Вернуть твою улыбку

Обещания, особенно опрометчивые, сложно исполнять. Тем сложнее, если сопутствует искреннее нежелание это делать. Я провела рукой по влажной коже Никлауса и вздохнула. Сил волноваться уже не осталось, слезы так и замерли в уголках глаз, я старалась дышать как можно реже - и все это, лишь бы не нарушить тишины, лишь бы не пропустить момент, когда Никлаус очнется. Времени прошло достаточно много, и я опасалась, что Мейсон мог все же солгать. Предлог он озвучил правдоподобный, но я слишком хорошо знала его. Забыть его лжесвидетельства не могла, но был ли выбор? Теперь, держа руку Никлауса в своей ладони и почти не ощущая биения его сердца, я надеялась лишь на то, что действительно настолько нужна Тайлеру Локвуду. Аккуратно вернув на место сползшее одеяло, я протерла лоб Никлауса влажной салфеткой. - Отчего все так ярко? Его глаза все еще были закрыты. От неожиданности я выпустила руку вампира. - Кэролайн, - прошептал он, все еще не открывая глаз. Похоже, Никлаус пребывал в беспамятстве до сих пор, и он бредил. - Я здесь. Ты можешь проснуться, Ник. Неужели так и должно быть? Я не знала, как действует лекарство. Почувствовала, как по спине потекла струйка холодного пота. Страх вернулся и стал терзать меня с новой силой. Если бы я не делала ничего, то не была бы ответственной за происходящее с Никлаусом сейчас. Несмотря на то, что меня бросало в дрожь от воспоминания о Тайлере, мое обещание Мейсону уже не казалось мне сейчас жертвой. Только бы сработало. Пересохшими губами я шептала это раз за разом, а Никлаус все не просыпался. Но вдруг мой тревожный полусон прервал его тихий голос: - Есть... вода? Я мгновенно очнулась. Нет, он не бредит. Я осторожно смочила его пересохшие губы салфеткой. Хорошо бы дать ему крови, но только сможет ли Никлаус сейчас пить? Он выглядел настолько измученным, что я не осмеливалась позвать служанку Летисии, которая кормила ее. - Все теперь будет хорошо. Никлаус слабо шевельнулся в постели и открыл глаза. Попробовал встать. - Не нужно. Нельзя еще, - спохватилась я. Он взглянул на меня широко открытыми глазами. - Кэролайн... Сколько ты уже здесь? - Не так долго, как тебе хотелось бы. Лежи спокойно, - я отпустила его руку и встала, намереваясь позвать служанку. - Тебе немного крови не помешало бы. - Как же это? Ведь вервольф укусил меня, - едва я отвернулась, как Никлаус собрал подушки и теперь рассматривал рану. Выглядела она явно лучше, но от затраченных усилий вампир тяжело дышал, и пришлось заставить его лечь обратно. - Потом будешь спорить... - С тобой я готов спорить сколько угодно. Но все же... Кэролайн, ты улыбаешься? Какая ты красивая, когда улыбаешься. Решила выполнить мою просьбу? Я коснулась пальцами уголков рта. - Нет, не стирай ее. Верни обратно, - потребовал Никлаус. Могла ли я отказать ему в этой просьбе? Все мое существо охватила странная, необъяснимая радость. От того, что он очнулся, и может противоречить мне. Теперь я точно была уверена: Мейсон сказал правду. Кэролайн Форбс с этой минуты обречена. Но я не намеревалась тратить оставшееся с Никлаусом время на сожаления. Тайлер Локвуд может ждать еще час. Только шестьдесят минут ожидания, немного времени счастья для меня. Я улыбнулась, глядя на Никлауса. Растрепанный, усталый, он тем не менее выглядел довольным. - Явный прогресс. - Прогресс? - Ты улыбаешься мне. Возможно, сможешь простить меня? Он запнулся, будто осознав, что не должен был заговаривать об этом. Но что я могла поделать? Простила я уже давно, и никогда еще настолько остро не чувствовала необходимость остаться с ним, и пусть его ждет в Новом Орлеане невеста... Сейчас мне было все равно, что существует Эйприл Янг. Никлаус никогда еще не смотрел на меня так, как смотрел сейчас. Я запоминала это мгновение и мечтала растянуть время, которое, пусть до этого тянулось как вечность, вдруг помчалось галопом. - Это не так важно, как тебе кажется. Сначала тебе придется поесть. А после, если захочешь... Я вдруг вспомнила о том, как однажды ветреным холодным днем Никлаус учил меня стрелять из лука. Мишени он установил на заднем дворе, где порывы ветра не могли помешать стреле найти цель. Отчетливо я ощутила нелепость своего платья вместе с тяжелым, неудобным луком. Оказывается, не так просто удержать его и удерживать натянутой тетиву. Никлаус высмеивал мои жалкие попытки попасть в цель, хотя и не зло. Но после нескольких десятков их он отобрал у меня лук. Мои пальцы были изранены и кровоточили. Я все еще надеялась доказать, что могу стрелять не хуже него. - Зачем ты так хочешь научиться этому? Знаешь, можно лгать словами, но тело не солжет. Когда хочешь, чтобы другие подумали что-то, нужное тебе, заставь и себя думать так же. - Но как это относится к стрельбе из лука? - Ты не дослушала. Если уверена, что обмануть удастся, иди напролом. Но если шансов нет, не рань себя понапрасну. - Я не собиралась лгать тебе. Ты прекрасно знал, что я не умею стрелять. - Но ты была уверена, что сумеешь выстрелить в цель. Дело не в луке, и не в том, что ты промазала. Желаешь доказать мне, что можешь победить? В глупом споре, - Никлаус зевнул, всем своим видом показывая, как ему наскучил этот разговор. - Тогда все же пользуйся моим советом, и пользуйся умело. Хочешь, чтобы тебе поверили - заставь сначала себя поверить в ложь. У тебя руки трясутся, Кэролайн. Как же ты намереваешься попасть в цель, если твои руки не знакомы с тем, как стрелять? Он обошел меня кругом, взял брошенный лук и встал позади меня. Я ощутила дрожь, когда его волосы мягко коснулись моей шеи. Никлаус слегка склонился в мою сторону, и наши головы соприкоснулись. - Вот так, - его пальцы отпустили тетиву, и стрела вонзилась в центральную точку мишени. - Самая большая ложь может сойти за правду, если в ней окажется хоть толика правды. Никлаус помрачнел. - Я достаточно хорошо тебя знаю. И потому больше не стану предлагать воздушных замков. Я был жалким глупцом, Кэролайн, я видел все в ином свете, и никогда не признавался, что боюсь взглянуть на все твоими глазами. Но сейчас, пусть я понятия не имею, что ты сделала со мной - я хочу спросить тебя. - Я слушаю, - я сжала салфетку, но тут же отпустила. Незачем Никлаусу видеть, что я нервничаю. Он медлил, все смотрел на меня. И вдруг выпалил одним предложением: - Ты не согласишься стать моей женой? *** Особняк Локвудов был единственным, где светились окна. В остальных домах, я была уверена, семьи после ужина улеглись спать или же глава семьи читал в гостиной газету, пользуясь тусклым светом свечи, чтобы не тревожить сон детей, чувствительных к яркому свету, зовущему из-под закрытой двери. Я подумала: а знает ли Хейли, что ее муж все же добился того, чего хотел? Я стану его официальной любовницей. Нельзя не признать, что положение женщины Тайлера Локвуда имеет свои выгоды. Мне больше не придется работать гувернанткой. У меня будут самые красивые платья и я смогу указывать даже Викки и Хейли. Циничными мыслями я гнала от себя образ спящего Никлауса. Его полусонную улыбку, таившую в себе множество обещаний. Он так и светился счастьем, даже уснув, когда я уходила. И меня грела одна- единственная мысль: я научилась правильно лгать. Я смогла солгать так умело, что сама поверила в это. Пусть эта ложь станет такой болью, что вытеснит меня из сердца Никлауса завтра же, сегодня же... Пусть завтра - я лихорадочно умоляла об этом. Ведь мое сердце разрывалось от боли точно так же. Ноги бы несли меня обратно, в дом Летисии, но если это будет стоить жизни Никлаусу? Мое неповиновение однажды обозлило Мейсона, а теперь у него есть власть надо мной. Ворота были открыты, и привратник почтительно поклонился мне. Слухи быстро расходятся? Теперь и этот надменный вервольф предпочитает склонить голову, чтобы не гневить господина Локвуда? - Господин ждет вас, миледи, - проговорил он и встал, чтобы отворить передо мной дверь. Тайлер действительно ждал. Он встал в проеме двери, я видела желваки на его щеках. - Проклятый Мейсон! Это было едва слышное бормотание. Вервольф оглянулся и увидел меня. - Когда ты пришла? Он даже не был удивлен. Я дернула завязки шали, чтобы занять чем-то руки. Пока шла, думалось: будет проще. Но Тайлер по-прежнему был как туча, он надвигался на меня, и громы и молнии нес с собой. Я склонила голову - пусть! Может, так быстрее... И когда он прижал меня к себе, я покорно обняла его. Его горячее тело не могло согреть меня, дрожавшую от внутреннего холода и страха. Какой разительный контраст! Когда Никлаус прикасался ко мне, я чувствовала совершенно иное. Руки Никлауса, губы Никлауса, его слова - все заставляло желать большего, терять самообладание и упиваться этим. Но сейчас я едва сдерживалась, чтобы не оттолкнуть вервольфа, не сбежать куда глаза глядят. Ведь я обещала Мейсону быть покорной. - Ты такая холодная, - Тайлер наконец отпустил меня. - Замерзла? Будто бы на улице тепло. Хочешь вина? Вино? Я вспомнила, как Никлаус на балу вместо шампанского принес мне виноградный сок. Как же я была зла на него тогда. Почему забыла, что вино притупляет чувства, расслабляет? Следовало напиться перед приходом сюда. - Хочу, - я залпом выпиваю бокал, который наливает Тайлер. Под моим взглядом он наливает еще. И еще. - Крепче ничего нет? - Кэролайн... - Пожалуйста, - я успокаиваюсь только тогда, когда последние капли из бутылки оказываются в моем бокале. По телу разливается тепло. Напряжение постепенно спадает. Но почему мне не весело, а так отчаянно грустно? - Должно быть весело, - недоумевающе говорю я. - Почему не весело? - Ты пьяна, - Тайлер забирает у меня пустую бутылку, но я вынимаю ее из его рук и бросаю о стену. Звон стекла - и вдруг мне становится смешно. Это так забавно, осколки стекла разлетаются по ковру и свет свечей играет с ними, превращая в золотую россыпь. За бутылкой следует бокал. Запах кровь - чьей? Моей? Я слизываю капли крови с кончиков пораненных пальцев, и порывисто обнимаю Тайлера за шею. - Кажется, я разбила все, что было можно. Перед глазами мутная пелена, меня вообще мутит, странно даже, стены качаются, осколки теперь сияют так ярко, что больно смотреть. Тайлер что-то говорит, я закрываю глаза. Разве не этого он хотел? Мои губы, его губы... Тепло и совсем не противно. Мне теперь даже смешно - я продолжаю поцелуй и совсем не замечаю, как моя голова оказывается на плече у Тайлера. Что он подхватывает меня на руки и несет. Сквозь полуопущенные веки блики света кажутся радугой. И уже сквозь сон я слышу голос Никлауса. Вампир явно разгневан. Кажется, на заднем фоне еще и шум - несколько вервольфов удерживают вампира. Какое странное видение! С этой мыслью я удобнее устраиваюсь на холодном диване, куда отнес меня Тайлер, и окончательно проваливаюсь в сон.