Наследие пепла

Забирай эту ложь, Горе, нежить и небыль, Я стеклянный сосуд со свечою внутри; Мы отвержены — что ж, Упади же из неба И у этого мира меня забери. Мельница - Обряд

Когда Младшие Сыны приходят за ней, Дени не удивляется. Один из воинов подходит к ней в толпе и, сорвав капюшон с её лица, говорит, что ей приказано явиться во дворец. Что, если будет необходимо, они отведут её силой. Дени не говорит ни слова против, только иронично улыбается и разводит руками, мол, капитан, не мне сражаться с вами. Медленно поднимаясь по мраморным ступеням, она вдруг вспоминает Сансу Старк – молодую северянку с холодными глазами и сердцем, которая переиграла в борьбе за власть всех более опытных игроков. У неё не было громких слов, многотысячной армии и трёх драконов – только гибкий ум и то, за что она была готова сражаться насмерть. Единственным её оружием выступали слова или их отсутствие. Северная волчица научила Дени неизвестным доселе тактикам боя и тому, насколько они могут быть действенны. Этот урок дался ей дорогой ценой. Потому Дейнерис не собирается пренебрегать им. Её время отдавать приказы подошло к концу. Но это не делает её настолько беззащитной, как может показаться на первый взгляд. Даарио Нахарис встречает Дени, восседая на троне в расслабленной позе и от скуки поигрывая неизменным кинжалом в смуглых пальцах. Он, разумеется, собирается использовать её, как и все прочие. Что ж, она не останется в долгу и использует его в ответ. Приведя Дени к наместнику, стражник спешит оставить их наедине. Тишина, затопившая тронный зал, постепенно становится такой густой, что, кажется, её можно потрогать рукой. Спокойно смотря в темные глаза, Дени не позволяет и тени эмоций отразиться на собственном лице. Пусть думает, что ей всё равно, пусть считает её грудой льда и безразличия, но никогда больше она не покажет этому мужчине свою слабость. Когда он встает и, стремительно приблизившись, срывает с неё храмовый плащ, оставляя в одной тунике, что уже не скрывает её положения, Дени усилием воли заставляет себя остаться на месте. - Боги, - выдыхает Даарио и кладёт руки ей на талию. В его глазах мерцающим золотом янтаря плещется тожество. – Значит, это правда. Я стану отцом Дракона. Первую секунду Дени испытывает шок, а в следущую всеми силами давит истерический хохот, рвущийся наружу. Всё оказывается даже проще, чем ей казалось. И еще отвратительнее. На ум приходит еще одна недавняя соперница - Серсея Ланнистер. Женщина, выдававшая детей брата за наследников узурпатора-Баратеона. Женщина, готовая сжечь целый город, чтобы победить в собственноручно развязанной войне. Дени думает о том, что не такие уж они и разные. К горлу подкатывает желчь, и ей приходится схватиться за плечо мужчины, чтобы не осесть на землю. - Сядем? – спрашивает наместник, но беспокойство в медово-бархатистом голосе уже не может обмануть Дейнерис. Она знает: всем правит один лишь холодный расчёт, но позволяет ему отвести себя к одной из широких каменных скамей, поставленных вдоль стен. - Я не буду спрашивать тебя, почему ты нарушил свою клятву, Даарио Нахарис, - спокойно говорит Дени, смотря будто бы сквозь него. – Жизнь научила меня тому, что клятвы нарушают все. - Твой бывший любовник хочет твоей смерти, - зло перебивает её Даарио. – Тебе стоило бы поблагодарить меня. На секунду у Дейнерис перехватывает дыхание от ужаса. Справившись с собой, она ошеломленно переспрашивает: - О чём ты говоришь? - Брандон Старк, Король Шести королевств, - с презрением выплёвывает мужчина и продолжает, не заметив, как облегченно опадают её плечи. – Мальчишка, которого ты предпочла мне. Он прислал ворона с щедрым предложением в обмен на твою жизнь. Полагаю, этот идиот не знал, что ты ждешь моего ребёнка. Так что тебе стоит быть благодарной, а не обвинять меня в нарушении клятв. Ярость исходит от него жаркими волнами, но, чтобы напугать её, нужно гораздо больше. И Даарио Нахарису необходимо это усвоить как можно скорее. - То есть ты не собираешься идти на сделку? – Дени намеренно позволяет себе лёгкую усмешку, не разрывая зрительного контакта. Не пытаясь обьяснить ему, что все не совсем так. Потому что какая теперь разница. - Жизнь слишком коротка, чтобы зариться на горстку монет, - хмыкает он. – Особенно, если я получу гораздо больше, женившись на последней Таргариен и посадив нашего сына на трон, не так ли, милая? – сделав ударение на последнем слове, он рывком берет её за подбородок и обманчиво-бережным движением очерчивтвает большим пальцем линю скул к уху. Дени хочется кричать от ужаса, хочется бежать так далеко, как только можно от всех этих далеко идущих планов, воняющих жадностью, амбициями и смертью. К сожалению, её детство отлично показало: если в тебе течет кровь Дракона, то прятаться негде. Поэтому она молчит и не двигается, позволяя ему вести свою игру. Напоминая себе, что отсутствие слов – тоже оружие. Заставляя себя не помнить, что с ней давно никто так не обращался. - Я хотел служить тебе всю жизнь, - рычит он ей на ухо, подогреваемый её молчанием. – Я был жалким глупцом, пытаясь доказать, что нужен тебе. Но знаешь, если я настолько неприятен Вашей милости, после свадьбы мне в общем-то будет вполне достаточно нашего ребёнка. Мужчина неприкрыто угрожает ей, но Дени не чувствует злости. В конце концов, она с самой первой встречи прекрасно понимала, что из себя представляет Даарио Нахарис. Есть хищники, которым не стоит наступать на хвост даже, если приручил их. И есть люди, которые любят только себя, а также те, кто старается извлечь личную выгоду из любой ситуации. Даарио же был и тем, и другим, и третьим. К тому же, как бы наместник Миерина не харахорился, Дени по-прежнему представляла для него интерес, так что они вполне могли договориться. Даже жаль. Договариваться было бы куда приятнее, не испытывай она к нему с этого дня глубокое всепоглощающее отвращение. В очередной раз не позволив эмоциям отразиться на лице, Дени поднимает руку и мягко зарывается ею в темные волосы. - Ты обещаешь, что защитишь нас? – мягко спрашивает она, так и не выпустив его из плена собственного взгляда. - Со мной и поддержкой Младших Сынов тебе нечего бояться, моя королева, - довольно усмехается тот, принимая ласку и мгновенно остывая от гнева. Дени, разумеется, ни на секунду ему не верит. Свадьба назначается в день солнцестояния, на следующую луну. Надо отдать Даарио должное: наряду с просторными покоями, неизменно охраняемыми стражей, он предоставляет Дени время и личное пространство, и почти не ищет с ней встреч, большую часть времени посвящая делам города. Иногда он устраивает шумные гулянки в обществе Младших сынов, и в такие ночи дворец гудит до утра, вино льется рекой, по коридорам звучно разносится музыка и брань, пьяный мужской гогот и женский жеманный смех. Даарио не стесняется водить к себе женщин: танцовщиц, шлюх, случайно приглянувшихся ему горожанок. Дени знает, что этим он пытается её разозлить, но получается обратное. Ей так хочется оказаться как можно дальше отсюда, что глубоко наплевать на его интрижки. К тому же, несколько раз они ужинают вместе, и эти вечера позволяют Дени убедиться в том, что Даарио дорожит ей. Как бесценной диковиной или ценным трофеем. Дени словно возвращается в детство, снова становясь экзотической птицей в золотой клетке. Всё лучше, чем новая череда смертей – повторяет она себе изо дня в день, вспоминая о том, что где-то в мире летает на воле Дрогон. Однажды она спрашивает Даарио, не страшно ли ему, что сын вернётся отомстить за мать. Что Вестерос не примет его условия и пойдет войной на Миэрин. Что кто-то еще захочет смерти ей и её семье, потому что так происходило и будет происходить всегда. Наместник звучно смеется, запрокинув голову, прежде чем ответить. - Я уже говорил тебе когда-то, моя любовь. Я пришёл из пустоты и скоро вернусь в неё. Растрачивать это время на страх - все равно, что проживать свою жалкую жизнь, выгребая коровье дерьмо, - сравнивает Даарио весело, с аппетитом вгрызаясь в персик. Сок течёт по смуглому подбородку, и он небрежно смахивает его пальцами. - Даже если мне суждено сгореть в драконьем пламени, я буду знать, что взял всё, что мог. Больше они не возвращаются к этому разговору. Когда её готовят к церемонии, Дени невольно вспоминает свою свадьбу с Дрого. Тогда ей тоже казалось, что происходящее – невозможный, кошмарный сон. Что она либо проснется от ужаса, либо, если всё происходит с ней взаправду, кто-то непременно вмешается, чтобы остановить этот фарс. В этот раз она, если честно, рассчитывала на служителей Владыки Света – она неоднократно становилась свидетелем их могущества. Однако, те не только не помешали осуществлению планов Даарио, но и согласились провести обряд венчания. Несколько дней назад она видела Кинвару во дворце, но та даже не остановилась поговорить с ней. Женщина только загадочно улыбнулась и поспешила уйти, оставляя Дени в полнейшем недоумении. В день венчания её плечи, руки и стопы украшают замысловатыми узорами – традиции юга сильно отличаются от обычаев кочевников или строгих обрядов Вестероса – и облачают в разноцветные шелка с головы до пят, при этом оставляя босой. Коридоры окуривают благовониями и усыпают цветочными лепестками, что холодят ей ступни, пока она поднимается на балкон у комнат наместника. Он – самый просторный во дворце. Все важные гости, леди, лорды, правители вольных городов, приглашены исключительно на свадебный пир, который пройдет в Миэрине через несколько дней. Поэтому на балконе достаточно пространства для Младших сынов, нескольких представителей городских каст, а также жрецов Рглора. Место выбрано так, чтобы провести венчание на глазах у всего города. Дени поднимается все выше, в сопровождении неизменной стражи, все эти дни тенью следующей за ней попятам. Она не спешит, прислушиваясь с каждой новой ступенькой, как где-то внутри неё юная девочка утирает слёзы и просит остановить этот кошмар у кого-то, кто точно не придёт. Как усталая женщина сидит рядом, гладит её по голове, и упрашивает, будто неразумного ребёнка. Повторяет, что это единственный способ жить в мире и защитить своё дитя. Только, видят боги, она и сама не хочет больше платить эту цену: не хочет игр, притворства, власти, борьбы за жизнь и чью-либо благосклонность. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Невысказанная вслух мольба беспомощно бьется на её сжатых в тонкую линию губах. Мольба умирает, стоит Дени выйти на свет под внимательным взглядом толпы, собравшейся далеко внизу. Мир, кажется, теряет все звуки, пока она идёт к своему будущему мужу. Даарио неизменно блистает сытой белозубой улыбкой и щегольским нарядом, его загорелая кожа и черные волосы лоснятся на южном солнце. Делая еще один нарочито медленный шаг, Дени от души желает, чтобы он умер. А потом мир заполняется драконьим ревом и пламенем.