Лучше всех

Эд — Ого, сколько книг! Май самодовольно усмехнулся, часто-часто моргая из-за новых линз, которые, по-видимому, ещё ощущались и резали глаза. Эд присел, расшнуровывая ботинки. Рядом у стены стояла книжная башня, заканчивающаяся «Записками чекиста». — Это всё дедовы, — Май неопределённо махнул рукой. — Типа коллекция. И папины по искусству, он у меня музейный работник, искусствовед… Половина — хлам, который давно пора сдать на макулатуру. Вот только у нас все такие занятые, никто не соберётся эти залежи перебрать. Мы привыкли, хотя пыльно, конечно… Папа иногда пылесосит. Раз в месяц. Или раз в год, как пойдёт… Эд закончил со шнуровкой, и Май повёл его глубже по узкому тёмному коридору, петляя между стопками невыразительных томиков, стоящих прямо на полу, между разбросанной обувью, каких-то тумбочек и стульев. Эд в жизни не бывал в таких странных квартирах. Деревянный пол скрипел на каждом шагу, потолок украшала ветшающая лепнина, а из чуть приоткрытых межкомнатных дверей лились полоски белого света. — Какая большая… А сколько здесь комнат? — Пять. И кладовка. Эту квартиру ещё прадед получил. Давно. Предоставили как учёному и партработнику, он был важным человеком, но тебе, наверное, это не интересно… У нас сейчас столько народу… В одной комнате живут родители, в другой — дедушки по отцу. Ещё есть кабинет, но мне туда нельзя. Дед — профессор, и он бесится, когда его отвлекают от работы или высоконаучных размышлений. Хотя, думаю, он там просто дрыхнет. Ещё есть гостиная, но там временно живёт дядя. У него, вообще-то, своя семья, но он с мужем на ножах, и каждый месяц от него театрально уходит. Заявляется к нам, разводит трагедию. Ну и дед его жалеет и пускает пожить. Вот такой цирк. Ну и мои с братом хоромы. Май толкнул последнюю дверь и пафосно взмахнул рукой, приглашая Эда. Комната оказалась перегорожена шкафом так, что в одну из её половин, что была ближе к входу, почти не попадал солнечный свет. — Моё логово. Тут не прибрано, но ты не обращай внимания… Ща, место освобожу. Май скользнул в тёмную половину, сгрёб ворох одежды со стула и той же кучей запихнул в шкаф. Толкнул стул в сторону Эда, а сам рухнул на заваленную тетрадями кровать. Здесь тоже было много книг: стояли на полках, валялись на кровати, стопками копились под столом. Из-за разделения и без того небольшой комнаты, пространства для жизни было мало: помещалась лишь узкая кровать и рабочее место, над которым до самого потолка висели полки. С книгами, шкатулками, какой-то дребеденью: взгляд выхватил соломенную шляпу, теннисные ракетки, старого плюшевого кота… Май осторожно, кончиками пальцев, потёр глаза, а потом щёлкнул выключателем настольной лампы. От желтоватого света в комнатке стало чуть веселее. — Ты это прочёл? — Эд ткнул пальцев в сторону полок. — Ага, — закивал Май. — Я быстро читаю. На книгу где-то ночь уходит. Если совсем не спать. Или две. Всё собираюсь перейти на электронные, чтобы читать с телефона и не тратить деньги и место, но не выходит. Всё-таки бумажные куда приятнее. Вот, смотри: Азимов! Обожаю! У меня почти все его рассказы! И Клиффорд Саймак! Они оба фантасты. Люблю фантастику. Ещё люблю исторические романы, у деда есть куча биографий известных людей. Только не все хорошо написаны. Есть страшно нудные! — Май, ты столько читаешь… Тоже хочешь стать писателем? — предположил Эд, отчего Май заметно смутился: оттянул ворот красной майки, отвёл взгляд. — С чего такие выводы? — буркнул он. — Читать и писать — не одно и то же! — Тогда… профессиональным читателем? Как это называют?.. Критиком? — продолжил Эд, но Май лишь раздражённо повёл плечами. — А кем тогда? Погоди, дай угадаю! Так. Ты любишь читать. Хорошо соображаешь. Мм… Что ещё?.. Май, я о тебе почти ничего не знаю. — Да что тут знать! — резковато бросил тот. — Я хочу стать журналистом. Репортёром. Как отец. Эд сразу представил, как Май рыжей бестией будет носиться по городу с камерой наперевес, гоняясь за знаменитостями и за скандалами… Хотя, наверное, образ из американских фильмов не вполне соответствовал действительности. — Пробовал писать? — Конечно. Я… Я блог веду. О книгах и вообще. О жизни. Пишу рецензии на разных сайтах. Ещё писал рассказы, но их я тебе не покажу. Даже не проси! — Почему? — расстроился Эд. — Я не буду критиковать! — Ну, они не очень хорошие… — честно признался Май. — Графоманство. Так что нет. А что насчёт тебя? Куда поступать будешь? — Май, как обычно, резко сменил тему. И Эд тоже решил быть честным: — На мехмат. — Омега — и на мехмат? — фыркнул Май в свойственной себе манере. — Что ты там забыл? Где потом работать будешь? Омеге трудно устроиться инженером, туда бет в основном берут! — Я об этом ещё не думал, — приуныл Эд. — Для начала нужно отучиться. — Зачем поступать в вуз, после которого у тебя не будет перспектив? — Просто я больше всего математику люблю, — выдал Эд свой единственный аргумент. Под внимательным взглядом Мая стало как-то неуютно. — Думаешь, это плохой выбор? Я не знаю, куда ещё можно. Не думал. — Мм, экономика? Финансы, бухгалтерское дело? — Не знаю… Как-то не хочется… Май с силой сжал губы, протяжно вздохнул и снова бодро воскликнул: — Ладно, не вешай нос! У тебя ещё есть время подумать! Так, приступим к нашим планам! — Май, а зачем ты меня позвал? Тот хитро улыбнулся, а потом зацепил Эда за руку и потащил в другую часть комнаты, которая разительно отличалась от «логова». Из-за большого окна здесь было гораздо светлее. Ажурные занавески и горшочки с фиалками говорили о том, что брат Май — натура романтичная. На стенах висели фотки знаменитостей, на кровати так же неаккуратно валялись вещи: кремовые, салатовые, бежевые. Эду сразу стало неудобно вот так вламываться в чужое пространство, но возникать он не стал, чтобы Мая ненароком не разозлить. Май, не стесняясь, полез в комод и принялся доставать чужие сумочки и флакончики. — Я собирался заняться этим в первую очередь, — он показал Эду маленькую тубу, которая к его удивлению оказался тушью для ресниц. — Ну, до того, как ты внёс коррективы! Чтобы стать красивыми, нам с тобой нужно научиться маскироваться! Краситься! Наводить лоск! Садись! Май толкнул стул на колёсиках поближе к столу с большим круглым зеркалом посередине. Эд хотел было возразить: он считал себя поборником естественности, но слишком уж лихорадочно блестели глаза у Мая. Эд в который раз решил ему не перечить. — Так… Что тут у нас? — Май вытряс на столешницу содержимое косметички. — Карандаши какие-то, пудра… — А точно можно? — Да Колька и не узнает! Смотри, сколько тут всего! — Май по-хозяйски обвёл руками косметику, а потом обеими ладонями схватил Эда за подбородок. — Глаза — карие, волосы — каштановые. Мм, попробуем добавить цвета? — Он выгреб из кучи карандашей тёмно-зелёный и приказал: — Глаза закрыл! Ща стрелки нарисую! — А не слишком… ярко? — пискнул Эд, смущённый таким напором. — Мы этого и добиваемся! Эд зажмурился, чувствуя, как близко придвинулся к нему Май. Близко, Эд ощущал его дыхание на своей щеке. Он почувствовал, как прохладный кончик карандаша легонько коснулся века, повозил туда-сюда, но Май тут же отнял его и раздражённо пробормотал: — Не пойдёт. Эд приоткрыл свободный глаз, решив, что Май передумал его раскрашивать. И увидел, как тот на секунду засунул карандаш в рот, лизнул кончик, чтобы размочить грифель, и снова потянулся им к Эду. А того мурашками пробрало от отвращения. Но как только карандаш снова коснулся века — отпустило. Подумаешь. Немножко слюны. Не так уж и страшно. — Сойдёт! — не очень уверенно подытожил Май после пяти минут стараний. Эд глянул в зеркало: зелёные веки выглядели как-то странно. — Откуда у Коли столько косметики? — Эд осторожно подобрал тюбик с золотистыми блёстками. — Неужели всем этим пользуется? — Ну, нет… Обычно он не трогает ничего. Колька, зараза, и так хорошенький. Это я рыжий, а он — нормальный! У него и брови есть, и ресницы! — с завистью протянул Май, вороша кучу на столе. — А это добро у него ещё со школы. Он тогда в труппу ходил. В театральную. Актёр из Кольки как из меня табуретка, поэтому его подрядили гримёром. Колька всех раскрашивал, руку здорово набил. Очень круто рисовал стариков. Ну морщины там, впалые глаза. Для одного спектакля раскрасил одноклассника в зелёного русала! А ещё у них была постановка для младшеклассников со зверями, там такие крутые коты получились! Рассказывая, Май вытащил из кучи ещё один карандаш, в этот раз тёмно-коричневый, и принялся старательно вырисовывать себе брови. Его собственные и в самом деле почти сливались по тону с цветом кожи. — Колька в семье — отщепенец. Белая ворона, — Май отодвинулся от зеркала, поцокал языком и принялся дальше рисовать. — Ещё бы: отец корреспондент, папа искусствовед, один из дедов вообще профессор, другой учитель… Такая династия! А Колька, дебил, с трояками школу закончил и едва-едва поступил в кулинарный техникум. И при этом бессовестно прогуливает учёбу. Типа, борщ он и так варить умеет, а молодость нужно тратить на веселье! Тусуется где-то целыми днями, у него дофига друзей. И дофига свободного времени. Май отбросил карандаш, и тот покатился, упал со стола. Эд тут же нырнул вниз, подбирая, а когда выбрался, Май уже мазал веки теми самыми золотыми блёстками. — Колька вообще не парится. Мне родители всё детство твердили, чтобы я учился, а то стану как он… А Колька только смеялся. Его дед лоботрясом зовёт. А второй — повесой и гулякой. Это потому что Колька по выходным по клубам шляется, — Май зацепил тюбик с ярко-красным блеском и лихо намазал губы. Причмокнул, отправляя воздушный поцелуй отражению. — Меня с собой звал однажды, но я отказался! Я не какой-то там! Давай и тебе… — Я бы хотел побывать в клубе… — мечтательно протянул Эд, подставляя губы под измазанную в алой помаде кисточку. Май успел провести линию по нижней, как грохнула входная дверь, и в проёме показался высокий русоволосый парень. — И что это такое?! — внезапно появившийся братец-Колька грозно нахмурился. У Эда сердце ёкнуло от страха: их застукали с поличным! Вот это они попали! Он беспомощно оглянулся на Мая, но тот выглядел не менее потрясённым. Одна бровь получилась значительно больше другой, да и вообще на вкус Эда Май слегка перестарался… — Это не то, о чём ты подумал! — невпопад брякнул Май, хотя вряд ли сцена предполагала двойную трактовку. Колька сделал несколько шагов вперёд, по пути сдёргивая джинсовую куртку и отправляя её в шмоточную кучу на кровати, и остановился посреди комнаты, сложив руки на груди. Он старательно хмурился, но выражение угрозы на миловидном лице выглядело комично. Словно зайка сердился. Эд только удивился, насколько они с Маем похожи. Тот же нос, тот же разрез глаз. Оба худющие. Но все черты у Кольки казались мягче, приятнее. И на фоне симпатичного брата Май объективно выглядел хуже. Словно неудачная копия. — Здравствуйте, — прошелестел Эд. Колька уставился на него, заставив в страхе сгорбить плечи, и закатил глаза. — Что это за кошмар? Зачем накрасились? Май, ты теперь в цирке подрабатываешь? Клоуном? Или в травести-шоу подрядился? — Сам ты! — Май едва ли не впервые на памяти Эда не нашёлся со словами. Колька вдруг вытащил телефон и щёлкнул их. Эд даже отвернуться не успел. Щёки обожгло стыдом. — Удали! — тут же заорал Май, а после подскочил и попытался отобрать телефон, но Колька увернулся. — Не удалю! — в тон ему заявил брат. — Сколько раз тебе говорил, чтобы не заходил ко мне? — Это почему? Почему ты меня ненавидишь? — взвыл Май, прыгая вокруг более ловкого брата. — Потому что ты мелкая надоедливая рыжая блоха! — расхохотался Колька, а потом всё-таки пошёл на попятную и покладисто отдал телефон красному как помидор Маю. Тот принялся лихорадочно в нём щёлкать, а Колька весело оглянулся на Эда и поздоровался: — Привет, милый. Ты кто такой? Зачем тебя Май притащил? Он же тебя не заставляет делать ничего плохого? С него станется… — Мы дружим. Я Эд, — представился тот. Колька кивнул и расслаблено рухнул на кровать, совсем как Май получасом ранее. Он как-то разом остыл и теперь просто с любопытством разглядывал Эда. — А вы Коля? — продолжил Эд, от смущения продолжая «выкать» не настолько уж и взрослому парню. — Простите, что залезли без спроса. Просто, понимаете… У нас выпускной скоро и очень захотелось тоже, как вы, ну, быть красивыми. Май хвастался, что у него очень красивый старший брат. Ну и вот… — А? — Колька отчего-то опешил и растерянно посмотрел на Мая. Тот раздражённо дёрнул головой и швырнул в него телефоном, попав в незащищённый живот. Колька рассерженно взвизгнул и едва умудрился подхватить отскочивший гаджет. — А ещё он рассказал, что вы талантливый визажист, — затараторил Эд, пытаясь предотвратить очередной виток ссоры. — Что вы работали в театре. И гримировали артистов. Май решил показать вашу коллекцию косметики, ну и мы... заигрались… — А? — Колька снова смешно вылупился, а потом странным голосом уточнил: — А что ещё он про меня рассказал? — Ну, не очень много успел. Сказал, что вы общительный и что у вас много друзей, — принялся перечислять Эд. — Что вы очень красивый, что умеете хорошо готовить еду, а ещё мастерски делаете грим. Это так здорово. Май, а фотографии тех котов сохранились? И русала? Так интересно! — Ты считаешь меня… красивым и талантливым? — Колька потрясённо уставился на брата. — Я такого не говорил! — беспомощно заморгал красный как рак Май. — Я не такими словами!.. Я не так!.. — Разве? — встрял Эд. — Я подумал… Просто ты так хвастался, с такой гордостью рассказывал… Здорово, наверное, иметь такого классного брата. Май не возразил. Он вообще ничего не ответил. Только несколько раз беспомощно открыл рот и потупился. Они недолго просидели в тишине, а потом Колька очумело встряхнул головой, фыркнул и весело распорядился: — Ладно, клоуны! Смывайте с себя боевой раскрас! Сейчас покажу, как надо…