Часть 8
29 мая 2019 г., 20:15
«Горе снова делает нас детьми». — Ральф Уолдо Эмерсон
Мыс Гаттерас, Северная Каролина Ноябрь 1979 Шестилетний Калеб Ривз наблюдал, как его отец аккуратно положил последнюю карту поверх их трёхэтажного карточного домика. Отец сказал, что последний штрих — световое окно, которое позволит звёздам смотреть на них, пока они спят. Его папа всегда выдумывал интересные истории. — Так что ты думаешь, сынок? — Айзек Ривз посмотрел на своего маленького мальчика, в его зелёных глазах блеснул таинственный огонёк. — Он стоит миллион долларов? — Два миллиона, — провозгласил Калеб, волнуясь из-за шаткого строения. Последний домик развалился до того, как мама успела сделать снимок. — Может быть, даже пять миллионов. — Услышав тихий голос, оба Ривза посмотрели на Амелию, что стояла в дверном проёме. — Если мы разместим его на идеальном участке пляжа, то из него будет потрясающий вид на восход солнца. Айзек рассмеялся. — Идеальные условия для рисования по утрам. — Конечно. — Амелия Ривз пересекла комнату, опустилась на колени рядом с мужем и заглянула в маленькие отсеки. — Но здесь никогда не будет так хорошо, как в нашем доме. — Ты построил наш дом, папа? — спросил Калеб, посмотрев на отца. — Держу пари, что так и было задумано. — Амелия подмигнула в ответ. — И это заняло у него всего пять лет. Айзек криво улыбнулся сыну, на его левой щеке заиграла ямочка. — Это только потому, что твоя мама хотела, чтобы он был на пляже, где она могла любоваться на восход солнца. Калеб услышал грохот волн за дверью и ухмыльнулся. — Я люблю пляж. — Я же говорила, — Амелия ухмыльнулась, — что он пошёл в меня. — Да, и следующее, что мы увидим, как он будет покрыт акрилом и будет читать тёмные, заумные стихи. — Лучше это, чем пускать слюни по электроинструментам и металлическим балкам. Айзек фыркнул и пощекотал мальчика. — Ты шутишь? У этого парня в крови стальные чешуйки. — Нет, — запротестовал Калеб, хихикая. — У меня есть растворитель для краски. — О, Боже! — Айзек упал перед камином, схватившись за сердце в притворной боли. — Меня предал мой собственный первенец. Он будет художником. — Может быть, следующий будет более похож на скромного синего воротничка, — рассмеялась Амелия и, скрестив ноги, села на пол возле их домика. — Что ты думаешь об этом, Калеб? Калеб посмотрел на мать сияющими глазами. — Кто следующий? Амелия и Айзек переглянулись, и улыбка женщины стала шире. Она посадила сына к себе на колени, прижав спиной к своей груди. — Вы с отцом забыли самое главное в доме, — прошептала она и поцеловала Калеба в ухо. Мальчик придвинулся ближе и довольно вздохнул, когда длинные тёмные волосы матери упали ему на плечо. Запах морского воздуха и океана щекотал ему нос. — Нет. На этот раз мы поставили больше шкафов для тебя. Айзек рассмеялся, а его жена весело посмотрела на него. — Я вижу, твой отец снова болтал обо мне. — Он сказал, что тебе нужно больше места для обуви. — Это правда. — Амелия крепче прижала сына к себе. — И я ценю, что ты думаешь обо мне, но я говорила о людях. Где семья, малыш? Калеб посмотрел на отца, тот пожал плечами. — Эй, я всего лишь инженер, сынок. Проектирование — это работа архитектора. Шестилетний мальчик потянулся, пододвинул к себе стопку карт и начал их просматривать. Айзек улыбнулся жене, когда сын подарил ей королеву червей. — Мама. — Затем он дал своему отцу короля червей. — Папа. — Через несколько секунд он вытащил пикового валета и гордо поднял его. — И я. — Пиковый валет, да? — Айзек усмехнулся. — Никаких глупых сердец для моего мальчика. — Чёрный — мой любимый цвет, — просто объяснил ребёнок. — На самом деле чёрный — это смесь всех цветов, — заметила Амелия, и Айзек усмехнулся. — И у моего мальчика самое большое сердце в мире. Калеб улыбнулся и забрал карты у матери и отца, осторожно поместив все три в первую комнату домика. — Теперь у него есть семья. — Он посмотрел на мать. — Ты счастлива? — О да. — Амелия просияла. — Но ты забыл об одном. — Позволь мне. — Айзек порылся в картах, пока не нашёл то, что искал. Он протянул карту сыну, который подозрительно посмотрел на неё. — Эта должна пойти туда с нами. — У нас будет собака? Айзек покачал головой, удивляясь сообразительности сына, который хотел животное, а Амелия ударила мужа по плечу. — Кое-что получше, — сказала она с притворной суровостью. — Что это? — спросил Калеб, изучая карту. — Да это же пиковая двойка! — воскликнул Айзек. Мальчик снова посмотрел на карту и нахмурился ещё сильнее. — Почему именно эта карта, папа? — Потому что это дикая карта, сынок. — Мальчик взглянул на отца, который подмигнул ему и заговорщически прошептал: — И мама ещё не знает, будет ли у неё мальчик или девочка.***
Нью-Хейвен, Кентукки 1991 Калеб Ривз слегка подпрыгнул, когда рука отца легла на его колено. — Сынок? — Экстрасенс моргнул, возвращаясь в настоящее время. Обеспокоенный Макленд присел на корточки перед церковной скамьёй, на которой сидел Калеб. — Ты в порядке? Когда Ривз не ответил, Мак перевёл взгляд с лица сына на окровавленную повязку на его плече. Он вздохнул, заставляя себя отвести взгляд от раны. Калеб страдал не от физической боли. Макленд понял это, когда увидел, что он держал в руках. Эймс сразу же узнал карту, хотя прошло довольно много времени с тех пор, как он видел её в последний раз. Потрёпанная пиковая двойка обычно была в твёрдом переплёте «Трёх мушкетёров». Карта была одной из последних вещей, которые Айзек Ривз дал Калебу. Его приёмный сын сумел сохранить её за все эти годы. Тот факт, что Калеб хранил карту в книге, которую дал ему Макленд при первой встрече, всегда согревал сердце доктора. Эймс считал, что это свидетельствует о том, что Калеб принял Макленда как члена семьи. Семьи, которую он потерял, казалось, навсегда. Этот жест дал Эймсу первый проблеск надежды на то, что проблемный подросток, которого он спас из учреждения, сможет освободиться от своего беспокойного прошлого. Но потребовался ещё более символический поступок, чтобы убедить его, что он, Миссури и Джим действительно спасли мальчика. Это случилось, когда Мак впервые услышал, как его сын назвал Дина Винчестера «Двойка». — Я подвёл его, папа, — прошептал Калеб, и, услышав унылый тон сына, Эймс сел на скамью рядом с Калебом. — Сынок, никто из нас не ожидал, что убийца окажется так близко. Ривз встретился с ним взглядом. — Я должен был догадаться. — Он сглотнул, глядя на карту. — Он ожидал, что я буду присматривать за ним и Сэмом. Макленд нежно сжал руку сына. — Мы вернём его, Калеб. Молодой охотник снова посмотрел на него, его янтарные глаза блестели от слёз. — А если нет? — Это не вариант. — Глубокий голос Джона Винчестера нарушил тишину мирного святилища. Эймс стиснул зубы, когда Калеб отшатнулся от мгновенного утешения отца и быстро встал. Он не пропустил тот факт, что его сын быстро засунул заветную карту в задний карман, практически встав по стойке «смирно» перед Винчестером. — Джон… — Ты в порядке? Макленд взглянул на друга, слегка удивлённый искренней тревогой, прозвучавшей в его голосе. Не то чтобы он не верил, что Джон не любит Калеба, напротив, но также знал, в каком состоянии был бывший морской пехотинец после того, как услышал новости от Бобби. Он боялся, что этот человек врежется во что-нибудь и убьёт их прежде, чем они доберутся до церкви Джима. — Я в порядке. — Калеб расправил плечи. Тренированный солдат мгновенно заменил чувствительного мальчика, которого Макленд иногда мельком видел в Калебе. — Но Двойка… — …Будет в порядке. — Джон стиснул зубы. — Мы вернём его. А этот ублюдок больше не увидит рассвета. Ривз кивнул. — Я пытался увести Дина, как только понял… но это… он… — Ты молодец. — Заверил его Джон. — Ты сообщил Бобби и Джошуа, что происходит. Ты сохранил спокойствие. — Винчестер удивительно мягко пожал плечо Калеба. — Мне нужно, чтобы ты держал себя в руках. Мальчики нуждаются в тебе. Понял? Макленд перевёл это как «смирись» и уже открыл рот, чтобы сказать Джону, что он может сделать со своей маленькой ободряющей речью, когда ответ сына оборвал его протест: — Да, сэр. — Хорошо. — Джон убрал руку, легонько хлопнув мальчика по щеке. — Теперь найди Сойера, и вы двое загрузите снаряжение в «Импалу». Я хочу, чтобы всё было готово, малыш. Охота началась. Эймс медленно опустился на обтянутую бархатом скамью, когда его сын целеустремлённо зашагал прочь. Джон эффективно делал то, чего Мак даже не решался подумать. — Будь я проклят. — Мак вздохнул, уронив голову на руки. Когда именно он потерял контроль? — Ты в порядке? Эймс поднял глаза на Джона, не в силах скрыть гнев. — Если я скажу «нет», то ты и меня призовёшь в строй и назначишь мне задание, капрал? — Какого хрена, Мак? — Джон раздражённо развёл руками. — Хочешь, чтобы я взял его за руку? Мой сын пропал. Оба моих мальчика в опасности. У нас нет времени говорить о том, кто что чувствует. Мне нужно, чтобы Калеб сделал то, чему я его научил. — Мой сын был в опасности с самого начала этой ситуации. Или ты пропустил часть, где его избили и подстрелили? — Хочешь посадить его на скамью запасных, Макленд? — взбесился Джон. — Ты хочешь остаться здесь и заботиться о его чувствах? Тогда вперёд. Я сделаю это без тебя. — Не смей сомневаться в моей верности, Джонатан! — Эймс встал нос к носу с Винчестером. — Я люблю твоих сыновей, как своих собственных. Я бы с лёгкостью отдал за них жизнь, но ты не можешь просить меня пожертвовать своим собственным ребёнком, не моргнув глазом. Лицо Джона напряглось, тёмные глаза заблестели. — Разве не об этом меня просили? Макленд отступил назад, словно Винчестер ударил его. — Я никогда… — Может, и так. — Оба мужчины посмотрели на Мерфи, который появился из дома священника. — Но я не стал бы просить тебя следовать моему плану, если бы верил, что Сэмюэль или Дин в какой-то смертельной опасности, Джонатан. — Пастор обошёл алтарь и встал перед Рыцарем и Учёным. — Пастух иногда не видит волка в овечьей шкуре. Я был так сосредоточен на подрыве власти Коннера, что не видел настоящей угрозы. — Ты никак не мог знать о Питере Маркусе, Джим, — сказал Макленд. — Я говорю не о Маркусе, Макленд. — Джим посмотрел на Джона. — Возможно, я провёл слишком много лет, ухаживая за замком, и недостаточно точил свои когти. — Пастор сунул руку в карман и вытащил игрушку, которую нашёл на полу в кухне. Он протянул белого дракона Джону. — Пришло время Асториму взлететь.***
— Ты уверен, что не видел Асторима? — Сэм Винчестер в третий раз заглянул под кушетку деда, ища в темноте своего пропавшего дракона. — Он белый, с серебряными кончиками на крыльях. Я видел его раньше. Чарльз Коннер продолжал изучать файл на экране компьютера. — Может, ты оставил его в машине, когда Мануэла возила тебя по магазинам? Сэм нахмурился. — Нет. Я бы никогда этого не сделал. Я всегда держу их вместе. — Его голос смягчился. — Они семья. — Спроси Мануэлу, — сказал Чарльз, бросив на внука короткий взгляд. — Если не найдёшь, мы купим тебе другой. Побольше. Ты сможешь завести новую семью. — Я не хочу другого. Есть только один Асторим. — Сэм шаркнул ногой по ковру. — У меня только одна семья. Если Чарльз и услышал замечание мальчика, то проигнорировал его и снова вернулся к работе. — Иди, Сэмюэль. Я должен закончить просмотр отчётов Питера до завтра. Сэм вскинул бровь при упоминании помощника деда. — Питер! — Вчера вечером, когда Коннер пошёл к Питеру и захватил Сэма, мальчик взял с собой рюкзак с драконами, потому что ни в том, ни в другом номере ему нечем заняться. Когда дед говорил о бизнесе, время замедлялось, и Сэму становилось скучно. Он взял драконов за компанию. — Держу пари, Асторим у него. — Мистеру Маркусу, похоже, очень понравились мифические статуэтки, особенно после того, как Сэм рассказал одну из историй пастора Джима, когда Коннер был на важном деловом визите. Чарльз просто проворчал что-то в ответ, что было больше похоже на кучу цифр, чем на нормальные слова, и Сэм раздражённо фыркнул. Он не привык, чтобы его игнорировали. С тех пор как он заговорил, все обращали на него внимание, отвечая на его вопросы. Конечно, у Сэма был отец, который тоже иногда был одержим своей работой, и это научило его использовать рассеянность взрослых, когда они занимались своими делами. — Могу я пойти к Питеру и посмотреть, не у него ли мой дракон? — Вопрос был задан спокойно и небрежно, и Сэм усмехнулся, получив ожидаемую реакцию. — Да-да. Просто дай мне немного тишины и покоя. — Чарльз рассеянно отмахнулся от мальчика, явно не слыша вопроса. Сэм вышел из дедушкиного кабинета и помчался через гостиную. Малыш был благодарен за то, что Мануэла поехала за покупками. Сэм пожалел женщину, когда дедушка накричал на неё, особенно потому, что именно из-за того, что Сэм зашёл в отдел игрушек, няня не купила нужные продукты. Но когда мальчик выскользнул из пентхауса и направился к лифту, ведущему к Питеру, он никак не мог прийти в себя от счастья.***
Питер Маркус не мог сдержать вздоха счастья от своей невероятной удачи. Дин Винчестер был идеальным образцом. Мало того что он был подходящего возраста, мальчик, очевидно, был умным и сильным. Никто не будет давить на него или использовать в своих интересах. Если хотя бы половина из того, что он прочёл в досье Коннера, правда, то Дин Мэтью Винчестер — самое подходящее тело для перерождения Питера Маркуса. Проведя кончиком ножа по челюсти мальчика, Питер почти ощутил, как в нём бьётся сила. Дин был бойцом. Питер никогда не был бойцом — он был выжившим. И теперь всё это стойкое терпение окупится. Питер будет вознаграждён новой жизнью. Жизнью Дина. Мальчик застонал, и Питер чуть не порезал его ножом, когда рука дёрнулась от неожиданности. Длинные тёмные ресницы ребёнка затрепетали на бледном, покрытом синяками лице, и Питер увидел два нефритовых озера. У Фрэнка Маркуса, отца Питера, были зелёные глаза. Он улыбнулся этой мысли. — Добро пожаловать домой, Дин. Дин Винчестер моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд на маячившем перед ним лице. Задача осложнялась стуком в голове и раздражающим звоном в ушах. Он, возможно, не был уверен в том, что видел, но прикосновение определённо не было знакомым. Липкая рука, скользящая по волосам, пальцы на щеке не были ни знакомы, ни желанны. Дин попытался отшатнуться, но через долю секунды понял, что не может отодвинуться далеко. Ощущение, что он в ловушке, почти повергло его в панику. Он слабо сопротивлялся верёвкам, крепко привязывавшим его к стулу с прямой спинкой. — Шшш. Всё в порядке. — Уговаривал его Питер, проводя руками по золотистым волосам мальчика. — Ты со мной. Теперь всё будет хорошо. Я буду хорошо заботиться о тебе. Слова, которые могли бы принести утешение, если бы их произнёс другой, вызвали в сердце двенадцатилетнего мальчика ужас. Дин попытался сказать незнакомцу, чтобы тот убирался к чёрту, но слова были заглушены отвратительным на вкус кляпом. В душе поднялась паника, сердце бешено забилось в груди, и перед глазами Дина заплясали пятна, когда он попытался вдохнуть побольше воздуха. — Всё в порядке, Дин, — снова попытался Питер успокоить ребёнка, но его действия вызвали ещё большую панику у пленника. — Или лучше называть тебя «Двойка»? Прозвище послало ещё одну волну агонии, пронзившую Дина, когда его туманная память начала проясняться и складывать всё воедино. Это был Маркус. Питер Маркус напал на него возле отеля в ту ночь, когда Дин отправился к Сэму. Питер пришёл на ферму с одним из драконов Сэма. Питер стоял на кухне вместе с ним и Калебом, рассказывая им неправду о младшем брате Дина. Питер застрелил Калеба. Мальчик застонал, зажмурив глаза, желая проснуться. Это должен быть кошмар. Всё это. Калеб был жив. Сэмми был дома. И Дин был на ферме пастора Джима — в безопасности. Должно быть, так оно и было. Он просто заснул на солнце у пруда. Может быть, он был в лодке, плывущей под кристально голубым небом. Мимолётное облегчение, вызванное иллюзией, было разрушено, когда руки Питера снова оказались на нём и дыхание мужчины коснулось его щеки. — Ну вот. Просто дыши. Это сделает всё проще. Дин подавился рыданием, молясь, чтобы отец или Калеб разбудили его, чтобы Сэмми прижался ближе к нему, сжал его руку в той самоуверенной мальчишеской манере, которая ещё не была отнята у него возрастом. Но утешения не последовало. Вместо этого гладкие, холодные пальцы сомкнулись вокруг его горла. — Не плачь, Дин! — прорычал Питер. — Плач — это для слабаков. Ты не слабак. Ты не маменькин сынок! Дин съёжился от изменения тона. Питер крепче сжал и без того покрытую синяками плоть. Ребёнок закричал от боли, звуки его страдания заглушил кляп. Но Маркус, казалось, был взбешён этим ещё больше. — Я сказал, заткнись! Ты грёбаный мужик, ради Бога! В тот момент Дин хотел быть маленьким мальчиком, ребёнком, который мог бы забраться на колени своего отца, чтобы Джон уберёг его от всего мира сильными руками. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Он снова и снова мысленно повторял эти слова, желая, чтобы кто-нибудь, кто угодно, услышал его. Пожалуйста, помогите мне. Питер вздрогнул, когда раздался дверной звонок. Громкое эхо отозвалось в маленькой спальне, где он держал Дина, и Питер быстро отпустил мальчика и в шоке отступил. Что за… Никто не мог проследить за ним. Он не рассчитывал на то, что семья Дина быстро перегруппируется, особенно в свете того, что Питер убил одного из них. Никто не ожидал, что он вернётся в отель. С его стороны это было бы безрассудно. Для него было разумнее бежать. Возможно, эти люди были умнее, чем полагал Коннер. Звонок зазвонил снова, и Дин закашлял, раздражая Питера. — Заткнись! — прорычал он, держа нож так, чтобы Дин мог его видеть. — Прежде чем я дам тебе повод для слёз! Его приказ не возымел никакого эффекта, но следующий звук заставил Дина мгновенно затихнуть. — Мистер Маркус! — Голос Сэма Винчестера был приглушён стенами пентхауса, но он был безошибочно узнаваем. Звонок сменился стуком, и снова раздался звонкий голос Сэма. — Питер! Ты дома? Это Сэм! Тело Дина напряглось, дыхание застряло в горле, страх за себя исчез, чтобы полностью сосредоточиться на брате. Сэмми. — Так-так-так. — Питер усмехнулся и провёл рукой по растрёпанным волосам. — Кажется, у нас гость. Дин боролся со своими путами, решимость подпитывалась перспективой того, что его младший брат попадёт в руки психопата, убившего Калеба. Он в ярости уставился на Маркуса, выкрикивая в кляп угрозы и ругательства, которые заставили бы пастора Джима вымыть ему рот с мылом. Улыбка Питера стала шире. — Вот так. Вот это мой мальчик. — Он коснулся лица Дина и посмотрел на дверь. Теперь он понял. Питер всегда быстро учился. — Я всегда хотел брата.
