Вернуть твою улыбку

Я вижу, как между садовыми деревьями мелькнуло платье Елены. Зрение и слух вампира четко дают понять: моя подруга намерена стоять на страже добродетели Кэролайн Форбс, и никто не сможет ей в этом помешать. Даже Деймон Сальваторе, ее возлюбленный супруг, который с кислой миной тащится за ней и явно не понимает, как дал себя уговорить на нечто подобное. Иногда Деймон казался мне даже забавным, хотя я слишком пристально приглядывалась к нему, пытаясь понять, способен ли бывший хозяин Елены стать ей хорошим мужем. Мой собственный жених тихо чертыхнулся, заметив чету Сальваторе. Его идеально отглаженная рубашка вот-вот треснет по швам, так сильно напряжены мышцы его рук. - Они могли бы заняться чем-нибудь другим. Никлаус обычно не слишком заботится о деликатности выражений, избегая, пожалуй, бранных слов. Да и то, полагаю, только в присутствии меня и Бекки. - Тогда ты могла бы больше рассказать мне о твоей сумасшедшей идее. - Моя идея вовсе не сумасшедшая! Елена бесшумно (на ее взгляд) вплывает в беседку под деревьями, где я уютно устроилась рядом с Никлаусом, и ее лицо буквально вытягивается. Да, сегодня никакого повода волноваться нет. Я обсуждала с Ником вовсе не альковную тему. - Уже очень поздно, Кэр, - восклицает она в тщетной попытке дать себе немного времени и отметить хоть какой-то, пусть крохотный, беспорядок в одежде или прическе... То, что даст повод укорять меня целую неделю за неподобающее поведение. - Действительно? Никлаус обнимает меня за талию одной рукой, вынуждая придвинуться к нему ближе. Я замечаю нахальную усмешку Деймона Сальваторе за спиной у своей жены. О, он даже подмигнул мне! Или Никлаусу... Какая разница. - Мы и не заметили, как прошло время, - с едва заметным упреком в голосе говорит Ник, но только я знаю, что за смысл он в себе несет. - Вы же знаете, - вмешивается Деймон, которого Елена незаметно (на ее взгляд) толкнула локтем. - Тайлер Локвуд бродит неподалеку. - Это звучит так, будто речь идет о диком звере, - отзывается Никлаус, поглаживая мою спину. Это приятно, но я ни на миг не забываю о сути разговора, который мы вели до того, как появилась моя подруга с мужем. Так легко Ник не отделается. Не сегодня. Елена напоминает - на случай, если кто-то из нас позабыл: - Локвуды - вервольфы. Да, мне стоило бы беспокоиться о Тайлере Локвуде, но, как ни странно - он волнует меня меньше всего. Вряд ли он задумался еще раз похитить меня. И до общества Нового Орлеана уже дошли слухи о примирении в младшей ветви семейства. Значит, Хейли вернулась к мужу. Если Тайлер еще раз разозлит тестя, тот сумеет напомнить, кто глава стаи. Нет, Тайлер был искренен, когда говорил со мной сегодня. И именно он натолкнул меня на мысль, которую я пытаюсь донести до Никлауса и которая уже долгое время дремала, не решаясь быть высказанной вслух. - Когда-нибудь, - шепчет Ник мне на ухо, и я злюсь на себя, потому что млею от его слов и от его близости, - совсем скоро, никому не будет позволено так грубо отнимать тебя у меня. Никогда бы не подумала, что Никлаусу не чужды привычки романтика. Вслух же он произносит иное: - Я провожу Кэролайн до экипажа, леди Сальваторе. - Разумеется, - милостиво позволяет Елена и, прошуршав юбками, разворачивается спиной к нам с Ником, чтобы пойти вперед и дать время попрощаться. - Так ты серьезно? Едва Сальваторе исчезают среди деревьев, Никлаус напускается на меня - шепотом, правда: - Я слышал, что женское образование вредит институту семьи, но чтобы настолько! Неужели ты думаешь, что весь Новый Орлеан по мановению твоего изящного пальчика тут же изменит свой образ жизни? - Этот образ жизни причиняет слишком много боли, - возражаю я. - Неужели ты не хочешь даже попробовать? - Храбрости тебе не занимать, мисс Форбс, - вдруг смеется Никлаус. - Надо же: сумела заполучить самого завидного жениха в Новом Орлеане... - Не то чтобы уж самого, еще остается Стефан Сальваторе, и он до сих пор не женат... - Не лучший способ уговорить меня помочь, играя на ревности. - Лучший, если это сработает. Вместо того, чтобы спорить дальше, я на цыпочках поднимаюсь и целую Ника в уголок рта. Еще и еще. Он закатывает глаза, хотя я вижу, что почти добилась своего. - Обещаю, что подумаю, - наконец отзывается он, изо всех сил прижимая меня к себе. Наверное, нет более упоительного чувства, чем ощущать себя рядом с любимым, и к тому же, чувствовать превосходство знаменитого женского коварства над рациональной мужской логикой. Положив голову Никлаусу на плечо, я наслаждаюсь этой минутой и прекрасной ночью, которая окружает нас. Чуть позже - гораздо позже, чем могла бы позволить Елена, - он со вздохом отпускает меня и мы чинно идем к ожидающему экипажу. Внутреннее ликование сменяется беспокойством: Никлауса я почти уговорила, а как убедить остальной Новый Орлеан отказаться от рабства?! *** - Это смешно, - но Елена совсем не улыбается, даже наоборот, она напряжена сильнее обычного, хрупкая чайная чашка в ее пальцах грозит сию минуту превратиться в осколки. - Но многие так поступают. В доме Стефана Сальваторе нет рабов. Он отпустил их всех, и те, кто пожелал, остались за плату. И он друг ведьмы Ковена, хотя многие сторонятся Бонни Беннет как раз поэтому. - Когда Стефан Сальваторе успел стать эталоном для Нового Орлеана? - Я всего лишь привела его в пример. - Его единственного, - вздыхает Елена, поставив чашку на поднос. - И только. Даже Никлаус Майклсон не принял окончательного решения. - Живой товар на Арене - это люди, вампиры и вервольфы. Их продают, их покупают, как вещи... - Мне это хорошо известно. - Нам с тобой повезло, если можно так выразиться. Но сколько девушек каждый день ступают на помост, с них срывают одежду, над ними глумятся так называемые хозяева? Сколько мужчин заставляют тяжело работать, драться в бойцовских ямах, и немногие становятся всего лишь домашними слугами, которым остальные завидуют? Елена пожимает плечами. - Хотела бы я помочь. Но что мы с тобой можем сделать? - Не только мы. Никлаус обязательно согласится. А если такой вампир, как Никлаус Майклсон, отпустит своих невольников, то и другие последуют его примеру. Никто не осмелится назвать Ника дураком. - Или подкаблучником, - фыркнула Елена. Я знала, что доля правды в ее словах есть. Но я не давила на Никлауса. Если бы он захотел помочь мне, то принял бы решение сам. Уговорить я пыталась, но условий не ставила. Не стоит начинать брак с конфронтации. - Тайлер Локвуд сказал, что сделает то же самое. - Я не ослышалась? Тайлер Локвуд?! От удивления Елена даже привстала с кресла, едва не смахнув широким рукавом ту самую чашку. - Он искренне извинился, Елена. Сказал, что мысль о том, что он позволил сделать со мной... и с тобой тоже, не давала ему покоя. Он поговорил с Вики, выяснил, почему Никлаус держал ее взаперти. Он постарался понять, что происходит. - Он отпустил рабов? Локвуд? - Отпустил. Хейли, по его словам, пришла в бешенство, но Мистик-Фоллз принадлежит Локвудам. Остальные вервольфы не посмели перечить главе стаи. Никто больше не продает и не покупает рабов в Мистик-Фоллз. И город пока что цел, и там есть работники, ткачихи и портнихи, поварихи и конюшие. Неужели Арена так нужна? Как донести мысль, что рабство не лучшая идея? Наказания за побег суровы, но рабы рискуют из года в год. Нужно найти альтернативу жестокости, которая укоренилась в умах жителей Нового Орлеана. А после... - Ты нацелилась на остальной мир? - Всего лишь, - я рассмеялась, напряжение, возникшее между мной и Еленой, спало. - И еще Тайлер привез лекарство от укуса вервольфа. В качестве жеста доброй воли. - Смотри, не передумай выходить замуж. Еще пара толик доброты, и Локвуд очарует тебя сверх меры. Внимательно посмотрев на подругу, я не заметила злости в ее глазах. Скорее, опасение за меня. Елена была доверчивой, любящей, но она никогда не была глупой. Конечно, она догадывается, что происходит в моих мыслях. Я вздохнула. - Как бы Тайлер Локвуд ни старался, забыть не удастся. Не удастся стереть из памяти. Но и вечно таить обиду на него бессмысленно. - Я поговорю с Бонни Беннет, - сказала Елена. - Она имеет в городе большое влияние. Конечно, не круг гостиных, куда приглашают кукол вроде Ребекки Майклсон. Но достаточно, чтобы иметь основание обратиться к ней. Быть может, то, что ты хочешь сделать, действительно удастся... Если же нет, я хотя бы буду спокойна, что мы попробовали. Я кивнула, но про себя подумала: пробовать - значит рассчитывать свернуть с пути. Я же желала идти только прямо. И никак иначе.