Сценарное Дело.

Антон проснулся до того, как будильник прозвенел. Мало того, будильник и сам мог дрыхнуть ещё час как минимум. Это Тоша обосрался. Ну, не буквально — в плане, облажался. Первое, о чём он подумал, подскочив на кровати от этого тупого чувства «когда летишь-летишь и падаешь» — почему именно перед учебным днём, который, кстати, реально будет таким, и никто уже не станет с Антоном знакомиться в качестве «льготы на "ничего не делать"», ему приспичило не выспаться. Хотя он и не чувствовал сонливости, но знал, что к концу дня начнёт в трубочку сворачиваться на парте, укрываясь учебниками. Антон, всё же, пытался снова найти ту самую позу, в которой комфортно будет задремать хотя бы; он очень плотно закрывал глаза и, как и обычно, напрягал извилины в голове, чтобы подумать о чём-то успокаивающем — овечек, кстати, он никогда не считал. Все манипуляции у Антона по ощущениям заняли около получаса, но, по факту-то, прошло всего пятнадцать минут. Что ж, этот бой Шастун проиграл. Свесив ноги с кровати, Антон согнулся и, приподняв к себе колени, прижался к ним грудью. На какое-то время парень подвис в таком положении, поймав себя на мысли, что так сидеть теплее, когда тебя, как правило, «по-утреннему знобит». Опешить его заставил звук падения Гулливера — когда улитка забирается на крышку, со временем она отлипает и падает с приличным грохотом. Антон не успел перепугаться, но случившееся заставило его, всё же, встать с кровати и подпрыгнуть от такого же неожиданного скрипа кровати — в темноте любой шорох наводит жуть. Дальше стола Тоша никуда не пошёл. Плюхнувшись на мягкий стул, Антон оттолкнулся ногами от пола и, задвинув самого себя за стол, потянулся за телефоном, стоящим на зарядке. Серёжа Матвиенко, 20:18. Ты там живой ваще? Уже три часа как не в сети;( Если ты променял меня на новых корешей.... Антон вообще забыл про социальные сети в — уже, получается, вчерашний —вечер. Он такое редко за собой замечал, потому что Шастун был из тех, кто постил мемы во вкладку «Близкие друзья», и кто постоянно светится «онлайн» в ВК, отнекиваясь тем, что это исключительно из-за музыки. Ему всегда нравился Интернет, а Серёга, помнит, ругался и говорил, что его бесит, когда Антон идёт рядом и выпадает из их дружеского диалога даже на секунду, потому что «у того чела из параллели новая История, подожди».

Антон Шастун, 4:30. да я лох... прости блин! я в порядке, гулял с одноклассниками после школы один из них позвал меня к себе домой посмотреть на лысого кота О.О его зовут Яйцо

Дальше Антон, посмотрев на экран телефона, провёл по нему пальцем и подумал, что ничего писать уже не будет, продолжит чуть позже, когда друг проснётся. Арсений Попов прокомментировал: открой личку, мне нужно тебе чета показать)) Антон и его полноценные 46 хромосом не видели в комментарии ничего, но одна дополнительная кричала: «ответь ему: "член?)))"». Парень склонился к первой своей сущности и подумал о том, что он же из будущего, когда будет читать свои старые переписки и просматривать всю страничку в социальной сети, обрадуется, не найдя там такой убогой и неловкой шутки. А что ты уже сделал для своего будущего? Шаст даже не удивился тому, что, видимо, Арсений целенаправленно нашёл его страницу, скорее воспринял как обычный интерес. Нажав «принять», он зашёл на страницу Попова и смог лучше разглядеть его аватарку, которая в маленьком кружке казалась каким-то бензинным ядерно-токсичным пятном. На фотографии Арсений стоял на фоне неоновой вывески «77», склонив голову вправо, он смотрел в камеру с прищуром, а одет точно как те стильные мальчики из сохранённых картинок: худи с разноцветными спиралями, цепи на шее, то ли голубая, то ли какая-то светло-сиреневая бандана на голове — из-за неона цвета не различить. Антон пролистал ещё пару фотографий и учёл, что они все качественные и красивые — видно, одноклассника фотографирует профессионал своего дела. У него под фотками еще были очень забавные постироничные подписи, которые совсем не сочетались с модной картинкой. Арсений Попов, 4:36 короче покажется мега тупым но прикинь я тебя знаю :D

Антон Шастун, 4:36 ну так... стоп. ты вообще о чём?

Арсений Попов, 4:37 у меня друг фоткает и верстальщик короче а я пишу статьи в школьной газете и мы как-то с ним в год чемпионата делали заметку про юношеские команды футбика счас чистил комп, удалял всякие доки и наткнулся на ворд с той заметкой чекай [Фотография] Шаст ткнул на фото, когда оно ещё не успело прогрузиться. Перед ним через пару секунд раскрылось изображение, которое было ему знакомо буквально с первого взгляда — это был стадион, на котором занимался Антон в день, когда получил свою первую травму. Там стояли он и его друзья, прижавшись спинами к воротам; он очень хорошо помнит тот момент — у их тренера брали интервью и тренировку даже сократили, что бывало редко.

Антон Шастун, 4:44 пиздец.............. ты там был?

Арсений Попов, 4:45 нее, я тогда болел штоль выезжал вот мой друг и наш педагог, прям в воронеж типа практика была у нас журналистская так что вот да 😎 я тебя знаю ещё давноо

Антон Шастун, 4:47 ты заставил меня кикнуться О.о я столько флэшбеков словил сейчас это очень классно... и жутко

Арсений Попов, 4:49 а может и судьба..... а ты чево не спишь? У Антона резко заболели глаза. Он потёр их пальцем, одновременно задаваясь вопросом: «реально, вот че я не сплю?»

Антон Шастун, 4:52 я не знаю я проснулся резко просто и чета :/ а ты?

Арсений Попов, 4:55 я даже не ложился я смотрел кино и писал и рисовал и ещё ел кукурузу из банки... Мило и смешно, блин. Антон улыбнулся, увидев сообщения.

Антон Шастун, 5:01 а как ты выживешь завтра?

Арсений Попов, 5:02 завтра физра есть физрук мне кореш, он разрешает мне у него в кабинете поспать и с ним разрешает :D

Антон Шастун, 5:03 АХАХАХА извини но ты дурик......... я тоже блин так хочу...:( НЕ СПАТЬ С ФИЗРУКОМ!!!

Арсений Попов, 5:05 ВХАХАХВХП Я ТОЛЬКО ХОТЕЛ СКАЗАТЬ ОРУ Закрыв ладонью рот, Антон тихонько гоготал, чтобы не разбудить папу и маму. После, в ту же ладонь он протяжно зевнул и почувствовал, как глазам стало тяжело смотреть на яркий экран. Парень обновил страницу и увидел, что Арсений в эту же секунду вышел из сети и стало как-то даже...грустно. Антон обернулся к террариуму с Гулливером. Темнота заставляла разум парня представлять улитку каким-то инопланетным чудовищем — свет от фонаря за окном падал на стенки террариума так, что отбрасывал большую, огромную даже для Гулливера-настоящего* тень на пол. Глазки-рожки, будучи пятном тени, растекались по плинтусам и стенам, медленно передвигаясь. Жутковато. Антон долго наблюдал за гермофродитным театром теней, и этот экспириенс так гипнотизировал, что, незаметно для самого себя, парень задремал, подложив себе ладонь под щёку. • • • • Вероника встретила Антона в школе комплиментом: — Выглядишь как мопс. — Мило? — Нет, Шастун, — Ника саркастически усмехнулась и кивнула головой. — Сморщено. «Сравнение офигенное», — подумал Антон, с неохотой вытаскивая учебники из рюкзака. До урока всего ничего — будет литература, — так же, как и в запасе жизненных сил Шастуна: ни-че-го. Глаза уже слипались, но отрубиться не давали шум в классе и банальная совесть. — Ученики и ученицы, доброе всем утро, — в кабинет очень скоро вошла высокая женщина, и, пускай звонка ещё не было, все разом замолчали и подняли на неё глаза. Понятное дело, что это и была учительница литературы. Она развернулась к ученикам лицом, вытянула вперёд руки и сложила их в замóк, прижав к груди. Женщина выглядела очень хорошо и вызывала в Антоне подсознательное доверие...и смущение от того, что не знает её имени и отчества. Учительница осмотрела ребят, кивнула, позволив сесть. Затем, коротко вздохнув, перевела взгляд на Антона. Конечно же, блин, на Антона. — Вижу новые лица, — она не улыбалась, но всё равно была милой. — Здравствуй, меня зовут Ланге Анна Эдуардовна, и я преподаю литературу. Учитель протянула Антону ладонь, и он очень бережно её пожал. После этого, не пойми откуда, возникла неловкая пауза: Анна Эдуардовна продолжала смотреть на Шаста, а он не понимал, что от него ждут и торопливо уводил взгляд. — Шаст, просто представься, — Вероника шепнула это, но услышали, сука, все в кабинете и уставились так на него так, словно он посреди центральной улицы с голой жопой встал. — Да, извините, меня зовут Антон Шастун, да. — Очень приятно, Антон. — Мне тоже, да. — Ну, что же, начнём урок, — Анна Эдуардовна отвернулась, чтобы взять с трибуны учебник, и только тогда Шастун выдохнул, опустив плечи. Он наклонился над тетрадью, лениво перелистнув пальцем обложку. — Я облажался? Ника повернулась к Антону и тоже наклонилась, чтобы её не было слышно. — Ещё что придумал? Нет конечно, не накручивай. Фигня же. Если бы так работало, то Антон за свою недолгую жизнь сделал бы куда больше: например, всё-таки подошёл бы к той девочке из параллели в Воронеже три года назад, чтобы сказать ей, что она милая, и он бы хотел позвать её на осенний бал... Он бы много что сделал. — ...но мы поговорим о его произведении, которое, как и многая великая русская классика, остаётся актуальным и по сей день, особенно для вас, дорогие подростки, — Анна Эдуардовна вещала за трибуной сдержанно и позитивно, приятно для ушей. Антону даже хотелось послушать, но он просто не смог сосредоточиться на теме урока, когда заметил, что Арсений не пришёл. «Так странно», — подумал Шаст. — «Вчера... ну, сегодня ведь переписывались, он не сказал, что не придёт». Он повернул к себе руку и глянул на часы. Может, опаздывает? На физкультуру-то явно должен придти. Не вот прям у Антона паранойя: он смог отложить тему с Арсением в сторону и заставил себя хотя бы записывать под диктовку то, что говорила Анна Эдуардовна, особо и не вникая в суть — хотя бы допёр, что про «Отцы и дети» говорят. Прямо за Антоном сидела и очень противно чавкала жвачкой та самая девочка, которую очень впечатлило его футбольное прошлое — Лолита Васнецова. Когда Ника и Антон переписывались, она рассказала, что, естественно, у Лолы прозвище «папина дочка», но не только из-за фамилии — отсылки к сериалу детства — её «парню» двадцать семь лет, и она без умолку о нём говорит. И без умолку, сука, чавкает. Антона это максимально сильно выводило из себя, но он не знал, как сказать, чтобы не показаться придирчивым. Прошла секунда, и вот он уже развивает логическую цепочку: «если я сделаю ей аккуратное замечание, то это же будет моё стремление сделать себе комфортно, а в моём комфорте нет ничего плохого; хотя, в теории, я могу и потерпеть, всего-то тридцать минут до конца урока осталось...но всё равно же неприятно, блин...». Сегодня с трезвостью у Шастуна не вяжется. — Лолит, блин, ну потише можно жевать, а? Ника шикнула на одноклассницу, сидящую позади и вроде быстро отвернулась, но получить небольшое замечание от Анны Эдуардовны успела. Хотя, по Нике не скажешь, что для неё это что-то значило. Учительница не оставила и Васнецову без внимания: — Лолита, выйдите, пожалуйста, из кабинета и вернитесь без жвачки во рту. Без особого энтузиазма Лола поднялась с места, оперевшись на ладони о парту, и шагнула вперёд, случайно задев бедром плечо Антона. Она прошла как-то кривовато, споткнувшись о рюкзак Паши, который сидел на первой парте соседнего ряда, и вышла из кабинета. Урок, в принципе, спокойно продолжился за увлекательным обсуждением характеристики персонажа Базарова: Антон даже смог ответить и получить пятёрку в журнал. Несмотря на свою продуктивность, Шастун постоянно напоминал себе написать Арсению на перемене, потому что его беспокоило, куда тот делся, всё-таки; потом, он заметил, что и Лолита не вернулась в класс, а до конца урока всего три минуты. — Домой задаю сочинение-рассуждение по цитате Писарева, — Анна Эдуардовна аккуратно вытерла руки от мела и осмотрела класс. — Все записывают? Кто-то кивнул, поэтому учительница продолжила: — Пишем цитату: «Умереть так, как умер Базаров, все равно, что сделать великий подвиг». Сочинения собираю вначале урока, так что будьте, пожалуйста, готовы. Если нужен какой-то материал по теме — загляните в нашу библиотеку. Анна Эдуардовна, очень осмотрительно спустившись с трибуны, попрощалась с учениками и ровно со звонком вышла из класса. — Лолита не вернулась, — собирая в портфель тетради, сказал Антон. — Это нормально для неё, — Ника ещё что-то дописала и захлопнула тетрадь с тихим шлепком от глянцевой обложки. — Она может курить пошла, а может вообще с уроков ушла. — Честно, я думал, что у вас в классе каждый второй отличник. — Третий, — наконец, Ника встала и пошла вперёд Антона к выходу. — Мы и правда все хорошо учимся, но дисциплина страдает у каждого. Даже Мороз — у него очень крутая успеваемость по «физ-ре», причём он правда очень выносливый и занимался лёгкой атлетикой лет пять. — Я не удивлён, правда, — Шастун усмехнулся. — Он шёл на КМС даже, — Ника чуть прикрикнула, потому что из-за гула и гама, что младшие классы устроили в коридоре, было очень плохо слышно. — Но его интересует больше уличная тусовка. Шастуну даже стало как-то не по себе. Он вдруг задумался о том, что такую возможность наверняка очень легко потерять, но она такая хорошая же... — Все тут теряли возможность пробиться, — Вероника как будто услышала, о чём Антон думает. — хотя... вот Арсений, правда, больше всех за них хватался и хватается... Он сейчас вот пробует всё, насколько мне известно. Ника как-то грустно это произнесла, отчего Антону показалось, будто бы ей тяжело или неприятно говорить об Арсении. Но спрашивать он не стал, конечно же. — Нихрена шпала! Позади Антона раздался громкий пацанский возглас — не настолько громкий, чтобы это услышали все, но достаточно для того, чтобы Шаст обратил на него внимание. Вероника шикнула «бляха, это одиннадцатый, забей и идём», потянув одноклассника за рукав рубашки. — Ого, — быстро пробегая-подпрыгивая по коридору, Антон немного запыхался. — Это меня уже ненавидят, типа? — Он дебил, — Ника посмотрела назад, удостоверившись, что комментатор остался на месте и не следует за ними. — Просто косят эти одиннадцатиклассники под школьников из сериалов и думают, что пиздец какие важные. Вероника остановилась у высокой двери, у которой не было ручки и, подковырнув пальцами край двери, приоткрыла её, а Антон смог открыть полностью, чтобы впустить их обоих в раздевалку. — Наши гендерные пути здесь расходятся, — с насмешкой Вероника вытянула руку, чтобы показать Шасту, где мужская раздевалка. Он поблагодарил Нику, ещё посмеиваясь над её шуткой, и зашёл в дверь. Ну, ни с чем не спутать. Запах пота, вперемешку с ароматом «как батин одеколон» дезодорантов, конечно, не манил и вовсе не радовал — был привычным ещё из Воронежа, но резал глаза и нос каждый раз как в первый. Антон прошёл в самый дальний угол, потому что заметил там Петю — он его знал и держаться рядом с ним было комфортно. И безопасно. Парни пожали друг другу руки и молча переодевались. Рядом с Антоном Дима Позов кропотливо завязывал шнурки и, когда встал и заметил Шаста, вдруг сказал: — Тох, блин, перед «литрой» как-то забыл сказать, — парень поправил очки на переносице и почесал нос. — На большой перемене, после этого урока, давай сядем где-нибудь в столовой вместе, и я тебе передам инфу от Нины Николаевны. — Да, без проблем, а по поводу чего? — Там про ЕГЭ в основе, не боись. — Скорее, больше очко поджимается, — Антон нелепо почесал за затылком, провожая Диму взглядом. Мужская раздевалка в принципе начала пустеть, и Шастун вышел почти последним, волнительно поправляя свою мешковатую майку с принтом граффити на груди. Спортивный зал был большой и светлый — не то что в воронежской школе, где, казалось, лампочки висели со времён советского союза и светили не то что тускло, а скорее как-то пыльно. Антон оглядывался по сторонам, и его пробирала ностальгическая дрожь по спортивным атрибутам и в целом обстановке — он думал над тем, чтобы постараться вернуться в спорт, но всё чаще приходил к тому, что хотел бы сделать это не в своём городе, уже не в том окружении и не с теми тренерами. Возможно, у него есть шанс реабилитироваться здесь и сейчас. — 10 «Г»! В строй, чё как первый раз? Из-за двери в дальнем конце спортивного зала вышел невысокий мужчина. Для своего роста и миниатюрного вида он имел сильный голос и хорошее телосложение. Ну, почти спортивное, но отклонения от этой характеристики, скорее, были возрастными, нежели «наетыми». Весь класс собрался сначала в кучку, мельтешась и перебегая с места на место, а потом встал в ширенгу. — Антон, — Смирнов окликнул его с самого начала ряда. — Мы по росту строимся, вставай первый. Глупо было оборачиваться и искать глазами кого-то выше себя, но Антон именно так и поступил. Было неловко, Антон почувствовал себя очень непутёвой моделью на убогом кастинге, пока шёл мимо всех своих новых одноклассников до начала ряда. Было стрёмно? Да. Накрутил ли себя Антон? Да. Он шёл всего пять секунд, но за это время он уже успел и постесняться своего тела, взглянув на широкие и массивные плечи парней его класса, и постесняться своей майки — ну, вдруг, принты — это «не тру». В целом, Шастун встал на своё первое место уже не совсем уверенным в чём-либо мальчуганом. Удивительное же это чудо человеческое — загоны. — Ро-а-авняйсь! Сми-р-рно! — Шаст аж подпрыгнул от того самого низкого, но звонкого голоса учителя. — Вижу новые лица. Ну, Шаста это уже задолбало, честно сказать. Как бы эгоистично и самовлюблённо это не звучало. Во всяком случае, Антону уже хотелось быть частью коллектива, а не выбивающимся из него без причины звеном. Физрук подождал пару секунд и после своего «вольно» встал напротив Антона, которому было ужасно неловко смотреть на учителя сверху. — Антон Шастун, — Шаст пошёл на опережение, чтобы не акцентировать на себе внимание. Итак, сука, первый в строю. — Кривошеев Роман Дмитриевич, учитель физкультуры и отныне, твой хороший друг, — мужчина осмотрел Антона с ног до головы, а потом снова посмотрел парню в глаза. — Спортом занимался? — В футбол играл. — Вот и видно, — Роман Дмитриевич усмехнулся и потёр пальцем нос. — Ноги-то спортивные, вижу, а вот с руками надо работать. В этот момент Антону показалось, что на его ноги смотрят ну вообще все в зале, хотя прямых доказательств этому не было. Он сильно распереживался, и начал переступать с ноги на ногу еле заметно, потому что почувствовал себя неуютно после комментария физрука. В конечном итоге, тот от Шаста отвязался и влепил всем семь кругов по залу наяривать. Антон бежал, опустив голову вниз, пускай и знал, что так нельзя — на тренировках говорили, что может закружиться голова, но ему было всё равно, потому что его дурную башку ловчее кружили эти неловкие мысли о себе несуразном и стрёмном. Он бежал и не вникал, каким это образом, или по счастливой случайности, ему удавалось не влетать с ноги в тех, кто присел прям на пути завязать кроссовки. — Я видела, что ты испугался, — Вероника нагнала один темп с Антоном и бежала справа от него, двигая руками взад-вперёд у груди. — Я не пугался, фух, блин, — на бегу разговаривать тяжело. — Просто неловко. — По какому поводу, Шаст? Антон мало того что бежал и не мог сосредоточиться на движениях, так ещё и особо не был готов к разговору. Даже как к функции, потому что хотелось бы не задохнуться и не отбросить коньки на финише. Хотя, уже не точно. — Зачем блин оно тебе?— Антон остановился, раскинув руки. — Зачем ты спрашиваешь? Ника на секунду поморщилась так, словно это был мимический тик. Он смотрела на Антона с вопросом, мол «в смысле зачем?», но этот безмолвный жест ничего не дал ему. — Потому что беспокоюсь, эм — для Ники это казалось совсем понятным. Антон задрал голову и выпустил воздух через надутые щёки. — Мы что, друзья, чтобы ты меня расспрашивала сейчас?! Шаст одёрнулся и вытаращил глаза. Ника закрыла глаза. По сторонам бежали их одноклассники, периодически тыкая их за то, что «встали на проходе»; Роман Дмитриевич прикрикивал и не раз просил их бежать, но это было как в слоу-мо — что-то пошло не так. Шастун вспомнил всё самое нехорошее, сложил всё это в голове и понял, что ситуация с Никой в режиме прямого времени уже входит в это «нехорошее». Антон не то сказал, и не так сказал, и не хотел говорить. Антон просто не хотел разговаривать. — Я не..я не так сказал.! Ника очень быстро поморгала и постаралась улыбнуться, но получилось только поджать губы так, что аж кожа вокруг них побелела. — Ты всё так сказал. Так, как не нужно было, Антон. И она не сразу ушла. После сказанных слов она не убежала, не обиделась. Она не развернулась к нему спиной, гордо отдаляясь от него, она не стала скандалить... она даже средний палец ему не показала. Разве что, перед тем, как всё же продолжила бежать круг, сказала: — Можешь рассказать, когда сам успокоишься. И всё. Она дала ему выбор и очень вежливо поступила. В отличие от Антона. • • • • В столовой было ужасно шумно, что выводило Антона...да его всё выводило после физкультуры: мало того, что с Никой не поладил, так ещё и Роман Дмитриевич не засчитал ему бег за то, что он стоял десять минут на одном месте. Первый учебный день ещё даже не закончился и чувствуется, что Шаст либо сейчас расплачется, либо сбежит с уроков. Дима Позов вёл Антона до столовой почти ничего не говоря — по пути он что-то внимательно вычитывал в учебном журнале. В общем, Диме особо не до Шаста было. Но когда они вошли вглубь столовой, одноклассник улыбнулся Антону, захлопывая журнал. — Тох, заваливайся! Дима пропустил Антона вперёд, чтобы тот сел за стол. Коряво поднимая свои длинные ноги, он еле втиснулся на лавочку и подвинулся, чтобы Дима тоже смог сесть. — Чекай, такая тема, — Дима разложил кучу бумажек, листочков и развернул свой крутой ежедневник. — Во-первых: у нас с сентября начинаются профильные курсы к ЕГЭ. Ты решил, что сдавать? Для Шастуна этот вопрос не был сложным: он давно решил. И вообще, для него было немного странным признать, что есть те, кто доходит до одиннадцатого класса и не знает, что ему делать. Слишком много времени убить, чтобы всё равно находиться в растерянности. — «Матан» база, история и «литра», — оттараторил так, словно зубрил. — Блин, мы вот только «матаном» различаемся, — Дима выдохнул, достав самую нижнюю бумажку из кучи. — Вот, тут расписание всех курсов, и... Староста ругнулся под нос и нервно постучал пальцами по столу. — Блин, Антон, если тебе не сложно, пожалуйста, перепиши расписание, а то оно у меня одно, а распечатать тебе я, дурик такой, забыл. Дима так запереживал, но Шастун заверил, что это буквально дело на три секунды и беспокоится не о чем. Достав ручку, Антон писал, слушая параллельно то, что рассказывал староста: о научных конференциях, что помогут при поступлении, о олимпиадах всяких; рассказывал, что сам планирует всякие вебинары покупать, чтобы готовиться к экзаменам. Антон слушал его очень внимательно и отмечал для себя, какой Позов, всё-таки, забавный — старостой в воронежской школы у Антона была очень мерзопакостная Лера Щукина, у которой странно стучали брекеты когда она говорила. Шаст дописал всё, что нужно, получил от Димы ещё несколько брошюр — по большей части всё это было для родителей. — Так грустно, что ты только к маю пришёл, Тох. — Это почему? — В конце года ужасно тяжело учиться, а тебе ещё бы и познакомиться со всем вокруг успеть. Антон волнительно вздрогнул, ещё оставаясь сидеть на своём месте, в то время как Дима уже вылез из-за стола. — Я тебе, если что, буду рад помочь, — Позов чуть отошёл в сторону, пропуская Антона. — Ты парень неплохой, так что можешь обращаться. Антон улыбнулся. — Спасибо. Только Шастун повернулся вперёд, как перед его глазами оказался кто-то яркий. Он так быстро подлетел, что Антон и не успел сразу понять, что это Арсений. — Здарова! Дима вмиг вскипел. — Блять, Арс, — Позов схватил Арсения за предплечье и подтянул к себе, чтобы тот услышал. — Сколько можно просыпать? Я заебался тебе «н-ки» ставить. Арсений неловко посмотрел в пол, а потом резво подпрыгнул на месте, подтягивая рюкзак за плечи. — Я больше не буду так. — Себе не пизди вот! — Да я честно... Дима покачал головой, не особо доверяя. Сказав что-то вроде «чтобы на следующем уроке был, или я тебе горло перегрызу», староста поспешил в учительскую. Антон с Арсением остались в столовой. — Я есть хочу капец, Тош. — Ну так...поешь? — Идея класс, — без всякого веселья ответил Попов и, развернув к себе рюкзак, полез в передний маленький карман. Только сейчас Антон заметил у одноклассника накрашенные чёрным ногти. — Блин, очень красивые ногти! Антон никогда не был против такого, пускай и в обществе мальчиков с маникюром не вот прям с хлебом и солью встречают; выглядело это действительно классно и для Шастуна в какой-то мере смело. Да и сделано всё было аккуратно, поэтому почему бы и не сделать комплимент. — Ой, блин, спасибо, — Арсений выудил из кармана маленький тканевый кошелёк с динозавром. Антону было неловко смотреть за всеми совершенными Арсом действиями, но он заметил, что у одноклассника так много всяких маленьких интересных вещей: цепочки на штанах, значки на шнурках кед, брелки на рюкзаке. Арсений и сам выглядел как «интересная» вещь. — Ты динозавров любишь? — Я их обожаю, — жестом позвав Антона за собой, Попов пошёл в сторону буфета. — Я всё про них знаю. — Мне в детстве нравились, помню. — Я в детстве их боялся, — заплатив за шоколадку, Арсений доброжелательно поблагодарил буфетчицу. — Будешь? Арс раскрыл «кит-кат» и предложил Антону откусить. Тот, конечно, отказался. Парни вышли из столовой. Поднимаясь по лестнице, Антон вновь задумался о случае с Никой, пока Арсений в тишине дожёвывал шоколад, и получилось так, что он не заметил, что ступенек на одну меньше, приподнял ногу и оступился так по-дурацки, подскочив от маленького испуга. — О чём ты так задумался, м? Арсений зашуршал фантиком и сложил его в карман. — Что-то случилось. — Да ну, — Антону, честно, было ужасно неловко делиться чем-то с одноклассником — он боялся показаться надоедливым. И вообще, вся эта тема с доверием к новому классу Шасту, конечно, нравилась, но было как-то необычно — он хотел открываться, но боялся последствий. Возможных последствий. — Говори как есть, не стесняйся. — Ну, мы с Никой повздорили. Я, точнее, облажался. — А она тебе нравится? Арсений прокашлялся в кулак и повернулся на Антона. — Да...нет, не могу так сказать, — ыыы, как же неловко. — Она красивая и всё такое... — Ахахха, Тош, не старайся, — Попов завернул за угол и прямо за пару шагов до кабинета остановился. — Ника с Ирой...ну...они вместе. Шансов нет. Антон выпучил глаза. Ему хотелось протянуть «да лааадно?», как настоящая сплетница, но Арсу, кажись, врать было не за чем. — Понимаю твоё удивление, — Попов, наконец, пошёл, с усмешкой добавляя. — Класс у нас в целом интересный такой, ещё узнаешь.