Вернуть твою улыбку

Больше менять не позволю боль на другую боль...

Если запрешь свое сердце на замок, точно ее потеряешь.

Если любишь, то уже несвободен. Однако совсем не одно и то же — любить кого-то, кто считает, что имеет на вас права, или того, кто не чувствует за собой никаких прав.

Медовый рассвет постепенно раскрашивается оранжевым и алым. Я вдыхаю аромат крови, и незыблемый инстинкт подсказывает, чья она. Заставляет вскинуть голову, опешить от удивления и ужаса. - На тебе кровь вервольфа. Никлаус никак не реагирует на мои слова. В его усталом взгляде ответов тоже искать не приходится. Когда он опускает меня, ослабевшую настолько, что не могу двинуться, на постель, я все же нахожу силы схватиться рукой за край его рукава. - Кэролайн, ты должна отдохнуть. Мне нельзя позволить ему уйти - прежние страхи наползут снова. И вот уже Никлаус, повинуясь моей просьбе - в тишине тишина громче крика, - садится на постель рядом со мной. Осторожно разжимает мои пальцы. Протягивает руку и распускает мою прическу, по одной вынимая каждую шпильку и заколку. Нежно проводит рукой по моей щеке, я закрываю глаза - и наслаждаюсь внезапным трепетом, охватившим все тело. Куда только подевался ужас? Сейчас мне нет дела ни до кого, кроме... - Ты во многом была права. - Я хочу знать, в чем. - Я скучал по этим белокурым локонам, - говорит Никлаус, когда последняя заколка оказывается на прикроватном столике, и мои волосы рассыпаются по плечам. - По морским глазам, в которых спрятана вся мудрость мира, вся его красота. По твоим колким фразам, которые так старательно отточены, что ранят в самое сердце. - Наверное, от скуки ты прочел всех поэтов в библиотеке. - Кто-то же должен был не позволить книгам пылиться, раз ты пренебрегла этой обязанностью. Я поднимаю глаза - и встречаюсь с ним взглядом. - Это правда? Невысказанный вопрос должен был так и остаться молчанием, чтобы не разрушать хрупкое волшебство. Но нетерпение, желание узнать, так ли на самом деле, оказывается сильнее сдержанного благоразумия. - Не потому, что Никлаус Майклсон никогда не уступает того, что считает своим? - А я могу считать тебя моей?.. И снова он ухитряется моими же словами загнать меня в ловушку. Сначала я замираю, не столько от усталости, сколько от обиды хочу поскорее закрыть глаза. Но вдруг понимаю: во взгляде Никлауса та же недоверчивая пытливость, что терзает и меня. А что, если я сейчас вместо лжи, вместо недосказанности просто скажу правду? Не навредит ли это самонадеянной Кэролайн? Сколько раз... - Я так ждала тебя, - едва слышно говорю, только это, и замолкаю, чтобы не признаться, как умирала от тоски, как видела его ночами, как просыпалась в холодном поту от кошмаров и некому было, посмеявшись над ними вместе со мной, развеять мои страхи. Потому что если я открою сердце бесчувственному вампиру, то ловушка окончательно захлопнется. Варианты ответов, которые я могла бы услышать, заменяются одним: Никлаус притягивает меня к себе - шуршит порядком измятое платье, - и его поцелуи ураганом обрушиваются на меня. Быстро, лихорадочно, желанно - как хорошо, что вампирам не нужно часто дышать. Я забываю об усталости, все мое существо охватывает нега и нетерпение. Сама помогаю расстегивать крючки на невыносимо тяжелом марципановом платье, и с облегчением выдыхаю, когда Никлаус попросту разрывает ткань. Под ней - тонкая батистовая рубашка, дань приличиям. Я поспешно спускаю бретельки с плеч - и одновременно пытаюсь целовать Никлауса. - Подожди, Кэролайн, - он вдруг отстраняется, останавливает мои руки, снимающие батист. - Я не могу так поступить с тобой. Что же не так? Неужели он больше не хочет меня? Почему тогда... к чему все это? Краска стыда заливает щеки, и я послушно позволяю завернуть себя в цветастый теплый плед, снятый с полуразобранной постели. - Прости за платье. - Я его ненавидела, - решив сохранить остатки достоинства, я смотрю прямо в глаза вампиру. И он вдруг сжимает меня прямо в коконе из пледа, так крепко, что я задыхаюсь. - Не сейчас и не здесь, Кэролайн. Ты сама не простишь меня за это. Я хочу быть уверен, что это не чувство благодарности и еще чего угодно. Хорошо? И снова ищущий, вопрошающий, полыхающий странным огнем, мне уже знакомым, взгляд. Если бы я не знала, что у Никлауса нет чувств, я бы уверенно заявила... впрочем, неважно что. Ведь на самом деле я только что нарушила все свои запреты. Может, вампир прав. Когда он уходит, оставив меня одну, я все еще зла, и уверена: ни за что не усну. Но вскоре усталость побеждает, и я проваливаюсь в сон, успев подумать лишь о том, как безрассудно поступила сегодня. Я проснулась от шума, доносившегося с улицы. Несколько мужчин яростно спорили между собой, и их выкрики доносились до меня вместе с лязгом оружия и еще чем-то, смутно похожим на перестук колес кареты. В голове сразу же вспыхнули смутные обрывки воспоминаний: вот я бегу в сад, чтобы спрятаться от Тайлера, вот оказываюсь у каких-то деревьев, почти падаю на землю, вот появляется Никлаус, и я теряю сознание в его объятиях... Нет, это не может быть правдой - то, что я больше не завишу от Тайлера. Чтобы убедиться в обратном, я оглянулась по сторонам. Незнакомая мне комната, правда, богато обставленная. И вдруг волной накатывают еще воспоминания - я почти ощущая горячую волну, румянцем отразившуюся на щеках. И невольно провожу по лицу рукой, пытаясь избавиться от этого жара. Очнувшись, я прислушалась к шагам, раздавшимся за дверью. - Вы уже проснулись? Девушка-вампир, немногим младше меня, вошла в комнату с подносом в руках. Я жадно втянула носом аромат свежесваренного кофе. Рядом с кофейником лежала горка золотистых булочек с маслом и джемом. - Меня зовут Летисиа, - представилась девушка. Она явно не была служанкой - слишком хорошо для прислуги одета, слишком величаво держится. Роскошные волосы цвета меда уложены в высокую прическу. Идеально прямая спина. И настолько правильные черты лица, что Летисиа казалась богиней, сошедшей с полотен известного художника. Классическая красота не отменяла вызывающего, даже немного хищного выражения глаз, но их обладательница так открыто и приветливо улыбнулась мне, что мои опасения растаяли. - Я Кэролайн, - проследив за тем, как Летисиа ставит на прикроватный столик поднос, я спросила: - Как я оказалась здесь? - Ничего не помните, бедняжка, - снисходительно проговорила девушка. - Но вы были без сознания, когда Ник оставлял вас. Наверное, у меня слишком широко раскрылись глаза, потому что девушка прибавила еще несколько слов на незнакомом мне певучем языке, и продолжила: - Вы поручены моим заботам, дорогая. А Летисиа Эванс никогда не оставляет в беде друзей своих друзей. А этот, - Летисиа снова произнесла незнакомые слова, но подозреваю, на этот раз ругательства, - как бишь его, Локвуд, известный бабник. Но чтобы до такого довести девушку, надо постараться, о да, милая, вы правильно понимаете, я возмущена! Присев на кровать рядом со мной, Летисиа взяла с подноса булочку и откусила кусочек. - Попробуйте, дорогая, это рецепт моей матушки. - Простите за мои вопросы... - Что вы! Подумать только, вы провели в беспамятстве несколько дней, я боялась за вас. Ведь обещала Нику, что сделаю все зависящее от меня. Что вы хотите знать, дорогая? - Это Мистик-Фоллз? Но на самом деле мне хочется знать, действительно я провела столько времени без сознания, и где сейчас Никлаус. - Увы - а я так скучаю по Новому Орлеану! Но долг жены - находиться рядом с мужем. Погодите, это что, слезы? - Летисиа, кажется, обеспокоилась всерьез, вытащила платок и вытерла мои глаза. - Вы хотите знать, куда запропастился Ник? Я послушно кивнула, оглушенная дружелюбностью новой знакомой. - Поверите или нет, я не знаю сама. Он большой шалопай, этот вампир. Но он вернется за вами, я обещаю, - при этих словах она избегает смотреть мне в глаза, будто скрывает что-то. - Конечно, я же принадлежу ему! - вырвалось у меня. - У меня создалось другое впечатление, - осторожно заметила Летисиа, вкладывая мне в ладонь платок. - Мне кажется, это Ник принадлежит вам. - Летисиа, - я упорно ловлю ее взгляд, внезапно лишившийся привычной живости - и вспоминаю запах крови вервольфа, услышанный на Никлаусе, - Тайлер Локвуд жив? - Вы настоящий ангел, Кэролайн! Беспокоитесь о нем после того, что... - Прошу вас, скажите! Неужели... Вопросы заменяют друг друга, вопросов много... Ведь должен был Никлаус каким-то образом попасть в поместье Локвуда? Стены вокруг особняка непреодолимы, даже для вампира. И звон оружия, который я услышала, проснувшись. Возможно ли такое? Вооруженные стычки были не редкостью, в маленьких городках вроде Мистик-Фоллз так боролись за власть, а в Новом Орлеане с помощью оружия ее охраняли. А о том, как хорошо Никлаус Майклсон владеет холодным оружием, мне было известно не понаслышке. О, я не завидовала Тайлеру Локвуду, если он столкнулся с Никлаусом в тот вечер. Потому что Никлаус Майклсон никогда не уступает того, что считает своим. И всегда отвечает на вызов. Слова Ребекки, сказанный невзначай так давно, уже не раз всплывали в моем сознании. - Я не хотела стать причиной его гибели, - с сожалением прошептала я. Летисиа забрала у меня чашку с нетронутым кофе, и ласково погладила по голове, как маленькую: - На вас нет вины. К тому же, Локвуд жив. Ник не преступает законов... когда это возможно. И вервольфу придется ответить за твое похищение, а также за покушение на жизнь Элайджи Майклсона. - Элайджа Майклсон мертв? - К счастью Локвуда, нет. Разве ты не слыхала об этом? Весь Новый Орлеан гудел о том, что Виктория... Вы так побледнели, Кэролайн, что с вами? Значит, вот в чем была виновата Виктория. Значит, Никлаус действительно отпустил ее после моей просьбы. Отпустил на свободу злейшего врага своей семьи... потому что я... попросила за нее. Поверить в это было сложно, но мне внезапно показалось, что наконец-то встали на свои места нужные кусочки пазла. К вечеру Никлаус так и не появился. Я успела, благодаря словоохотливой Летисии, узнать свежайшие сплетни Мистик-Фоллз - будто тех, которыми потчевала меня Энн, было недостаточно. Было похоже на то, что девушка обрадована внимательному слушателю в моем лице, а я была благодарна ей за теплый прием и даже не думала возражать. Летисиа оказалась уроженкой южного города Мелфстоун. Дочь богатых и влиятельных родителей, она познакомилась на одном из званых вечеров с молодым дипломатом, и вскоре влюбилась в него. Чувство оказалось взаимным, и после пышной свадьбы ("Уверяю вас, моя дорогая, это было в самом деле ошеломительно!") молодой муж должен был вернуться в Новый Орлеан и разумеется, Летисиа последовала за ним. А сейчас Брайан Эванс на длительное время осел в Мистик-Фоллз, как того требовали дела. И Летисиа буквально с ума сходила от скуки. - Вы мой лучший подарок! - заявила она вечером, когда мы сидели в саду под фруктовыми деревьями и Летисиа потчевала меня кремовыми пирожными. - Ах, я уже сочла, что нужно скомпрометировать Брайана, чтобы его вызвали в Новый Орлеан! Не представляю, как вы жили здесь раньше... наверное, мечтали... - девушка внезапно замолкла, прикусив губу. О том, что случилось со мной и Еленой, мечтал бы только умалишенный. - Здесь был мой дом, - этими словами, кажется, я добавила неловкости. - Но не знаю, хотела бы я вернуться. Как думаете, Никлаус надолго задержится в Мистик-Фоллз? - Ник никогда не любил уезжать из Нового Орлеана. Конечно, там он чувствует себя настоящим королем. Семья Майклсонов поистине королевская. Взять хотя бы Ребекку, - вновь защебетала Летисиа, - вы знакомы с ней? Это яркая птичка. Временами она пишет о своем женихе - как же недостает мне ее общества! Думаю, Мэтью Доновану повезло сверх меры - он ведь настоящий увалень. - Я видела его всего несколько раз мельком. - Не знаю, что нашла в нем Бекка, однако она в восторге. Я тоже испытывала такие чувства, когда мы с Брайаном... - Летисиа умолкла, и я прислушалась вслед за ней. - Кажется, мне пора. Но не подумайте, я не нарушаю законы гостеприимства, ведь передаю вас, дорогая Кэролайн, в надежные руки. - Вам необязательно... - я не представляла, как себя вести, и что говорить. Летисиа лишь понимающе улыбнулась, прежде чем уйти. - Надеюсь, Летисиа не утомила тебя. - Нисколько, - я смотрела на Никлауса и не могла оторвать взгляда. Он выглядел так, будто сошел со страниц одного из глянцевых журналов Ребекки. Светлые волосы вместо утреннего беспорядка (который усугубила я - при воспоминании об этом я вновь покрылась румянцем) были идеально причесаны, на Никлаусе была белоснежная рубашка, а поверх нее - светлый сюртук одного цвета с отглаженными брюками. Наверное, так принято одеваться на званый вечер - но никак не на ужин. Или я снова преувеличиваю? Я уже не раз убедилась, что не стоит строить планов касательно Никлауса. Его второе имя - обманчивость. Никогда не знаешь, что кроется за его вежливой улыбкой, от которой появляются умопомрачительные ямочки на щеках. Доведя себя до окончательного смущения, я одернула платье, постаравшись, впрочем, сделать это как можно незаметнее. Хотя и так сложно заметить движение моих рук под столом. Вероятно, я слишком нервничала. Но Летисии была искренне благодарна - ведь это она убедила меня надеть платье приятного персикового оттенка и сделать простую прическу - высокую, с выпущенными у висков прядями. Никогда не отрицала слов Елены о том, что уверенностью в себе можно заручиться у себя самой при должной заботе о внешнем виде. - Она это умеет, - заметил он. - Позволишь? - Конечно. Никлаус сел в плетеное кресло напротив меня, и сложил руки на груди. - Как ты себя чувствуешь, Кэролайн? - Благодарю, все в порядке. - Летисиа считает, что я неправ по отношению к тебе. И это мнение совпадает с моим. Неопределенность - не лучшее, что я могу предложить, так? - Иногда неопределенность может подарить надежду. - Но я все же скажу то, что собирался. За время, которое прошло с твоего исчезновения, я многое успел понять. Поэтому, - он вытащил из кармана сюртука конверт, и положил его передо мной, - конец неопределенности. Я хочу, чтобы ты вернулась со мной в Новый Орлеан. Но решить должна ты сама. В замешательстве я смотрела на белый прямоугольник, четко выделяющийся на темной столешнице. - Но я хочу, чтобы ты знала: за это время ты сделала для меня больше, чем кто-либо. Ты вернула мне меня самого. - Ты хочешь сказать, что к тебе вернулись чувства? - Открой конверт, Кэролайн. У меня внезапно пересохло во рту. Я перевела взгляд с конверта на Никлауса и снова на конверт. - Кэролайн... - Ты уверен, что снова чувствуешь? - Разве это так важно? - Наш уговор заключен на четких условиях, - прошептала я, не в силах взять в руки бумажный прямоугольник. - Я не хочу взять то, что не... Никлаус забрал конверт, разорвал его и извлек несколько листов бумаги. И подвинул их ближе ко мне. - Прости за то, что не сделал этого раньше. Я наконец взглянула на бумаги, лежащие передо мной. Первая свидетельствовала о том, что я полностью свободна. Под требовательным взглядом Никлауса я взяла второй лист. И от удивления выронила его из рук. Это была купчая на отцовский дом, который по закону достался бы мне только в день совершеннолетия. То есть, вчера... Который не мог принадлежать рабыне, и поэтому его пустили с торгов. Я закусила губу, чтобы не дать волю слезам. Дом моего детства... Растет ли там, в маленьком саду на заднем дворе, клубника, или ее уже вытоптали соседские мальчишки? Теперь я свободна и могу вернуться и узнать, так ли это. Я представила, как прохожу по длинной улице, разделяющей правый и левый ряд похожих друг на друга домов, нахожу свой - розовый и красный, голубой и оранжевый - соседки любили посудачить о том, не клоун ли живет в этом доме, - и оказаться в пустой гостиной. Может быть, там даже сохранился портрет - я и Елена на берегу реки, с опахалами из листьев кувшинок, нарисованный так давно, что мы не помнили, кем именно. И возможно, я смогу уснуть, подумав, что Викки не осмелится больше ворваться в мою жизнь. И даже проснуться утром с воспоминанием об улыбке, которой я прежде встречала каждый рассвет. - Ты недоумевал, что я стану делать со свободой. Ты был прав. Я совершенно не представляю. - Так непохоже на Кэролайн, - заметил вампир. Похоже, он ожидал совершенно другой реакции. Признаться честно, я тоже. - Кажется, я разучилась чувствовать, - внезапно произнесла я. - Или же запретила себе это. Я не знала, что... - Что чувствовать такое - тоже тяжело? - понимающе спросил Никлаус. Я подняла на него взгляд, заполненный слезами. - Кэролайн... - Я не знала, что вернуть чувства другому - значит расстаться со своими, - закончила я, прежде чем разразиться безудержными рыданиями. С потоком слез, кажется, уходили прочь и гнусные воспоминания - все до единого. Я не замечала ничего вокруг и поэтому не запомнила момент, когда Никлаус аккуратно вынул меня из садового плетеного кресла, поднял на руки и, прижав к себе как маленькую, понес в дом. Личная гроза Кэролайн Форбс не желала стихать, и я продолжала плакать в его объятиях. Я чувствовала его поцелуи на своих волосах, но возможно, это только мне казалось. За все это время я ни разу не вспомнила о Тайлере.