Часть 10
1 июня 2019 г., 21:55
«Надежда начинается в темноте». Энн Ламотт
Несмотря на жар пламени, вокруг Дина сгущалась темнота. Она обвилась вокруг него, суля боль и утрату, пытаясь отнять последние крохи утешения. Шипение огня манило, звало вернуться туда, где его худшие страхи снова и снова оживали во сне. Где его поджидали кошмары. Дин знал: так и будет. Он уже просыпался дважды. И всё же тело требовало отдыха, а чай Джошуа ничуть не помогал бодрствовать, поэтому он снова, нехотя, уснул — и тут же оказался в незнакомом саду. Территория была густо засажена розами Эммы. Приторный аромат стоял удушающий, тошнотворный, омерзительный. До смерти хотелось развернуться и бежать. Дин молился, чтобы кто-нибудь пришёл и забрал его, но было слишком поздно. Здесь не было никого, кроме его демонов. В мгновение ока Дина магическим образом толкнуло вперёд. Смятые цветы под ногами казались такими же кроваво-красными, как вода в двух фонтанах посреди сада. В каждом фонтане возвышались цементные драконы, вытянув шеи к звёздному небу. Их крылья были расправлены, массивные головы задраны вверх в яростном рёве. Из пасти извергалась не огонь, а кровь, брызгая на кожу Дина горячим дождём, пропитывая одежду и жаля, словно кислота. Сэм и Калеб лежали наполовину погружёнными в вязкую жижу. — Ты совсем один, Дин. — завывал ветер. — Нет. — Дин покачал головой, пытаясь развернуться и убежать. — Пожалуйста… — Они умерли из-за тебя. Ты потерпел неудачу. Каменные стражи начали дрожать и трястись, их цементная чешуя осыпалась на убитых Сэма и Калеба. Вода плескалась из фонтанов, обрызгивая цветы и босые ноги Дина. — Смерть приходит за тобой, но находит тех, кого ты любишь. — Это неправда. Драконьи крылья треснули и рухнули в фонтан. Уши Дина заложило от рёва, и он подумал, не протестуют ли магические звери против собственного уничтожения. Затем он ощутил тепло — и каменные фигуры вспыхнули ярким пламенем. Огонь охватил фонтаны, уничтожая остатки полуразрушенных драконьих статуй. Пламя слилось воедино, образовав гигантскую птицу. Её ярко-оранжевое и жёлтое оперение защищало тела Сэма и Калеба, загораживая Дину обзор. Ярко-красный феникс светился во тьме. Он поднял голову и закричал. Дин проснулся, тяжело дыша. — Тихо. — сказал Калеб, поймав мальчика прежде, чем тот успел упасть с дивана. — Всё в порядке. — Калеб? — прошептал задыхающимся голосом Дин, дико оглядывая библиотеку. Он вздохнул с облегчением, больше не чувствуя запаха роз и смерти. Он присел лишь на минутку, отдыхая после того, как Джошуа снова замотал его колено. Дин не собирался засыпать — он уже совершил эту ошибку по дороге домой и жестоко за неё поплатился. — Ты должен был не давать мне спать, — произнёс мальчик с укоризной, слишком измученный, чтобы сочувствовать, когда Калеб бросил на него виноватый взгляд. Ривз сидел на краю тяжёлого деревянного журнального столика и держал руку на плече Дина. — Да. Прости. Я только вышел проверить, как там папа. Но, приятель, ты не можешь бодрствовать вечно. Первый раз Дин проснулся, когда Джошуа осматривал его, а Калеб ушёл посмотреть, устроился ли его отец на ночь. К тому времени, как они добрались до фермы, было уже поздно, и Джим позволил Джошуа оказать первую помощь — по крайней мере до утра. Макленду это не слишком понравилось, но он был не в лучшей форме, чтобы протестовать. Сойер, напротив, пришёл в восторг. Калеб вернулся через несколько минут и обнаружил, что Дин задремал. Ребёнок нуждался в отдыхе, и Ривз оставил его в покое, но вскоре у мальчика начался кошмар. Ривз потянулся к нему как раз в тот миг, когда мир во сне ребёнка начал сотрясаться. Калеб оказался в том самом саду, рядом с ним. Но там, во сне, где Дина держали в плену, экстрасенс был волен навязывать свою волю подсознанию мальчика. — Феникс… — Дин сглотнул, потирая горло. Он перевёл взгляд на пляшущие языки пламени в огромном камине. — Ты создал его… Калеб сжал его плечо. — Красные огненные птицы надирают задницы плохим парням. — Он выдавил из себя улыбку. — Но с тебя хватит фильмов ужасов, Двойка. У тебя слишком живое воображение. На глаза мальчика навернулись слёзы, дыхание перехватило. — Я так устал, Дэмиен. Калеб не ожидал такой реакции и на мгновение растерялся. Дин выглядел измученным, под глазами залегли тёмные тени. Синяки резко проступали на бледной коже, и Ривз снова подумал, что мальчик напоминает статиста из фильма — на этот раз из тех, где показывают конец света. — Я не могу бодрствовать после этого дурацкого чая Джошуа… — продолжал Дин, умоляюще глядя на друга. — Просто сделай так, чтобы это прошло. Пожалуйста. — Дин… — Ты не можешь заблокировать мои сны или что-то в этом роде? Закрыть всё? Ривз тяжело вздохнул. — Так не бывает, малыш. — хотел бы он, чтобы всё оказалось так просто, чтобы можно было запретить кошмары в одно мгновение. — Я могу развеять некоторые из них, но после всего, через что ты прошёл… — Я облажался, — закончил за него Дин. Мальчик выглядел побеждённым, смирившимся со своей судьбой. — Всё в порядке. Калеб провёл рукой по волосам. — Попробуй снова уснуть, ладно? Отдохнёшь немного — почувствуешь себя лучше. Поверь мне. В этот раз я буду стоять на страже. Обещаю. — Я не ребёнок. — Дин покачал головой и отстранился. В его зелёных глазах вспыхнул обычный огонь непокорства. — Не нужно держать меня за руку, будто мне снова шесть. — прохрипел он. Калеб с досадой подался вперёд. — Я этого и не говорил, крутой парень. — Он пододвинулся, сел на диван и положил руку Дину на плечо. — Но я дал обещание Сэмми. Ты же не хочешь, чтобы я ему солгал, правда? Через мгновение Дин покачал головой. Он откинулся на подушки, слегка прижавшись к лучшему другу. — Нет. Я тоже обещал. — Тогда решено. Ты — Спящая красавица, а я — Прекрасный принц. Дин фыркнул. — Скорее уж один из семи гномов. — Замечательно. Несколько минут они сидели в дружеском молчании, слушая, как в камине потрескивают дрова. Из комнаты Джима доносились звуки классической музыки. Дин был не единственным, кому приходилось расхлёбывать последствия последних двадцати четырёх часов. — Эй, Калеб? — Что? — рассеянно отозвался Ривз, не сводя глаз с пляшущего пламени. Он глубже вжался в диван и забросил ноги на журнальный столик. Джим, конечно, его прибьёт, но то, чего пастор не знает, тому и вредить не станет. — Что ты имел в виду, когда говорил о моей маме? Сердце экстрасенса ёкнуло, желудок сжался. — Твоя мама? — Ты сказал, что Коннер отослал её… что она пыталась рассказать ему что-то о его жене? — Да, но я был зол. Ты же знаешь: у меня рот иногда опережает мозги. Это было правдой. Калеб не хотел, чтобы Винчестеры узнали о матери вот так. Когда он впервые уловил мысли Коннера, то намеревался хранить молчание, возможно, чтобы использовать эту информацию против него позже. Если Мэри была экстрасенсом, если у неё случались видения — это объясняло бы способности Сэма. Дин повернул голову и посмотрел на него. — Она была похожа на тебя? Ривз пожал плечами. — Возможно. — Так вот почему демон убил её? — Мальчик нахмурился. Иногда Дин был чересчур умён. Калеб мысленно выругал себя за то, что открыл этот пресловутый ящик Пандоры. — У меня нет готовых ответов, Двойка. — Никто не знал, что тогда произошло, кроме того исчадия ада, которое разрушило всю их жизнь. Дин, не моргая, смотрел на него. — Как Сэм узнал, что я был в той комнате? Калеб вздохнул и откинул голову на подушки. — Я думал, ты очень устал. — Демон придёт за Сэмми, если решит, что он похож на мою маму? Калеб поднял голову и пристально посмотрел на мальчика. Он не собирался давать Дину ещё один повод тревожиться за безопасность младшего брата. — Он не придёт за Сэмми, понял? У твоей мамы могла быть просто хорошо развитая интуиция. Многие люди чувствуют тревогу, когда кто-то из любимых в опасности. Вот почему Сэм почувствовал, что ты в той комнате. Дин долго молчал, потом кивнул. — Сэмми как девчонка. Калеб усмехнулся. — Точно. Он вечно рассказывает нам о своих чувствах и надувает губы, когда не добивается своего. Мальчик откинулся на спинку дивана, отдыхая рядом с лучшим другом. — Чем-то он напоминает тебя. Может, он экстрасенс. Ривз фыркнул. — Нет, он стопроцентный Винчестер. — Надеюсь, так и останется. — Голос Дина снова стал тихим, исчезли все следы прежнего задора. — Он твой брат, Двойка. Ничто этого не изменит. Никто не сможет у вас это отнять. В камине снова затрещали дрова, из комнаты Джима всё так же доносился Бетховен, и Калеб подумал: сдался ли Дин наконец усталости и травам Джошуа? И тут ребёнок прижался к его боку, устраиваясь поудобнее. — Спокойной ночи, Дэмиен, — прошептал Дин. Калеб ощутил тепло огня, отгоняющее темноту и кошмары. — Спокойной ночи, Двойка.***
Было почти утро — первые проблески дневного света уже окрасили большие окна его спальни. Коннер очнулся от беспокойной дрёмы: нужно было размять ноги, прочистить разум. Даже во сне его преследовали мрачные воспоминания и тревожные мысли. Уже много лет ему не снились ни жена, ни дочь. Сегодня он столкнулся и с той, и с другой. Они были так же прекрасны, как при жизни, но обе казались такими печальными, такими разочарованными. В этом не было ничего нового. Чарльз умел вызывать это чувство у тех, кто был ему дороже всего. Сэмюэль был очень разочарован в нём, когда он приказал ребёнку идти в свою комнату после того, как отец и брат ушли. Мальчик отличался упрямством — как и его отец, — но Коннер надеялся, что эта черта не была унаследована. Он задумался о других неприятных свойствах характера, что пронизывали спираль ДНК мальчика. А как наследие Мэри? Он вспомнил слова ребёнка о Дине. Сэмюэль был непреклонен в своих ощущениях. Мэри употребляла почти те же слова, когда умоляла отца позвонить матери. — У меня дурное предчувствие, папа. Мне снилось то, что должно случиться. Коннер покачал головой, свесив ноги с кровати. Кофе смоет всю эту чушь. Или, по крайней мере, даст ему силы снова продолжить войну с семилетним. Проходя мимо комнаты внука, он слегка споткнулся, услышав знакомую мелодию. Музыка — несмотря на хард-роковое качество — была неотразимо красивой. Коннер слегка приоткрыл дверь. Сэма в постели не было, и Чарльз почувствовал, как в душе шевельнулись счастье и надежда, которые он так давно похоронил. Он предпочитал не чувствовать ничего, кроме тёмной пустоты, потому что вместе с радостью приходила боль. — Сэмюэль? Семилетний ребёнок появился из-за двери — сонный, помятый. На нём была поношенная пижама с «Чипом и Дейлом, спешащими на помощь», хотя Коннер приказал Мануэле купить ему новую одежду для сна. — Да, сэр? — Что ты делаешь? — Коннер с недовольным видом вошёл в комнату. — Ты должен спать. Сэм пожал плечами, возвращаясь в угол, где стояло купленное Коннером стерео. — Я не устал. — Он зевнул, опровергая собственные слова. Чарльз вздохнул, уперев руки в бока. Мальчик не смотрел на него — очевидно, всё ещё дулся. — Да, это заметно. Сэм забрался в большое кресло возле комода. Там он разложил несколько обувных коробок. Пять драконов стояли на страже возле вырезанных вручную деревьев и миски с хлопьями. — Это замок? — Чарльз засунул руки в карманы халата и наблюдал, как ребёнок изо всех сил старается не обращать на него внимания. Сэм покачал головой. — Это ферма пастора Джима. — Он указал на чашу, взял Атевма и провёл им по воде. — Это пруд, где мы с Дином ловим рыбу. Несмотря на все недостатки Джона Винчестера, этот человек научил своих детей уважать старших. Сэм был вежлив бо́льшую часть времени — даже когда было очевидно, что вежливость ему не по душе. — Однажды я брал твою мать на рыбалку. Она не была брезгливой. Мне даже не пришлось снимать за неё крючок. — Коннер провёл рукой по губам. — Мэри всегда была храброй. Мне жаль, что ты не знал её. — Я кое-что о ней знаю. — Сэм посмотрел на него. — Дин рассказал. — Понятно. Семилетка принялся перечислять то, что узнал от брата — словно решил, что дед ему не верит: — Она любила рассказывать анекдоты и много смеялась. Это было похоже на перезвон колокольчиков на крыльце пастора Джима. Она пела мне, когда я не мог уснуть. Дин тоже иногда так делает. От неё пахло маргаритками и солнцем. Она любила «Бостон Ред Сокс» и всех, кто побеждает «Янкиз». — Это целый список. — У Коннера защипало в глазах, и он быстро откашлялся. — Что ещё сказал тебе брат? Сэм опустил дракона на пол, приняв торжественный вид — будто собирался поведать важную историю. — Ей нравилась папина машина, рок-музыка и птицы. Они с Дином собирали перья. Она не очень хорошо готовила. Дин рассказывал: папа обычно говорил, что она может сжечь даже воду, и поэтому они должны были размачивать её печенье с арахисовым маслом в молоке, прежде чем съесть. — На щеках Сэма появилась слабая улыбка. — Но Дин говорит, что это было лучшее печенье на свете. Пастор Джим каждый год печёт для Дина на день рождения печенье с арахисовым маслом. Только не подгоревшее. Коннер кивнул. Было столько вещей, которые он забыл. Мать Мэри тоже никогда не была кулинарным гением. — Я совершенно уверен, что твоя мать покорила сердце твоего отца не через желудок. — Нет. — Сэм покачал головой. — Через его глаза. Папа сказал, это была любовь с первого взгляда. Чарльз судорожно сглотнул. — Да. Мэри была очень красива. Сэм снова взял Атевма и начал битву с Белаком. — Дин похож на неё. Все так говорят. А я похож на папу. Бобби говорит, что я даже не упал с ветки. Но я не уверен, что это значит. — Ты действительно похож на своего отца. — Коннер наклонил голову, чтобы получше рассмотреть мальчика. Тот был красивым ребёнком, но несомненно похож на Джона — вплоть до ямочек на щеках. — Но ты напоминаешь мне Мэри. — Чарльз указал на игрушки. — Она тоже любила свои истории. Постоянно рассказывала сказки про какую-нибудь принцессу. Только вместо драконов у неё были лошади — крылатые и рогатые. Много-много лошадей. — Я тоже люблю лошадей. — Сэм взглянул на деда. — Джим разрешает мне ездить на Верном Шансе и «Один на миллион». Раньше они были скаковыми лошадьми, но Джим их спас. — О, я бы не позволил твоей матери завести лошадь. Они слишком опасны. — Было так много вещей, от которых Чарльз пытался уберечь дочь — Джон Винчестер был самой большой угрозой. — Я не боюсь, я могу ехать быстро. Но Дин не отпускает поводья. Он тоже волнуется. — Держу пари, тебя пугает не так уж много вещей. Ты храбрый, как твоя мать. Уверен, ты держишь своего брата в тонусе. Сэм вернулся к драконам, плечи его поникли. — Я волнуюсь за Дина, — тихо сказал он. Чарльз сделал вид, что не заметил грусти мальчика. — Он кажется очень способным. — Большинство детей, переживших то, что выпало старшему внуку, впали бы в кататонию. Но Дин держался. — Дин хочет, чтобы все думали, будто он крутой. Но я-то его знаю. — Сэм провёл пальцами по блестящей зелёной чешуе Атевма. — У него много доспехов, но большая часть его тела мягкая, как драконий живот. Коннер опустился на колени рядом с ребёнком. — Сэмюэль, как ты узнал, что твой брат был в той комнате? Сэм пожал плечами. — Я же сказал: я почувствовал его. — Почувствовал? — Чарльз нахмурился ещё сильнее. — Что ты имеешь в виду? — Я просто знал. Мак говорит, я должен доверять таким вещам — своей интуиции. Калеб называет это «прислушиваться к своему чутью». Коннер не хотел продолжать допрос, но должен был знать. — Калеб — другой? — Он — герой. — Сэм дерзко вздёрнул подбородок. — Как мой папа, Бобби и Мак. Чарльз кивнул, надеясь завоевать доверие внука, вместо того чтобы навлечь на себя его гнев. — Он видит будущее? Как ты? Сэм нахмурился. — Наверное. Но я не смотрю кино у себя в голове. Не тогда, когда бодрствую. — Но у тебя бывают сны. Не так ли? Кошмары? — Они были у Мэри. То, что касалось её матери, оказалось не первым кошмаром, который видела его дочь. Чарльз запрещал жене говорить о них. Он отмахивался от её слов о матери, которая, по её утверждениям, была наделена особыми способностями. В конце концов та женщина попала в психушку. — Они сбываются? — Я не всегда их помню. То же самое говорила Мэри. Ночные кошмары мучили её. Но только повзрослев, она начала о них рассказывать. — Эймс разговаривает с тобой о твоих снах? — Мак учит меня разным вещам. — Сэм указал на стопку книг. — Каждый день я запоминаю новое слово. Это было не то, что хотел знать Коннер. Он знал: Эймс изучал такие нелепые вещи, как экстрасенсорные способности. Мужчина даже запятнал свою репутацию, работая с полицией в поисках пропавших без вести. В некоторых кругах он стал не больше чем безумцем. — Он говорит с тобой о том, что ты можешь делать своим умом помимо учёбы? — Да. — Сэм кивнул. — Он говорит, чтобы я не жарил клетки мозга глупыми телешоу, как это делают Калеб и Дин. О, и чтобы я никогда-никогда не принимал наркотики, потому что они тоже жарят мозги. Коннер вздохнул. — А как же Братство? Сэм отвернулся от деда и вернулся к игрушкам. Его учили не рассказывать о том, чем занимается семья, чем занимаются друзья. Это было одно из первых правил — наряду с тем, что нельзя совать пальцы в розетки или заталкивать мелкие предметы в рот или в нос. — Думаю, мне пора спать. — Он встал со стула и направился к кровати. — Я устал. Чарльз проводил его взглядом и поднялся. Медленно пересёк комнату и приблизился к мальчику, который уже закрыл глаза. — Сэмюэль? — Что? — Сэм неохотно взглянул на него. — Кем ты хочешь стать, когда вырастешь? Мальчик не колебался ни секунды. — Драконом.***
Джим тихо вошёл в библиотеку и бросил взгляд на диван, где спали Калеб и Дин. Старший мальчик сгорбился в углу — на груди у него лежала книга, а Дин растянулся во весь рост, небрежно перекинув ноги через колени Калеба. Пастор нахмурился. Ни то, ни другое не выглядело очень удобным, но немного сна — крепкого или нет — лучше, чем ничего. Честно говоря, он испытал облегчение от того, что мальчики смогли найти минутное утешение. Сам Джим не мог успокоиться и, проверив Макленда, решил заняться кое-какой работой. Когда он добрался до «гробницы охотника», стало ясно: он не единственный, кто страдает бессонницей. Свет просачивался сквозь узкую щель между фальшивой книжной полкой и стеной. На заднем плане играла какая-то старая песня «Allman Brothers». Со слабой улыбкой пастор проскользнул в комнату, закрыв за собой тяжёлую дверь, стараясь не потревожить мальчиков. — Тебе обязательно прятаться здесь, когда хочешь послушать музыку? Это напоминает тот период, когда Калеб подсел на ужасный панк-металл и меня постоянно приходилось отправлять его в сарай, чтобы спасти собственный рассудок. Услышав голос Джима, Скаут выскочила из-под стола, и Аттикус приветственно поднял голову с одного из мягких стульев. Джон оторвал взгляд от стопки бумаг, разложенных на столе. — Меня беспокоит, что ты вообще знаешь, что такое панк-рок, Джим. — Я стараюсь быть в курсе событий. — Пастор кивнул на груду работы на столе. — Ты пытаешься делать то же самое? Винчестер провёл рукой по лицу. — Нет. Просто нужно было занять ум чем-то другим, отвлечься от всех «возможных» сценариев того, что могло случиться. — Он указал подбородком на дверь, за которой спали Дин и Калеб. — И хотелось быть рядом с ними на всякий случай. Джим наклонился, поднял игривого щенка и прижал к груди. Ему было утешительно обнимать живое Божье создание. Это напомнило ему о Сэме. — Я так понимаю, вы с Бобби разобрались с печальным происшествием с мистером Маркусом? Джон отложил ручку. — Мы засолили тело, устроили ему огненные проводы в арендованном лимузине Коннера и спустили его с утёса в Поттерс-Гэп. Бобби хотел на всякий случай воткнуть кол в сердце, но я сказал, что это уже перебор. — И ты уверен, что от тела ничего не останется для вскрытия? Винчестер вздохнул, услышав вопрос Стража. Он устал, и этот случайный вопрос прозвучал как допрос. — Я знаю, что делаю, Джим. И знаю, как замаскировать смерть под несчастный случай или самоубийство. Я использовал правильную горючую смесь — её не отследить. Ничего существенного от этого ублюдка не переживёт такого пламени. — И Джошуа написал предсмертную записку? — Да, — Джон откинулся на спинку стула. — Питер во всём признался на бумаге — благодаря нашему личному эксперту по подделкам. Макленд уверен, что улик в номере Маркуса и частный ангар помогут закрыть дело. Надеюсь, власти смогут найти и другие пропавшие тела — с небольшой помощью Мака, как только он встанет на ноги. Джим опустил Скаут на пол, щенок свернулся калачиком у ног Джона и, довольно вздохнув, положил маленькую голову на его огромный ботинок. — Хорошо. Я не мог позволить этим семьям страдать, не зная, что стало с их мальчиками. Справедливость должна восторжествовать. — Не знаю, будет ли им от этого легче. — Джон взглянул на старика. — Их дети всё равно мертвы, Джим. — Ничто не способно унять такую боль. Мерфи подошёл к тёмному деревянному шкафу в задней части комнаты. Полки были заполнены дневниками охотников, давно ушедших, но их души всё ещё жили в каждой новой охоте. Он провёл пальцами по потёртым корешкам. — Нам важно знать судьбу тех, кого мы любим. Даже если она трагична — их конец оставляет свидетельство, что они были реальными. — Он взглянул на Джона. — Не знать, как и почему кто-то умер, порой так же мучительно, как и само отсутствие. — Как скажешь. — Джон вернулся к своим книгам, не желая идти туда, куда его вели слова Джима. — Хотя их всё равно нет. Но по крайней мере ублюдок, который их забрал, горит в аду, где ему и место. Может, это принесёт им хоть какое-то утешение. Джим сел рядом. — Не могу сказать, что сожалею о смерти Питера Маркуса, хотя хотел бы, чтобы можно было поступить иначе. — Ты хочешь сказать, что не хотел бы его убивать? — Нет. — Быстро ответил Джим, удивив Джона деловым тоном. — У меня не было проблем с его убийством. Он был детоубийцей, монстром, который охотился на всё невинное в этом мире. Жаль только, что Дин попал к нему в руки и стал свидетелем его смерти. Он слишком много повидал за свои короткие годы. Иногда я боюсь за его будущее. — Дин сильный, Джим. С ним всё будет в порядке. Мерфи снова вздохнул. Казалось, Джон принял его слова на свой счёт. Пастору напомнили о минном поле, которым могла стать любая дискуссия с Винчестером или его протеже. Он провёл большим пальцем по серебряному кольцу. — Мы все надеемся, что с ним всё будет в порядке. — Пастор встретился взглядом с Джоном. — Боюсь, я недооценил, как временное отсутствие Сэмюэля повлияет на всех мальчиков. — На этот раз Джим разочаровался не в Джоне. Вся вина была сосредоточена на нём самом. — Я был неправ, позволив Чарльзу забрать Сэма у тебя, у Дина. — Ты пытался поступить как лучше для всех. — Джон ущипнул себя за переносицу и тяжело выдохнул. На это потребовалось время, и ему всё ещё не нравилось, но он не мог винить Джима за то, что тот не встал на его сторону. — Сначала я был чертовски зол, но никогда не думал, что ты скормил Сэма львам. Я так не думаю и сейчас. Ты — Страж. Мерфи торжественно кивнул. — Так и есть. В конце концов, Джон сам подписался на эту сделку с Братством. Он хотел, чтобы его обучили, он нуждался в руководстве, чтобы отомстить за свою жену. По правде говоря, он тогда не всё до конца понимал — всё ещё был в шоке от потери Мэри. Но, возможно, на каком-то уровне он уже знал: часть обучения потребует принести в жертву Братству его детей. Джон предпочитал верить, что могущественные люди, которых он назовёт братьями, защитят мальчиков, дадут им жизнь, которую он не сможет гарантировать. К сожалению, порой трудно поверить в лучшее в самом себе. — Я не виню тебя, Джим. — Я люблю этих мальчиков, Джон. — Сказал пастор твёрдо, словно мог каким-то образом уловить мрачные мысли другого охотника. — Я не смог бы любить их сильнее, даже если бы они были рождены Эммой. Я принимаю их интересы близко к сердцу. — Я это знаю. — Правда? — Джим откинулся на спинку стула. — Потому что иногда мне кажется, что все эти разговоры о грядущей битве, о подготовке будущей Триады и о ролях, которые нам предстоит сыграть, заслоняют такие важные вещи, как любовь, семья и верность. Страх, ненависть, месть и отчаяние быстро и легко ослепляют нас. Джон сжал губы, услышав страстный тон друга. Он взял стоявший перед ним стеклянный графин с янтарной жидкостью и долил в стакан виски. — Если ты собираешься начать проповедь, Джим, я выпью. Мерфи закатил глаза. — Теперь понятно, где Калеб набирается таланта к перенаправлению и уклонению. Я едва могу поговорить с мальчиком на серьёзные темы. Джон фыркнул и сделал быстрый глоток, наслаждаясь жжением, которое разлилось по горлу. Он не мог вспомнить, когда ел в последний раз. — Если ты хотел, чтобы мальчик делился с тобой философией и моралью, Джим, надо было позволить Макленду обучать его. — И он бы научился безупречно цитировать Сунь Цзы? — Джим покачал головой. — Что же это был бы за Рыцарь? Джон снова налил себе виски и подвинул бутылку к Мерфи. — Он будет лучшим Рыцарем, которого Братство когда-либо видело. Лучше, чем я, лучше, чем мог бы стать Элкинс. — Он встретил взгляд Джима. — Лучше, чем любой наследник Максима Мадригала. Джим взял предложенный напиток и грустно улыбнулся. — Дэниел Элкинс не всегда был тем человеком, которого мы знаем сейчас, Джон. У Джулиана оставалось мало времени, но он сделал лучший выбор из возможных. Больше никого не было. Последнюю Триаду застали, так сказать, со спущенными штанами. — Мерфи поднял бокал и махнул им Джону. — И хотя Джошуа замешан в нынешних событиях, он был неправ, говоря о наследии своего деда. Джулиан думал бы так же, как я, и я не сомневаюсь, что он был бы очарован Калебом и его мастерством. — Даже не поморщившись, пастор сделал глоток. Его домашнее пиво было не менее крепким. Он бросил взгляд на Винчестера — на этот раз в его голубых глазах заплясали знакомые озорные огоньки. — Хотя он мог бы неодобрительно отнестись к такому негодяю, как ты, в качестве преемника Дэниела. Джон бросил на него укоризненный взгляд. — Потому что у меня нет семейного древа, полного охотников на вампиров и оборотней? Если ты забыл, родословная Макленда куда более пуританская, чем моя. Он скорее учёный из Родоса, чем учёный Братства. По сравнению с ним я покажусь призом. Мерфи рассмеялся. Возможно, члены прошлых Триад переворачивались в своих могилах, глядя на ту разношёрстную компанию, которую он собрал. — Я всегда верил, что у Бога прекрасное чувство юмора. — Ты серьёзно веришь во всё это… — Джон обвёл рукой комнату. — В это тайное пророчество? Не так ли? — Я верю, что нам было суждено встретиться, стать частью жизни друг друга. — Джим ещё раз взглянул на своё серебряное кольцо, вспоминая сильные слова, выгравированные внутри. — Но я также придерживаюсь мысли, что каждый из нас сделал выбор, который привёл нас сюда. И что следующему поколению предстоят ещё более трудные решения. Я лишь надеюсь: какой бы путь они ни избрали, он приведёт их к бо́льшему благу и свяжет их вместе, как случилось с нами, старый друг. Джон снова взял стакан и залпом выпил остатки виски. Он вздохнул. — Они хорошие мальчики. Все они. Джим поднял бровь. — Даже кровный наследник Максима Мадригала? Джон закатил глаза. Мерфи любил дразнить его, когда речь заходила о Джошуа. Это могло бы сработать, если бы Джон не находился рядом с Калебом, когда тот вернулся с первой охоты с Сойером, Йеном и Фишером. — Меня не волнует эта часть его генеалогического древа. Джим продолжал по-отечески смотреть на него ещё мгновение. Джон знал: сейчас всплывёт какая-нибудь история или притча из прошлого. — Ты знал, что Джошуа помог мне построить эту комнату? Джон скептически посмотрел на него, слегка удивлённый этим откровением. — Правда? Джим кивнул. — Летом, когда Харланд и Эсме разводились, он провёл здесь несколько недель. Мать решила, что ему будет полезно побыть подальше от всех их ссор. — Джим был уверен: Эсме также предпочла бы, чтобы её сына учил он, а не Гриффин Портер. — И как он к этому отнёсся? Джим рассмеялся. — Думаю, мальчик предпочёл бы, чтобы ему загоняли бамбук под ногти. Джон фыркнул. — Похоже на него. Мерфи обвёл взглядом комнату. — Хотя, кажется, ему понравилось работать над этим проектом. В первый раз я разглядел в нём что-то от его матери. Джон наклонился вперёд, опираясь локтями на стол. — В нём многое от отца. Порой от генеалогического древа не убежишь, старик. Джим улыбнулся. — У меня ещё есть надежда. Но Джона было не так легко поколебать. — Ты никогда не видел в нём Рыцаря. Это о чём-то говорит. — Нет. — Мерфи должен был признать: Джошуа никогда не будет обладать в Братстве такой властью. — У меня было всего два кандидата на эту должность. И я считаю, что сделал мудрый выбор. Джон снова посмотрел на потайную дверь библиотеки. Если его сыновья были вовлечены в этот мир, он хотел, чтобы кто-то, кого он знал и кому доверял, прикрывал их спины. А Калебу он доверял. — Не буду с тобой спорить в этом вопросе. Джим всегда говорил: будущее неясно. Но потом в его жизнь вошли мальчики Винчестеры. Поначалу это звучало как сказка — такая же нереальная, как истории о драконах, которые Джим любил плести. Но теперь, когда они подросли, а Джим становился старше, Джон часто чувствовал себя пассажиром скоростного поезда без возможности выйти. По крайней мере, Мерфи предложил ему место, где он мог влиять на их будущее. — Не могу представить, что кто-то подходит для этой работы лучше, чем Калеб. От Джима не ускользнули нотка гордости в голосе Джона и проблеск эмоций, прочитанных в тёмных глазах охотника. — Знаешь, ты мог бы рассказать ему о своих чувствах. Он серьёзно сомневается, достоин ли того, к чему ты его готовишь. — Опять же, если ты хотел, чтобы он уютно устроился в тёплых объятиях, Джим… Мерфи поднял руку, капитулируя, и оборвал Винчестера. — Забудь, что я упомянул о таких вещах, как цивилизованная беседа и заслуженная похвала. На этот раз Джону не пришлось притворяться оскорблённым. — Я обращаюсь с ним, как с собственным сыном. По-другому я не умею. Джим вздохнул, когда разорвался ещё один эмоциональный снаряд. «Будь осторожен, старина». — Иногда нужно выходить за пределы зоны комфорта. Бывают моменты, когда первый инстинкт оказывается не лучшим для ситуации. Винчестер поднял бровь. — Мы всё ещё говорим обо мне? — Я поговорил с Миссури и некоторыми старшими членами Братства о ситуации с Коннером. Винчестер выпрямился в кресле, не уверенный, нравится ли ему, что другие знают о его делах. У него была веская причина не доверять каждому, кто носит кольцо. Похищение несколько лет назад доказало, что он был прав. — Ты сказал, не хочешь, чтобы Триада разбиралась с Чарльзом. Джим провёл пальцами по серебристым волосам. — Возможно, я ошибался. — Что это значит? — Несмотря на то, что комната была звуконепроницаемой, Джон наклонился ближе и понизил голос. — Для Сэмми? — Это значит: если Чарльз не согласится на наши условия и не вернёт Сэмюэля, с ним разберутся — ради всеобщего блага. Джон уставился на сидящего перед ним человека. За годы, прошедшие после знакомства с Мерфи, он постоянно удивлялся тому, сколько слоёв может раскрыть этот человек. Но никогда не видел в нём такой холодной расчётливости. — Ты говоришь о том, о чём я думаю? Лицо Мерфи покраснело, выказывая редкую досаду. Обычно он был невозмутим. — Этот человек глуп. Он ранил Калеба на глазах у Дина и Сэмюэля. Он отказывал своим внукам в том, в чём они нуждались, ставя на первое место собственные эгоистичные желания. И хотя он, очевидно, ничего не знал о Питере Маркусе, я не могу рисковать тем, что из-за его невежества пострадает кто-то ещё. — Но Братство имеет дело со сверхъестественным злом. Мы занимаемся защитой людей, спасением жизней. Сегодняшняя ночь с Маркусом была актом самообороны. Джим нахмурился, услышав от Джона свои собственные слова. Обычно пастору приходилось играть роль адвоката дьявола. — Ты не думаешь, что я молился и размышлял над этой ситуацией несколько дней? Я не вижу другой альтернативы, Джонатан, кроме агрессии. Возможно, ты был прав: такой человек, как Коннер, понимает и уважает только такое поведение. Джон провёл рукой по лицу, не вполне понимая, как принять эту новую сторону своего друга. — Я не хотел быть правым, Джим. — Я знаю. — Мерфи тяжело вздохнул и выдавил улыбку. — Возможно, утром всё прояснится. Джон улыбнулся в ответ на оптимизм священника. У Джима был вечный источник надежды и веры — запасы, которые, надеялся Винчестер, никогда не иссякнут. — Или рассвет принесёт тучи саранчи и вести о повсеместной чуме. — И это возможно. — Джим рассмеялся, на этот раз от всей души. — Я же предупреждал: у Бога странное чувство юмора.***
Кто-то смеялся. Звук был мелодичный, успокаивающий. Макленд повернул голову в надежде определить, кто находится в комнате вместе с ним. Мелькнула мысль: возможно, он оставил телевизор включённым прошлой ночью. Но затем знакомая интонация прогремела в подсознании, и он застонал, прежде чем успел себя остановить. — Кажется, он приходит в себя, док! — гаркнул Бобби, и его голос эхом отразился от стен маленькой гостевой комнаты. Когда Макленд попытался осмотреться, яркий утренний свет из множества окон ударил в глаза. Он снова застонал, когда боль пронзила бок от попытки перевернуться и спрятаться от Бобби. На лицо легли тёплые руки, останавливая его борьбу. Он почувствовал знакомый запах, а затем что-то мягкое и шелковистое защекотало лицо. Он попытался отстранить это и нащупал волосы. — Эсме. Бобби ухмыльнулся и толкнул Джона в плечо. — Эсме! — пропел он преувеличенно сладким тоном, к великому неудовольствию Джошуа и Калеба. — Моя дорогая Эсме. — Тебе действительно нужно с ним поговорить. — рявкнул Джошуа, метнув взгляд в сторону Калеба. — Это школьное увлечение в высшей степени неуместно и непостижимо, учитывая утончённый вкус моей матери. — Ты считаешь, что мой отец недостаточно хорош… — начал Калеб, но другой голос прервал его. — Извините, что разочаровываю, доктор Эймс, но я не ваша Эсме. — Доктор Элизабет Маккрой склонилась над пациентом и нахмурилась. — Кем бы, чёрт возьми, ни была эта Эсме. Макленд вздрогнул, когда доктор посветила ему в глаза фонариком. — Что… подождите… — Он слабо замахал руками, отгоняя нежеланный свет. — Папа? — Калеб подошёл к кровати, зависнув рядом, но не мешая доктору. Когда она осматривала Дина, то уже сделала ему выговор. Элизабет чистила его собственную пулевую рану, и он опасался снова перечить ей. — Ты с нами? Голос сына привёл Макленда в сознание, рассеяв туман в голове. Скорее всего, придётся внимательнее изучить содержимое чашки Джошуа. — Калеб? — Я здесь. Не успел Эймс сказать что-то ещё, как на него снова легли руки, задрали рубашку и с убийственной точностью ощупали живот. — Ой! — пожаловался он, глядя на уже знакомую рыжеволосую женщину в белом халате, склонившуюся над ним. Это была доктор Квинн, Элизабет Маккрой, и она выглядела слишком довольной собой. — Полегче. Элизабет проигнорировала его, продолжая ощупывать рану на боку. — Должна сказать, Джошуа, что бы ты ни использовал на этой ране, это поразительно. Признаков инфекции нет. Сойер шагнул вперёд, изучая пациента, как на консультации. — Могу дать вам ингредиенты. Доктор Эймс не видит пользы в народной медицине, но я уверен, что врач вашего положения вполне открыт для более восточных философий. — Это больше смахивает на викканскую философию, — пробормотал Калеб себе под нос, и Джошуа бросил на него укоризненный взгляд. Ривз закатил глаза и положил руку на плечо отца. — Ты в порядке, папа? — Что происходит? — спросил Макленд, садясь. Он отнял простыню у Маккрой и прикрыл обнажённую грудь. — Почему она здесь? — Поверьте мне, я здесь с официальным визитом. — Доктор грубо похлопала Эймса по мускулистому животу. — Пастор Мерфи сегодня утром позвонил и объяснил, что с вами случилось на охоте. — Лиз ухмыльнулась Эймсу. — Кто бы мог подумать, что великий Макленд Эймс окажется таким фанатом уток. — Джим подумал, что неплохо бы настоящему врачу осмотреть всех. — объяснил Калеб, с ухмылкой глядя на Джошуа. — Прошу прощения? — Макленд свирепо посмотрел на Джона и Бобби, которые глупо улыбались из угла комнаты. — Я бы не назвал его фанатом охоты на уток, док, — сказал Бобби, игнорируя требовательный взгляд Макленда. — Он охотился в первый раз и встал как раз в тот момент, когда я стрелял с другого конца пруда. — Странно, что это не похоже на рану от картечи, мистер Сингер. — возразила Элизабет. — И Калеб тоже по неосторожности поднялся, когда вы открыли огонь? И как именно бедный Дин получил свои травмы? Утки, должно быть, стали куда более злобными, чем я помню. Или он подрался в баре? Это оправдание мужчины использовали, когда привезли Калеба в её неотложку в Нью-Хейвене несколько дней назад. Очевидно, происходило нечто большее, но мужчины не собирались об этом говорить. Мерфи умолял её не сообщать о ранениях в полицию, объясняя, что доктор Эймс уже подвергся нападкам прессы и не хочет, чтобы мальчиков допрашивали или преследовали. Несмотря на хорошую репутацию Джима Мерфи, её убедил умоляющий взгляд раненого Дина Винчестера. — Ты же знаешь мальчиков. — Джон подошёл к кровати и одарил женщину лёгкой улыбкой, которая подействовала на неё не так, как улыбка его сына. — Они постоянно влипают в неприятности. Я их предупреждал. Кто-то должен был пострадать. — Слава богу, есть голос разума. — Элизабет улыбнулась Джону и бросила на Макленда презрительный взгляд. — Молодым парням нужны подобающие образцы для подражания, а не кто-то холодный и безупречный. — Вы закончили, доктор? — проворчал Макленд. — Я попрошу Бобби принести вам яйца из курятника и кусок ветчины за ваши хлопоты, и вы сможете уехать с другими домашними визитами. — Лиз пока не может уйти. — Джон шагнул вперёд, протягивая руку женщине. Он пристально посмотрел на Эймса. — Кажется, я обещал ей бесплатный обед, если она когда-нибудь приедет. Макленд взглянул на своего лучшего друга, быстро поняв, что того забавляет вся ситуация. Джон Винчестер умел быть одновременно очаровательным и мстительным, когда хотел. — Тебя не волнует моё состояние? — Я сам наложил швы. Ты в порядке. — Джон посмотрел на Элизабет. — Меня обучали полевой медицине, так что уверен, они не соответствуют вашим стандартам. Но не дали идиоту истечь кровью. — Уверена, что бы я ни предприняла, это не подошло бы живой легенде в области медицины. — Доктор встала, закрывая сумку. — Хотя завтрак звучит прекрасно. — Подождите, пока попробуете блины Джима. — сказал ей Джон, выводя доктора из комнаты. — От них слюнки текут. Бобби стоял в дверях, наблюдая, как они спускаются по лестнице на кухню. — О, у доктора Маккрой уже слюнки текут. — Он посмотрел на Макленда. — Удивляюсь, как он этого не заметил. — Заткнись, — зарычал Эймс, отодвигая одеяло и свешивая ноги с кровати. — Не могу поверить, что вы двое позволили Джиму вызвать какого-то постороннего врача. Сингер фыркнул. — Думаю, мы могли бы попросить Джоша позвонить Эсме, но какой в этом интерес? — Пожалуйста, Бобби, не произноси имени моей матери в таком тоне. — сказал Джошуа. — В каком это тоне? — возмутился механик. Сойер махнул рукой в воздухе. — В этом томном шёпоте, которым говорят о какой-то кинозвезде. Это неуместно. — Это только доказывает, что ты ничего не смыслишь в женщинах, ловкач. — Бобби усмехнулся. — Но ты пытаешься пристыдить не того парня. Это Мак грезил о твоей маме. — Я не… — заикаясь, начал Эймс. — Я проснулся дезориентированным… на меня почти навалилась женщина… — Мак замолчал, когда все взгляды упали на него. На лице Джошуа отразился ужас. — Ты не хочешь сказать… — Нет! — прервал его Макленд. — То есть… я не имею в виду, что Эсме когда-либо была или будет на мне… — Эймс поднял руки. — Не то чтобы эта мысль не была привлекательна… я имею в виду — сугубо уважительная, товарищеская дружба в рамках Братства. — Ты мечтаешь о том, чтобы Братство было на тебе, Мак? — Бобби расхохотался. — Может, позвать прекрасную Элизабет, пусть проверит, не ударился ли ты головой. — Может, тебе стоит спуститься вниз, пока еда не кончилась, Бобби? — предложил Калеб. В любое другое время он бы наслаждался неловкостью отца, но после страха, пережитого прошлой ночью, он был готов заступиться за Макленда. — Ты же знаешь: вторая партия блинов Джима никогда не сравнится с первой. — Я понял. — Бобби кивнул. — Вам, ребята, нужно немного семейного времени. — Жест Сингера включил Джошуа в мысленную картину. — Не дождусь рождественской открытки вашей семьи. Побледнев, Джошуа сел на край кровати, держась за живот. — Кажется, меня сейчас стошнит. — Вступай в клуб. — сказал Калеб, сверкнув глазами на отца. — Папа, может, попробуешь прекратить весь этот школьный роман? Это смущает. Эймс нахмурился, затем посмотрел на обоих мальчиков. — Мои чувства — или их отсутствие — к Эсме не твоё дело. — Джошуа открыл было рот, но Макленд остановил его свирепым взглядом. — Иди вниз, Джошуа. — Хорошо, — охотник обиженно фыркнул. — Но моя мать никогда не встречалась с тем, кто не был бы полностью открыт для продуктов, которые она создаёт через своё искусство. — А мой отец не встречается с ведьмами. — проворчал Калеб, больше похожий на подростка, чем на двадцатилетнего. — Какими бы горячими они ни были. — Заткнись. — прорычал Джошуа. — Заткнитесь оба! — Макленд боялся, что если сейчас же не прекратить спор, он окажется под перекрёстным огнём. — Поберегите силы для блинов. От еды Джима всем сразу станет лучше. — Ты понимаешь, как смешно это звучит? — Калеб уставился на отца. — Люди каждый день рассчитывают на тебя, чтобы ты решал их проблемы… И это лучшее, что ты можешь придумать? Еда? — Моя мать придумала бы куда лучшее решение. — Джошуа стоял у двери, но ещё не был готов выйти из комнаты. — Без сомнения, заглянув в свой хрустальный шар? — Мальчики! — с лестницы донёсся голос Джима Мерфи. — Завтрак готов! Джошуа бросил последний раздражённый взгляд в сторону Калеба, прежде чем развернуться на каблуках и спуститься вниз. — Джошуа? Позвал Мак, и молодой охотник остановился с недовольным видом. — Да? — Спасибо, — искренне поблагодарил Эймс. — Я ценю, что ты позаботился обо всех — и обо мне в том числе. Блондин с лёгкой улыбкой кивнул. — Не хвалите меня, пока не увидите счёт, доктор Эймс. Мои услуги довольно дороги. Ривз покачал головой, когда Сойер ушёл. — У Джоша всё-таки есть чувство юмора? Мак хмуро посмотрел на сына. — Ты не должен ничего говорить о его матери. Это невежливо, и я искренне надеюсь, что ты будешь добр к ней. Калеб тяжело вздохнул: выговор заставил его почувствовать себя немного виноватым. — Я ничего не имею против Эсме, папа. Она всегда была ко мне добра. — Он указал на лестницу. — Но у неё есть своя ноша. — Ноша? — Мак провёл рукой по растрёпанным волосам. — Сынок, я не разговаривал с Эсме больше года. Мы друзья. Вот и всё. — Хорошо. Потому что я слишком стар для любого сценария из «Брейди Банч». Мне нравится быть единственным ребёнком в семье и единственным наследником. — Он усмехнулся, показывая, что дело не в деньгах. Эймс улыбнулся. Его успокоило ревнивое поведение сына. Иногда приятно чувствовать себя нужным. — А что случилось с желанием, чтобы Джон с мальчиками переехали к нам жить? Калеб закатил глаза. — Мне было пятнадцать, и ты не разрешил мне завести собаку. Они были следующей лучшей вещью. Макленд усмехнулся, пожимая плечо сына. — Кстати о мальчиках. Как Дин? Калеб пожал плечами. — Доктор Маккрой проверила его сегодня утром. Сказала, он в порядке. — Я не это имел в виду. — Не знаю, папа. — Калеб судорожно сглотнул. — Он не хочет об этом говорить. — Экстрасенс встретил встревоженный взгляд отца. — Боюсь, ребёнок закроется от всех нас. Эймс покачал головой; на его лице появилось упрямое выражение. — Мы этого не допустим, сынок. Обещаю. — Можешь заодно пообещать, что Джошуа никогда не станет моим братом — ни в каком виде, кроме колец Братства? Мак засмеялся, слегка поморщившись, когда швы на боку натянулись. — Думаю, ты в безопасности. — Тогда я принесу тебе блинов. — Ты шутишь? Я иду с тобой. Хочу посмотреть, как Бобби выставит себя дураком перед доктором Маккрой.***
— Лиз, ещё раз спасибо за помощь. — сказал Джон Винчестер доктору, когда он, Бобби и Джим провожали женщину к машине. — Мы это ценим. — Всегда пожалуйста. — Доктор перевела взгляд с Мерфи на Сингера. — Вкусный завтрак был более чем искренним «спасибо». Хотя в следующий раз надеюсь, вы придумаете легенду получше. Ограбление было бы более правдоподобным. Джон переминался с ноги на ногу, бросая на Джима злобный взгляд, но пастор молчал, не переставая улыбаться. — Да. Извини, — искренне сказал он, когда стало ясно, что никто из друзей не собирается ему помогать. — Возможно, ты сможешь загладить вину в следующий раз, когда будешь в городе. — Лиз сжала руку Винчестера. — Ужин в ресторане. — Возможно. — уступил Джон, слегка наклонив голову, когда Бобби причмокнул позади него. Этого никогда не случится, но Джон не собирался обижать женщину. — Я никогда не задерживаюсь на одном месте надолго, — объяснил он. Элизабет понимающе улыбнулась, позволяя пальцам соскользнуть с руки Винчестера. — Может, мне повезёт. — Она кивнула остальным. — Передайте доктору Эймсу, что я скоро пришлю ему весточку. — С Маклендом всё будет хорошо, — сказал ей Джон, открывая дверцу машины. — Он знает все нужные вещи. Доктор покачала головой. — Нет, я больше думала о письменной корреспонденции от моего коллеги. — Лиз уселась на сиденье седана и надела солнцезащитные очки. — Скажите ему, что я выписала счёт. В ближайшее время должны быть готовы планы нового радиологического отделения. Винчестер рассмеялся. — Будет сделано, Лиз. Береги себя. — Он похлопал по крыше машины, отступил на шаг и смотрел, как авто тронулось с места. Когда он обернулся, то увидел, что Бобби и Джим с улыбкой глядят на него. — Что? — Ты ей нравишься. — Бобби покачал головой. — Не понимаю, чёрт возьми, ведь я ясно дал понять, что я одинок, но она определённо положила на тебя глаз, Винчестер. — В твоих устах это звучит как одно из тех чудес, о которых только что проповедовал Джим, Сингер. — Так и есть. — Бобби посмотрел на Мерфи. — А ты что скажешь, Джим? — По-моему, у этой женщины хороший вкус, — ответил Джим, и Джон рассмеялся. — Что это значит? — проворчал Бобби. — Ты думаешь, Джон — лучшая добыча, чем я? Мерфи повернулся, возвращаясь в дом; двое других мужчин последовали за ним, когда звук приближающейся машины остановил их. — Возможно, доктор Маккрой возвращается, чтобы исправить свою ошибку, Бобби, — поддразнил пастор, прикрывая глаза рукой, чтобы рассмотреть автомобиль. — Она поняла, насколько ошибочны были её пути. — Я бы не удивился. — Сингер посмотрел на дорогу, но нахмурился, увидев вспышку чёрного. Машина Лиз была серебристой. — Кто это, чёрт возьми? Джон нахмурился, когда тёмное авто въехало на подъездную дорожку, и Мануэла выбралась из пассажирской двери. Он ещё больше озадачился, когда появился другой человек. — Коннер.
