Наследие пепла

Не пробудись над пропастью Не пробудись над пропастью Не пробудись над пропастью Не пробудись над пропастью Theodor Bastard - Alteya (Live in Dobrolet)

      Очнувшись, Дени чувствует озноб и видит над собой незнакомый, украшенный плохо различимой в полумраке мозаикой каменный свод. - Ваше Величество, - раздается рядом незнакомый женский голос. – С возвращением. Дени притягивает к себе ткань, укрывающую её нагое тело и, обернувшись ею наподобие тоги, поспешно садится. Неприятная поверхность под ней оказывается ледяной на ощупь глыбой мрамора, стесанного сверху наподобие пьедестала. Или алтаря. В зале почти нет освещения, кроме нескольких свечей высоко над головой, подрагивающих нервным, неровным пламенем. Тем не менее, она узнаёт красивую женщину в красном одеянии, хотя и не помнит её имени. - Вы – Красная Жрица, верно? Я помню вас, - уточняет она, а потом, будто опомнившись, рывком прикладывает ладонь к груди. К тому месту, где отчетливо прослушивается сердцебиение. Где над сердцем обнаруживает неровный, но уже затянувшийся шрам. Напоминание ей о том, что всё, случившееся в Вестеросе – не плод её разыгравшегося не на шутку воображения. - Меня зовут Кинвара, Ваше величество, - мягко напоминает ей женщина. – Вы снова в Миерине. Ваш дракон принёс Вас к нам из Королевской Гавани, полагаю. Умное создание. - Я больше не королева, Кинвара, - качает головой Дени. – У меня нет ни армии, ни подданных, ни королевства. Поэтому оставим формальности. - Вы - по-прежнему королева Миерина, Ваше Величество, - возражает жрица и протягивает Дени аккуратно сложенную одежду. – И уверяю, кое-кто из ваших подданных прямо сейчас сгорает от волнения и очень желает вас видеть. - Кому вы рассказали, что я здесь? – страх мгновенно сковывает всё её существо, и Дени еще сильнее цепляется пальцами за тонкую ткань. Воспоминания слишком свежи и безжалостны: она всё ещё отчетливо чувствует лезвие кинжала в собственном сердце и тяжелое, омерзительно-удушливое объятие смерти. Кинвара поднимает руку в примирительном жесте и объясняет: - Уверяю, Ваше величество, никто из служителей храма не выдал бы ваше местонахождение. Однако, тому, кто в своем ожидании привык поглядывать на небо, сложно с балкона дворца не заметить дракона, приближающегося к городу. - Даарио, - выдыхает Дени, и чувствует, как, несмотря на растерянность и горечь, её переполняют тепло и благодарность к тому, кому всё еще небезразлична её судьба. - Да, ваше величество, - подтверждает жрица её догадку. – В этом городе еще живут те, кто любит Вас и по-прежнему верен Матери Драконов и разрушительнице оков. - Это ненадолго, - грустно качает головой Дейнерис, принимая одежду. Тонкий шелк упоительной мягкостью скользит между её пальцами, такой непривычный после тяжелых и грубых шерстяных тканей, необходимых на севере. – Никто из них не знает, кем я стала. Полагаю, новости из Вестероса летают медленнее, чем драконьи крылья. - На всё есть свои причины и воля Владыки, - загадочно роняет женщина и указывает Дени на выход из залы, куда затем направляется, предоставляя ей личное пространство для переодевания. – Я буду ждать вас снаружи и, если пожелаете, провожу во дворец никем незамеченной. Наблюдая, как импровизированная туника опадает на пол, Дени вспоминает свой разговор с Дрого и застывает от ужаса: - Кинвара, - неуверенно начинает она. – Мой... Невысказанный вопрос умирает на её губах, сменяясь почти физически ощущаемой болью человека, не позволяющего себе даже надежду. - Ребенок, - с готовностью откликается жрица и, обернувшись, позволяет себе ласковую полуулыбку. - В порядке. Владыка огня вернул вас обоих, Ваше величество. Прошу простить меня. Я не была уверена, что вы знаете о ребёнке, срок еще совсем маленький, поэтому не стала говорить сразу. Сейчас, в глазах этой необычной женщины, волей своего бога живущей на свете уже несколько веков, Дени выглядит не гордой королевой, а беззащитной маленькой девочкой, которая боялась найти под кроватью чудовищ, а нашла долгожданный сюрприз. - Спасибо вам, – облегченно выдыхает Дени вслед Кинваре и, когда та растворяется в полумраке храма, обессиленно падает вниз и прислоняется спиной к алтарю, тихонько плача. Рядом на полу тусклыми отблесками свечей мерцает окровавленный кинжал. Несколько мгновений она не может решиться, а потом тянется за ним и сжимает пальцами тонкую рукоять. Спустя какое-то время Дейнерис Бурерожденная собирает себя по частям и выходит из ритуального зала. Осанкой - прямая, как струна, лицом - холодная, будто ледяная принцесса. Будто не её тихие приглушенные рыдания разносились только что по безмолвным коридорам старого храма. Кинвара ждёт, как обещала, снаружи и окидывает королеву Миерина непроницаемым взглядом. Платье оказывается ей по фигуре, нежное, лёгкое, полностью прикрывающее грудь вместе со шрамом. Оно подчеркивает её хрупкость и тонкость валирийских черт, но в то же время не слишком бросается в глаза, что позволит им остаться незамеченными в толпе. Вовсе не на одеяниях Дени задерживаются проницательные красной жрицы. Гораздо большего внимания достойна её прическа: короткие серебристые пряди в рваном беспорядке обрамляют бледное лицо, заканчиваясь местами чуть ниже, местами чуть выше подбородка. В одной руке Дени держит кинжал, в другой – свёрток ткани, что укрывал её. Из него, подобно обезглавленным змеям, торчат кончики платиновых кос. - Я бы хотела сжечь это, - поясняет она, на что жрица молча кивает и ведёт её к одному из очагов. Дейнерис бросает свёрток в огонь и поспешно поворачивается к своей провожатой. Она еще долго будет не в силах смотреть на пламя. - Отведите меня во дворец. Безлюдные ночные улицы встречают их ласковым теплом остывающих от зноя улиц, влагой и солью морского воздуха, дурманящим запахом пряностей, что бризом разносится с рынка по всему городу. Танцем подрагивающих в окнах огоньков свечей и масляных ламп. Дени идёт по этим улицам, надёжно скрытая от посторонних глаз алым капюшоном храмовой мантии и вспоминает Миерин по крупицам, всматривается, вдыхает его, иногда проводя рукой по стенам домов, перекрытий и изгородей. Во всём здесь – её прошлое. То, что привело её к краху. В каждом запахе, в каждой детали видятся лица тех, что были рядом. Тех, что покинули её навсегда. Дени чувствует ледяной ужас, медленно ползущий вверх по позвоночнику, на секунду прикрывает глаза и заставляет себя прервать поток воспоминаний. Вперёд, напоминает Дени себе. Ей нужно смотреть вперед. Если она обернётся назад - она пропала. Когда они приближаются к дворцу, Кинвара незаметно проводит её мимо спящей стражи. Это повторяется несколько раз, поэтому Дени подозревает, что в их везении на этот счёт не обошлось без колдовства загадочного красного бога. Впрочем, она слишком измотана, чтобы задавать вопросы. - Здесь я оставлю вас, - сообщает ей жрица у входа в её прежние комнаты. – Но помните, что можете рассчитывать на благосклонность Владыки света, если вам потребуется кров и защита от чужого меча или внимания недоброжелателей. Двери нашего храма открыты для Матери Драконов. - Спасибо, Кинвара, - Дейнерис благодарно сжимает ладонь женщины. – За всё. Надеюсь, вы сохраните мой секрет. - Клянусь Владыкой, Ваше величество. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ваше дитя было в безопасности, - обещает ей женщина. – Ибо ночь темна и полна ужасов. Дени смотрит ей в след еще какое-то время. Туда, где атласный всполох растворился в полутемных коридорах дворца. А потом делает глубокий вдох, словно перед прыжком в воду, и толкает дверь в покои Даарио Нахариса, хранителя Залива Драконов и наместника Миерина. Он стоит к ней спиной, в одних брюках и расстёгнутой шелковой рубахе. Такой же, как она его запомнила: босой, гибкий, жилистый. Даарио Нахарис поворачивается к ней с мучительно медленной грацией, и его лицо в свете полной луны искажается неприкрытым, каким-то животным страданием. В несколько лёгких шагов он оказывается рядом с Дейнерис, берёт в ладони её лицо, захватывает пальцами короткие пряди. - Ваши волосы, - шепчет он с горечью, уже знающий ответы на все незаданные вопросы. Когда-то Дени, смеясь, рассказывала ему о дотракийских традициях, пока они любили друг друга среди этих стен. Кажется, будто это было в другой жизни. - Я проиграла, Даарио Нахарис, - выдыхает Дейнерис в его губы свое полное горечи признание и изо всех сил пытается сдержать слёзы. Ей кажется, что она падает – летит вниз с ужасающей скоростью, проваливаясь в вязкую голодную тьму все сильнее. С того самого момента, как лезвие кинжала обожгло её сердце. Дени боится, что если её не поймать, то она разобьётся вдребезги. Ей не к кому пойти кроме него. Наемник опускается перед ней на одно колено и, сжав в руках полупрозрачный подол её платья, недолго молчит. А когда начинает говорить, хриплый голос дрожит от переполняющих его чувств. Голос Даарио рычит-заходится гневом, перекатывается в гортани мёдом любви и желания, разливается по венам пузырьками дерзости и силы, его неустанной, непоколебимой верой в неё, Матерь драконов. - Я уже просил однажды, и прошу снова, Моя Королева, - говорит Даарио Нахарис, смотря на Дейнерис снизу вверх и не отводя сияющего эмоциями взгляда. – Позволь мне быть рядом с тобой и сражаться за тебя. В пекло все! Мой меч - твой, как и моя жизнь. Я люблю тебя и сделаю счастливой. Рыдание рвётся из её горла, паническое, безнадёжное, и Дени давит его остатками воли и срывающегося во тьму сознания. Это всё испортит, повторяет она себе. Только не оборачиваться назад, иначе - она пропала. Иначе - она-таки умерла там, среди руин Красного Замка в руках и по вине человека, которому доверила своё глупое сердце. Дени смотрит, как бессовестно красивый наёмник в её ногах преподносит ей своё, и не хочет умирать. Она хочет почувствовать себя живой. - Встань, Даарио Нахарис, - позволяет она эху той, прошлой Дейнерис отдавать приказы и делает шаг навстречу мужчине. – Сделай свою королеву счастливой. Смуглые руки на собственной коже в очередной раз кажутся ей чужими, но Дени не позволяет себе провалиться в это. Не даёт нарастающему желанию отстраниться взять верх. Ведь эти руки приносят с собой спасительные тепло, ласку и защиту. Раскраивают цепкий ужас и бремя вины на её плечах на крохотные кусочки, и те осыпаются на пол, позабытые, сброшенные. Напоминают ей о том, что она желанна и любима. Что она ещё жива. Обессиленная, Дени легко засыпает в объятиях наёмника, и это - тоже её спасение. Ночью ей снится белый волк, спящий перед сложенным на снегу костром. Над его головой в ледяной вышине грустно перемигиваются звёзды.