. - Освободи Елену. Осмысление приходит позже. Я не хочу подвергать Елену опасности, но какова ее судьба сейчас? Стать игрушкой в чужих руках, вечность. Я же могу стать гарантом ее безопасности, ее свободы, ее счастья!.. Нет, я дорого продам себя, если приходится продавать. Осмысление еще не настигло меня, не захлестнуло горькой и всепоглощающей волной унижения или стыда, злости или безысходности - и пока я могу устоять на ногах, пока я способна требовать и настаивать... - Я думал, ты потребуешь другого. Тайлер никогда не отпустит меня. Мы оба это знаем, и сейчас, в это солнечное летнее утро, несколько слов окончательно подписывают приговор. Позже я смогу сказать - если захочу, если у меня останется способность желать, - что сама распорядилась своей судьбой, что выбрала из двух зол. Похвалиться своей предусмотрительностью. Когда и перед кем? Я чувствую, что подкашиваются ноги. Чужие глаза смотрят на меня с укором, ощутимо колючие. - Это будет сложно, - говорит Тайлер вслух, но мне известно лучше других: сейчас он в уме просчитывает собственную выгоду, которую может получить. "Тебе не терпится пожертвовать собой ради других, Кэролайн." Убирайся из моих мыслей, Никлаус Майклсон! Если я была хотя бы немного тебе небезразлична, ты уже отыскал бы меня! - Ты можешь сделать это. Я знаю. И раньше мог. Но не хотел. Раньше тебе это было не нужно. - А теперь? - А теперь ты хочешь получить меня. - Ты в обмен на Елену? Обещаешь стать покорной и ласковой, какой я знал тебя прежде? Покорной я уж точно не была. Ласковой - только не с Тайлером Локвудом. - Откажешься - и столкнешься с последствиями. - Уж не ведьма ли ты, дорогая? - Ты не только освободишь Елену. Ты выкупишь ее и снимешь все обвинения. Ты предоставишь ей покровительство. Обеспечишь ее будущее. - Кэролайн, ты представляешь, о чем просишь? Елена - вампир. - Если я достаточно хороша для роли твоей любовницы, то Елена может рассчитывать на твою защиту. Тайлер, всплеснув руками, обхватывает мои плечи, заглядывая мне в глаза: - И я узнаю, что с тобой сделал этот чертов вампир! - Без сомнения, - сделав над собой усилие, я поднимаю голову, наши взгляды встречаются, - твоя. Полностью. Как только смогу удостовериться в том, что... - Я же дал слово!.. Осмысление овладевает мною полностью, когда губы Тайлера касаются моих требовательно и жадно. Он сильнее сжимает мои плечи, целует меня все настойчивее, словно не замечая, что не вызывает во мне никакого отклика. Я безучастна и холодна, но заставляю себя ответить на поцелуй. Привыкай, Кэролайн. Это надолго. Но какое же облегчение я испытываю, когда Тайлер наконец отпускает меня, и попрощавшись, уходит, напомнив про праздник. Я вытираю губы ладонью и еще долго сижу в беседке, подобно застывшей статуе, пока меня не отыскивает обеспокоенная Энн. Энн вошла в беседку, шурша юбками, и взглянула на меня неодобрительно. - Хозяин приказал лучше заботиться о вас. - Какое тебе до меня дело? - тихо прошептала я, занятая созерцанием ползущего по стене плюща. Этому растению ничего не стоит справиться с высотой стен, и тогда оно сможет вовсю радоваться редкому в это время года солнцу. - Леди, заботясь о вас, я забочусь о себе. Вы бледнее мела, а если господин увидит вас такой снова, обвинит меня. - Не вижу причины щекам заалеть, - ответила я полузабытой фразой из прочитанного - словно бы сотню лет назад, - стихотворения. - Глупости. Вы красивы, вы нравитесь господину, и способны заставить его сделать что угодно. - Взгляни вокруг, - я встала и развела руками, коснувшись кованого ограждения беседки, - я будто канарейка в клетке. - Так пойте, - Энн подошла ближе и критически оглядела меня. Я не стала делать прическу, надела повседневное платье из серого сукна. - Вы споете так, что он потеряет разум. - Должна заметить, что Локвуд им и так не блистал, - я вдруг повеселела. - Вы знаете, о чем я говорю, Кэролайн, - возразила девушка. - Он отвратителен, да? - перебила я ее. - Груб, любит причинять боль? - Порыв наглой откровенности был направлен на то, чтобы заставить Энн умолкнуть. Не позволить выдернуть меня из меланхолии, которой я предавалась. В грусти тоже есть своего рода лазейка. Печаль - способ добиться неприкосновенности. - Он мужчина, - заявила нисколько не смущенная моими вопросами девушка. Спустя некоторое время общения с Энн я поняла, что первое впечатление бывает обманчивым. В отличие от стеснительной, робкой девушки, с которой я познакомилась, теперь передо мной предстала слишком рано повзрослевшая девочка, которую вынудили стать дерзкой, хитрой, даже грубой. И прямолинейной. - Дайте ему то, что он хочет, но на своих условиях. И получите все, что захотите вы. Немного опоздала с советами, Энн. Я уже загнала себя в ловушку. Энн помолчала немного, и добавила: - Вы огонь, искра, вы должны быть веселой, вы умеете быть такой. Миледи устраивает балы и вечеринки - так вытесните ее с первых ролей. Нетрудно было догадаться, что Энн добра Хейли Локвуд не желает. Я слышала, жена Тайлера не церемонилась с прислугой. Она не терпела других девушек, и пусть Энн не могла превзойти ее красотой, то характер у моей наперсницы был куда более приятный. Она умело маскировала хитрость и не позволяла себе истерики. А о привычках Хейли я узнала многое с тех пор, как Тайлер поселил меня здесь. Энн не ленилась передавать мне самые последние сплетни. - Ты говоришь о Хейли? Бал был роскошным. На подъездной дорожке деревья были украшены разноцветными светящимися фонариками в форме звезд и других небесных светил. Выставленные в кадках розовые кусты распространяли чудесный аромат. Из особняка доносилась громкая музыка, и гости шествовали в разных направлениях, явно стараясь перещеголять друг друга. Везде сновали слуги - разносили шампанское. Я вспомнила свой первый выход в свет с Никлаусом Майклсоном и невольно вздрогнула. Пережитое тогда унижение, казалось, стерлось новыми впечатлениями. Я не склонна была вдаваться в размышления о поступках бесчувственного вампира. Но рука вервольфа, на которую я нехотя опиралась, была теплой, даже горячей, жар тела Тайлера передавался мне сквозь его рубашку и надетый поверх нее пиджак. Интересно, как поведет себя Хейли, увидев меня в качестве почетной гостьи под руку с ее собственным мужем? В глубине души- я внезапно устыдилась этого, - мне хотелось, чтобы она дала волю эмоциям, разозлилась, бросилась на меня. И тогда я тоже смогу это сделать. А после уже будет неважно, оцарапает ли меня вервольф - это стало бы избавлением от Тайлера и его навязчивого тепла рядом с моей не желавшей отогреваться душой. - Ты холодна как лед, - заявил Тайлер, прикоснувшись к моей щеке кончиками пальцев. Конечно, ему непривычно было касаться вампира. Я вспомнила о Елене и возненавидела Локвуда еще сильнее, хотя казалось, что предел уже достигнут. - Ты хорошо себя чувствуешь? - Отлично, - солгала я. - Ты представишь меня своей супруге? - Не представлял, что ты скучала по Хейли, - проронил Тайлер, прежде чем увлечь меня в темноту искусственного грота. Подобные я видела в саду в особняке, где ждала меня сейчас тоскующая по увеселениям Энн. - Ты передумала, Кэролайн? - О чем ты? - я немедленно оттолкнула его; на лице мужчины появилось недоумение. - Ты не выглядишь веселой. - С некоторых пор я не люблю свой день рождения. Я раздраженно дернула юбку атласного платья самого розового цвета, который только могла найти Энн. Ей взбрело в голову, что именно этот наряд вскружит голову Локвуду, хотя я вовсе не хотела произвести такой эффект. Но потом оказалось, что это единственное из готовых выходных платьев - ведь их шитьем занималась Энн, а ей одной было не успеть все. Подозреваю, что она попросту меня обманула. Но теперь, когда я прикоснулась к этому вороху атласа и кружев, мне подумалось: я пирожное. Розовое сахарное пирожное. Этакий замысловатый марципан. - Кэролайн, - Тайлер смотрел на меня, будто видел впервые, - чего ты хочешь? Скажи. - Я хочу танцевать, - решилась я. Не оставаться же, в самом деле, здесь в темноте наедине с Локвудом! - Я хочу шампанского. И пожалуйста, попроси музыкантов играть что-то более изысканное. Танцевать мне, разумеется, пришлось с Тайлером. Он не отпускал меня от себя ни на секунду. Хейли я не заметила. Похоже, она не пришла. Избегает открытого столкновения со мной. Неважно, что она сделает. Ее муж открыто привел на бал свою любовницу - а так обо мне все и думают, - а значит, достоинству Хейли уже нанесен урон. Вервольфы веселились вовсю; их не смущало даже мое присутствие, хотя многие распознавали во мне вампира, едва взглянув, и тут же презрительно отворачивались. Но открыто выразить пренебрежение не смели. Вскоре я устала от многообразия враждебных лиц и громкой музыки; Тайлер пил все больше. - Давай прогуляемся по саду, - не выдержала я. И в такой обстановке от меня ждут веселья? Я закусила губу при мысли, что и Елена может оказаться в таком же положении. Но что-то подсказывало мне: Тайлер сдержит свое обещание. Он привык получать то, что хочет, а сейчас ему понадобилась я. И он приложит нужные усилия. - Конечно, - отозвался мой кавалер. Но едва мы направились к выходу, Локвуда остановил один из гостей. Видимо, дело не терпело отлагательств, потому что Тайлер извинился, что вынужден оставить меня одну. Я холодно кивнула, не веря в свою удачу. Хотя бы несколько минут побыть наедине с собой - это так мне нужно! Подобрав юбки своего пышного платья, я заторопилась в темноту, подальше от освещенных площадок. Зрение вампира позволяло мне ориентироваться в пространстве и ни за что не цепляться розовыми кружевами. Лишь оказавшись в спасительной тишине, окутанной непроницаемым мраком, я наконец смогла выдохнуть. Напряжение последних часов опустилось на плечи разом, и я согнулась под этой тяжестью. Ноги подкашивались. Я опустилась прямо на влажную от выпавшей росы землю, не заботясь о сохранности платья, обняла руками колени и уткнулась в них, содрогаясь от рыданий. Тайлер купит мне еще праздничных оберток! Мне по-прежнему не верилось, что сегодня - день моего рождения. Вероятно, другие девушки ждут в день совершеннолетия приятных сюрпризов. Чудес. Случаются ли чудеса? Избавление от Тайлера было бы желаннейшим подарком! - Ты не выглядишь счастливой, милая, - заметил Никлаус тихо и непривычно мягко. Эта мягкость не вязалась с его обычной вкрадчивой настороженностью. - Потому что счастье мало сопоставимо с тем, что я испытываю, - призналась я. И вдруг я поняла: это вовсе не похоже на воспоминание! Странно: меня охватила недоверчивая радость. Появись Никлаус здесь в самом деле, будет ли это значить, что я снова сменю господина? Я решила не поднимать головы, не выпутываться из розового кружевного кокона. Пусть я медленно схожу с ума - но не отличная ли месть? Тайлер никогда не получит меня настоящую. Пусть забавляется сломанной игрушкой! - Кэролайн, - меня снова окликнул тот же мягкий, но настойчивый голос. - Ты очень назойливая галлюцинация, - отмахнулась я. И тут же ощутила, что моя ладонь - в другой ладони. Сквозь теплую бархатистую кожу я ощущала слабое биение пульса. Вот когда почва уходит из-под ног в буквальном и переносном смысле. Я попыталась подняться, но не смогла; по щекам катились слезы. И вдруг я ощутила, как чужие руки подняли меня, я машинально положила голову на плечо Никлауса, уже не споря с собой. Я знала, что это он. Я ему верила. И позволила себе раствориться в манящей бездне обморочного сна.