Красный лев

      Дикая слабость после барахтанья где-то между Тенью и реальностью не отпускала меня аж две недели, и все это время я бессовестно дрыхла на траве рядом с бассейном бывшего Источника. Дальше отползти у меня просто сил не хватало. Просыпалась лишь тогда, когда гипер-заботливый и дерганный Абелас или кто-нибудь из выживших стражей-эльфов приносил мне дичь на растерзание, или в очередной раз с кряхтением переползти на солнышко погреться и, наоборот, под навес, чтобы скрыться от дождя. Абелас же взялся за меня со всей древней серьезностью, как с котенком… ребенком, бегая вокруг и следя, чтобы я вовремя поела, даже если мне требовалось это всего раз в неделю, взгляд был осмысленным, и вообще проверял, в порядке ли моя головушка. Беготня вокруг моей вытянувшейся тушки никоим образом меня не тревожила, потому что я всегда сытая, от чего ленивая, вечно сонная, нагретая солнышком, чаще теперь выглядывающего из-за весенних туч, и вообще у меня стресс, дайте животному поспать. И обдумать, что вообще происходит.       После попытки принять человеческий облик в Тени и огромной, но совершенно другой в плане строения тела драконицы, собственные усы, лапы, хвост стали вдруг настолько непривычными, что пришлось едва ли не заново учиться ходить. Неожиданные переселения и так уже замотанного духа студентки-Лины явно плохо сказались на собственном самочувствии, но в то же время я четко понимала, что от человека во мне мало осталось. Ну, разумная, да. Критическое мышление — опуская все мои приступы тупизны, — присутствует. Самосознание есть, на отражение не кидаюсь. Но в это же время у меня нет никакого желания встать на задние лапы и заговорить с кем-нибудь. Для этого у меня есть долгие часы вылизывания густой шерсти, удобные почесывания за ушком задней лапой, да сон с охотой. И меня это за долгие годы вполне устраивало как зверя. Как человек — сказать нечего. Пусто. Меня, наверно, должно это пугать, но судить-то я просто не смогла бы. Да, это странно, но все объясняет сложная структура Тени, которой уже не одна тысяча лет. А когда Тени не было, устройство мира, возможно, было куда сложнее…       Тем временем, голоса Источника милосердно молчали, не мучая мою и без того стрессированную тушу, так что покапать на мозги очередной древней сказкой или тайной было некому. Так я через половину месяца более-менее оклемалась, и с упорством барана на узкой тропе пробилась по ступеням к бассейну и разбитому элювиану. Темная подложка, увитая рунами, смотрелась жутко без перламутрового стекла, но ничего опасного в этом не было. Я задумчиво опустила голову к крупным осколкам, ловя свое отражение, и вдруг шуганулась, завалившись на спину животом кверху. М-мать! Я так жутко выгляжу? Аккуратно заглянув в один из осколков, смогла увидеть какую-то ну совсем не алую, а буро-черную тушу, белки глаз чуть-чуть покраснели, а янтарная радужка с узким зрачком смотрелась бешено и опасно. Покрутившись, рассмотрела свалявшуюся шерсть. Бли-ин, мне нужна речка. Собрав лапы вместе, проверила, не звезданусь ли я в ближайшую канаву, воровато оглянулась в поисках дозорных, чуя лишь парочку на стене, и потрусила на шум воды. Где-то сбоку от храма течет ручеек, мне и его хватит.       Банные процедуры в холодной воде снова напомнили о Дориане и его ароматных маслах, о мягких полотенцах, сделанных, как минимум, из облаков, о маленьком, но уютном диванчике в ротонде Соласа, и о почесушках Аллароса. Стало совсем грустно, и из воды я вылезала как Кикимора, едва не волоча мокрый хвост. Шерсть на морде перекрыла обзор, но я прекрасно помнила дорогу и под причитания потерявшего меня Абеласа выползла обратно к бассейну и мстительно отряхнулась, обрызгав эльфа. Весь вид стража выражал его нежелание нянчиться с моей проблемной тушей, но тот лишь сделал пас рукой и испарил капельки со своего золотого доспеха. Ага, а на меня не расщедрился.       — Вижу, ты пришла в себя. — Я и не уходила. — Она тебя ждет.       Да жеванный ты… Так, не ругаться. Привычка говорить загадками или недоговорками за Абеласом была замечена относительно недавно. Перед глупыми шемленами он расщедрился на развернутые предложения, но поскольку мы немножечко так связаны Источником, все подробности опускались, потому что я и так подсознательно понимала, что от меня хотят. Так и сейчас. «Пришла в себя» — означает, что дух снова укрепился в теле. А «Она» — это Митал. Встречаться с богиней местного разлива мне резко перехотелось, хотя рано или поздно пришлось бы. Но кого волнует мое мнение, да?       Меня проводили до разбитого элювиана, чтобы точно не сбежала, и Источник пришел в действие, неприятно зудя в области лопаток. Я передернулась, шерсть встала дыбом.       — Дороги назад не будет, — вдруг сказал Абелас, а я почуяла подвох. Так и знала! — Найди другой путь.       Недовольно низко рыча от всей глубины… неприятности, я ждала, пока осколки соберутся обратно в зеркало. Магия творила неведомую тупой мне ерундистику, а я думала над словами стража. Назад я не вернусь — в реальности мне делать нечего, придется шпехать по Тени. А путь… Прости, Алларос, наша встреча, видимо, произойдет намно-ого позже. Размявшись, потянувшись и похрустев шеей, я в последний раз посмотрела на кивнувшего мне Абеласа и одним прыжком оказалась по ту сторону элювиана.       С треском зеркало разбилось стеклами внутрь портала, обдав меня теплым ветром, и я осталась одна на промозглом Перекрестке, не считая шепота Источника. По знакомому запаху собственных меток я опознала зеркало, ведущее в Скайхолд, но мне нужно было то, что ведет в Тень, и где оно находилось, оставалось только гадать. Киран, помнится, сам открыл проход, а мне придется помучиться, чтобы найти нужное и, наверно, одно единственное на все это междумирье. Ла-адно, погуляем.       Поиски затянулись, по ощущениям, на весь день, но все-таки увенчались успехом и моей одышкой. Первый раз такое, совсем разленилась. Одинокое зеркало среди множества разбитых выделялось аномальным зеленым свечением по периметру рамы и скрывалось за темными провалами других элювианов. Не будь у меня теплового зрения, ни за что бы его не нашла — оно куда холоднее окружающего пространства. Пару минут я посидела перед рамой, собираясь с мыслями, хвост бил по земле, порыкивание вырывалось из горла. Нервы. Шумно вздохнув, я все-таки подняла пушистую пятую точку от холодной земли, обвела туманный Перекресток взглядом и шагнула в портал.       Знакомое ощущение неправильности запахов не стало неожиданностью, а глазам предстало подобие пещерного коридора весьма болотистой местности. Странного вида темная вода разлита совершенно случайными лужами или озерами, но глубиной едва ли по щиколотку. Здесь было достаточно оживленно, разные духи или дружелюбные привидения сновали по пространству, иногда пропадая в стенах, и я наконец-то выдохнула, понимая, что сейчас я точно в безопасности. Ну и, видимо, нужно идти вперед. Физически в Тени находиться было куда интереснее, чем духом, и я начинала понимать, что моя отъетая духовная составляющая помогла мне не потерять связь с телом льва. Может, после дракона меня бы просто снова выкинуло сюда, и я бы осталась в Тени навсегда. Хм. Моя глупость иногда играет мне на руку, надо же.       Почти на носочках я продвигалась к цели, чувствуя крепкую связь со своей… Старшей? То же самое было с Соласом — подсознательно из-за Источника хотелось к нему вернуться, но тогда я была десятиметровым драконом и было как-то не до этого. Вообще любопытно, что Источник изменил некоторые мои инстинкты с дикого зверя на вполне себе милую кошечку. Которая не брезгует и дичь задрать, но все мы не без греха, да? Хотя, может это из-за недолгой жизни среди знакомых людей и нелюдей? Мне хотелось быть безопасной для них, хотелось, чтобы они мне доверяли. Немного лицемерно, но огромной кошке трудновато было бы «между делом» появиться в рядах Инквизиции. Будь я существом, с точки зрения разумных, похожее хоть отдаленно на человека или около того, внедриться в компанию было бы куда проще. А тут во втором акте втесалась, да еще и так… необычно. Не думаю, что Алларос еще когда-нибудь смог бы оседлать дикого зверя, поспать с ним и устроить почесушки. Стало вдруг так тоскливо, что я почти почувствовала ледяное дыхание Отчаяния. Фантомное, естественно, — не так уж мне и плохо, чтобы начать самокопание и саморазрушение на ровном месте, когда и так уже увязла попой в приключения по самые уши.       К месту встречи я шла весьма бодренько, пока с небольшого возвышения не заметила две фигуры. Лапы вдруг резко подогнулись, а связь Источника оповестила Старшую, что Младшая рядом.       — Здравствуй, дитя, — женщина неуловимо изменилась в лице, тепло мне улыбаясь, а Источник возликовал от встречи со своей сущностью.       С покровительством Митал это необычное ощущение не чувствовалось рабством, как любили это другие эванурисы. Митал была «богиней-матерью», оберегающей своих детей, так и сейчас волнение сошло на нет, и осталось только ощущение полной безопасности.       — Другая пришла! — Ребенок рядом с «рогатой» женщиной оказался Кираном, как я и предполагала, и он первый радостно подбежал ко мне навстречу, начиная тискать и откровенно читерить — магия древнего бога (фиг знает, какого: небось Гиланнайн, с такой-то любовью к животным) ласково отозвалась на Источник, воспринимая как еще более меньшую по возрасту, сродни котенку. Оставалось под грудной хохот Флемитал терпеть и сидеть на жопке ровно, да косо поглядывать на «старуху», безмолвно взывая о помощи.       На небольшой поляне кроме нас троих никого не было, и Митал решила не медлить, подзывая Кирана и явно продолжая какой-то ритуал по передачи энергии. Пока у Митал нет сильного тела, ей оставалось питаться силой другого эвануриса, память которого явно запечатана, если даже не уничтожена. Не было еще случаев, чтобы после Мора сущность Архидемона уцелела. Мальчик не испытывал никаких неприятных ощущений, по моим наблюдениям, так что я подошла поближе и легла рядом с севшей на одно колено Митал, грея ее бедро и заодно наслаждаясь необычными ощущениями. Хотелось быть всегда рядом, вот так спать рядышком и чтобы было все тихо и спокойно…       Чужие запахи пепла и травы появились внезапно, и я беспокойно вскинула голову. Морриган и Алларос?! На макушку тут же опустилась рука, потрепав между ушей, а я с вопросительным урком посмотрела в золотые глаза Митал.       — Все хорошо, пускай подойдут. — Или Источник и Митал не понимали, что я далеко не зверь, или да. Блин, а это хорошо! Меня действительно принимают за разумного зверя, но никак не иначе. Это… удобно.       — Мама! — Киран отвлекся от ритуала, замысловатым жестом прерывая передачу энергии, и обернулся к гостям. Его задумчивый вид сошел на нет, едва он увидел растрепанную Морриган.       — Мама, — констатировала факт ведьма весьма неприятным голосом, а затем увидела и меня у ее ног. — И этот… зверь здесь.       — Лин? — беспомощно отозвался Алларос, но я оставалась на месте и не спешила подходить. Не сейчас, котенок.       — Какая неожиданность, правда? — Митал одним слитным движением поднялась, гордо выпрямляя спину и становясь перед Кираном. Мне тоже пришлось подняться, ибо валяться в присутствии Старшей чревато. Я потянулась, выпуская когти, и низко рыкнула, становясь по другую сторону от мальчика. А, а, Морриган. Ты знаешь, что я могу сделать внушительный «кусь», да?       Где-то на задворках посмеялся Источник, а Митал хмыкнула. Ой, надо следить за мыслями, пока я вот так вот рядом.       — Так это вы увели сына Морриган? — Алларос то ли «нас» имел ввиду, то ли конкретно Митал. В любом случае, он выглядел настолько обиженным, будто его сына забрали, а не этой психованной ведьмы.       — Вот еще, — фыркнула Флемитал на подобное оскорбление. Ну да, не в ее стиле детей красть. — Он пришел навестить бабушку, как примерный мальчик. Всегда знала, что ум передается через поколение. — Тонко, Старшая. Очень тонко.       Последующие оскорбления о «неблагодарной матери, которая продлевает себе жизнь, вселяясь в дочерей» я благополучно пропустила, потому что меня так ненавязчиво чесали за ушком, что стало ну совсем не до яжматери Тедасного разлива. Киран пришел сам, а та книга, что якобы была у Митал, принадлежала Флемет, а не богине. Ей-то вообще жить проще — да хоть в форме могущественного духа Тень обжить. Ей незачем вселяться в других, Флемет-то сама захотела, вот Митал и откликнулась.       Вот только покой мне только снился и отлынивать не пришлось.       Морриган вдруг сконцентрировала магию, явно снесшую бы парочку скал, и Митал мгновенно среагировала.       — Достаточно, — резко прозвучал ее голос в напряженной паузе. — Ты подвергаешь мальчика опасности. — Ее глаза засветились знакомым из «Чужака» голубым огнем, а мое тело вдруг стало таким легким, таким… быстрым. В один прыжок черной молнией я оказалась над упавшей наземь ведьмой, угрожающе оскалив пасть с огромными клыками. Рокот моего рева разлетелся на километры, а я вдруг поняла, что мне понравилось. Эта сила… это прекрасно!       — Лин! — испугался Алларос, делая шаг назад. Бедный котенок, не понимает, что происходит. — Что ты делаешь?!       — Она ничего не делает, — хмыкнула Митал. — Она лишь испила из Источника Скорби, но ей, видимо, это нравится, да, дитя? — Я рыкнула, облизнувшись, но продолжала скалиться, удерживая Морриган когтями. Рыпнется — распорю ей грудь. — Видишь? Это ее выбор.       — Ты… Митал, — выдохнула ведьма, пытаясь разглядеть в моих глазах признаки подчинения, но не находя их. Нет, милочка, я в полном порядке, чего не сказала бы о тебе.       — Иди сюда, — скомандовали мне, и я неохотно отошла, сев рядом с Старшей.       Алларос, все еще наблюдая за мной блестящими от эмоций глазами, так и не мог понять, что это действительно Митал, и, пока Старшая отпустила Кирана к матери, я тоже смогла подойти к котенку. Вымахала я до полноценных трех метров и теперь гордо возвышалась над миниатюрным, но крепким эльфом. Смачно, как в первый раз, лизнув Лавеллана в щеку, ткнулась лбом в острое плечо, почувствовав, как зарываются пальцы в шерсть.       — Я думал… мы думали, что ты умерла! Тебя не было два месяца, а потом еще тот дракон, Солас что-то почувствовал… — бессвязно шептал мне куда-то в шею котенок, а я лишь вздыхала.       — Lina, — позвали меня знакомым именем, и я мгновенно откликнулась, поворачиваясь к Митал.       Отойдя от потянувшегося за мной Аллароса, я вернулась к Старшей, садясь рядом с ней и Кираном. Детские ручки снова начали меня почесывать, а я почувствовала, что мальчик все-таки волнуется. Не знает, как поступить, чтобы никого не обидеть. Лавеллан и Морриган принялись слушать историю Флемитал, но Морриган… Ведьма не изменилась. Попыталась снова напасть на Митал, забрать сына, но ее лишь грубо вытолкнул из Тени Киран, обиженный, что до кровной матери так и не дошло. Сила Бога ей не принадлежит. И сын — только кровь, никак с ней не связан.       — Идем, дети. — Старшая открыла разрыв, и мы покинули место встречи, оставляя растерянного Аллароса у появившегося элювиана.