Запах солнца

Let me under your skin © Melanie Martinez — Soap

      Новый день принес с собой тяжёлую голову и боль в спине. В голове будто скопилось много-много мыслей, и все они так и норовили выскочить наружу, что девушке пришлось открыть глаза. А спина протяжно ныла, словно тысячи русалок внутри неё запели свою заунывную песню. Но оттого не менее настоящую. Люси села, устало облокачиваясь на дерево, хватаясь ладонями за рассыпчатый песок, но тот песчинками выскальзывал, убегая, силясь вырваться на свободу. Прекрасная метафора потраченного впустую времени.       Спать на песке — пусть и горячем, но потом, к сожалению, почти остывшем — не самое лучшее, что могло произойти с ней. Спина все ещё ныла, и Хартфилия устало прикрыла глаза, норовящие снова закрыться. Не выспалась. Люси просто не выспалась, вот и объяснение того состояния, что нахлынуло на неё. Даже странный свет во сне — это не из-за него она такая уставшая.       Сегодня важный день. Если уж она оказалась в месте, известном лишь по догадкам, то стоит узнать, найти людей, чтобы понять, где же девушка находится. Вдруг это тот самый мир Веры, в который она хотела попасть вот уже несколько лет? «Ерунда», — подумала Люси, поднимаясь и поправляя рубашку. И вправду, нельзя ведь выдавать желаемое за действительное, верно? Осмотревшись, Хартфилия решила идти на запад: говорят, первые города возникали аккурат на западе, где Великое море кусает пески островов.       Солнце слепило, не давая рассмотреть то, что перед ней. Девушка скинула обувь, надетую с утра с уверенностью, что так будет лучше, в которой скопилось много-много песка. Наверняка он думал, что нашел свое пристанище в ботинках Люси. Но не так быстро, мистер Песок! Ваше место намного лучше, нечего загонять себя в рамки, когда вокруг такой простор!       Горячий воздух доносил песчинки сухого песка и странный запах жара. Девушка чувствовала, как пустынный ветер окутывает её, пытаясь забраться под плащ. И правда, для плаща жарко. Она сняла плащ, сворачивая и укладывая его в сумку, проверила, не выпала ли вчерашняя находка, и продолжила свой путь.

***

      Песок кусал босые ступни, хотелось пить, а впереди было ничего — и песок. Океан песка без намёка на что-то живое, без намёка на воду. Люси очень хотелось сдаться и сесть, но она упрямо шла вперёд. Если ты задумал что-то сделать — делай это до конца.       На западе что-то мерцало солнечными бликами. Озеро? Ничего, она как раз туда и идёт, что бы то ни было. Девушка очень устала, в её голове тысячи раз пронеслись мысли о напрасности всего этого путешествия, о том, что в храме было бы лучше, спокойнее… А что есть это спокойствие? Ежедневные стычки с мисс Брик? Сальные намёки мистера Бина? Нет, такое спокойствие Люси променяла бы на несколько таких пустынь. Нам всегда кажется, что лучше там, где нас нет.       Блик приближался. Приглядевшись, Люси увидела странный кэб, от яркости которого приходилось жмуриться. Он был неестественно красного цвета, с жёлтыми колёсами и голубыми занавесками, которые выглядывали наружу. На фоне приевшейся желто-белой пустыни кэб смотрелся аляповатым и выбивающимся из общей картины. Быть может, на то и была установка.       Поравнявшись с девушкой, кэб остановился, и оттуда выглянул мужчина маленького роста с седой головой в разноцветном костюме. Он улыбался восторженно-мило, словно был рад встретить кого-то в пустой пустыне среди песков и кактусов.       — Девушка, у вас всё в порядке? — радушно произносит незнакомец, осматривая светловолосую Люси с убранными в хвост волосами, в мужском костюме и с испуганными глазами. — Вы меня не бойтесь, я еду в Харгеон, если вам нужно, можете доехать со мной.       — Ха-харгеон? — несмело спрашивает девушка, рассматривая странного старика с улыбкой до ушей. «Именно так, — подумала Люси, — его улыбка действительно до ушей». Название странного города удивило её. Да и кто знает, что на этом континенте есть.       — У нас есть одно всем известное правило: путникам пустыни нужно помогать, — произнёс пожилой мужчина, пока девушка усаживалась. — Вы знаете эту легенду?       Люси оглядела абсолютно чёрное оформление кэба и забавно контрастирующего с ним пассажира. Тот махнул вознице, и они тронулись. Дорога плавно вела на запад, как раз куда и шла девушка. Но о плавности мыслей в голове путницы нельзя было сказать того же: они роились, словно аккуратные пчёлки на солнечно-жёлтом одуванчике, разлетались по знойному ветру, который уносил воздушные семена-мысли навстречу режущим солнечным лучам.       Спотыкаясь об аляповатое средство передвижения и возницу в широкополой шляпе, солнечные проказники пытались пробраться внутрь, но тёмные изнутри шторы не позволяли им этого сделать, поэтому внутри кэба сохранялась блаженная прохлада.       — Какую легенду? — не поняла Люси, глаза который привыкали к темноте.       — Ах, точно! Простите мои манеры! Я Макаров, организатор ярмарки в Харгеоне! А вы?.. — он вопросительно глянул на девушку, и, услышав короткое «Люси», продолжил: — У нас есть не легенда даже, а какая-то старая-старая примета: если встретишь путника в пустыне — обязательно довези его до ближайшего города, если ему это нужно. Так однажды удачливый Локвуд Великому помог, а тот его удачей вознаградил. Так что, считай, ты моя удача! — он рассмеялся, разглядывая девушку. В том, что ей точно нужна была помощь, он не сомневался. — Ой, прости, ты, верно, пить хочешь? — Макаров протянул ей бутылку. Девушка благодарно кивнула, жадно глотая воду. Для неё вода самого солёного моря была бы сейчас на вес золота. Да и сколько весит ваше золото, если вода в этих краях дороже всего на свете?       — Спасибо вам. Я путешествовала и как-то внезапно наткнулась на эту пустыню. Даже названия её не знаю, — «да и где я сама, не знаю тоже».       — Это пустыня Тусклых Солнц. У неё очень странное название из-за — опять же — легенды. У нас тут всё на легендах. Да и сами мы по-своему легенды — древние, скоро рассыпемся и станем вот этим песком, по которому мы с тобой едем, — старик рассмеялся. И правда — они все здесь легенды, видевшие Великих ещё такими же людьми, как и они сами. — Как ты думаешь, что случается с солнцем, когда оно затухает? Правильно, оно осыпается звёздными песчинками. У нас тут много солнц затухает. Не поверишь, но про это тоже есть история. Я тебе могу мно-о-ого рассказать. А мне ещё и твоя история интересна.       Внимательно слушающая девушка замерла. Что она может рассказать? Что убежала из Храма? Что ищет того, что не знает? Что верит в то, что что-то сумеет изменить?       — С детства мечтала что-то новое увидеть. И как повзрослела — путешествую. Хочу весь мир увидеть! — восторженно-лживо воскликнула Люси, стараясь не смотреть на собеседника, а то догадается ещё о чём-то. — А сейчас вот совсем средства закончились, наверное, на пару месяцев осяду в вашем Харгеоне. Пустыня пустыней, но спать на песке не слишком удобно.       Боль всё ещё стреляла где-то в пояснице, но уже с унывающей силой. Даже она устала болеть, а уж что говорить о путнице. Она всё ещё боялась, не была уверена в своих действиях, но отступать поздно. Побудет в Харгеоне, поищет работу, а дальше — только вперёд. Главное — она на свободе, она теперь сама может распоряжаться собой.       Это чувство опьяняло её. Безграничная свобода, к которой она стремилась всю свою сознательную жизнь, все её попытки вдохнуть жизнь, по-настоящему распробовать её раскрылись перед ней. Остаётся только не опьянеть от счастья.       — О, не поверишь, но у меня есть идея, где тебе можно остановиться. В моей гильдии Торговцев как раз нужны рабочие руки, будешь помогать в главном зале, а об аренде комнатки я договорюсь. Ну, как тебе, Удача? — Макаров рассмеялся такой идее и игре слов. Но он верил в удачу так, как верили его предки, а они всегда говорили, что это в их мире без магии величайшее из даров.       Люси не верила, что всё так просто. Она была немного наивной, немного безрассудной, но уж точно не доверчивой. Это место слишком странное. И фамилия мистера Локвуда не давала ей покоя: как он затесался в островную легенду?       — Это всё очень здорово, мистер Макаров, — она повысила голос, чтобы заглушить возражение соседа на её громкое «мистер», — но я не понимаю, чем заслужила всё это. Вы уверены, что стоит нанимать встреченную в пустыне девушку? — «а мне — соглашаться».       — Ох, Люси, ты не переживай. Мы должны помогать друг другу: на этом и держится наш мир Воинов. Тут никакого волшебства нет, и мы самые обычные.       Люси замерла. «Мир Воинов»? Но ведь не мог же талисман мистера Локвуда перенести её в целый другой? Что, если в легенде был не просто его тёзка? Путница совершенно ничего не понимает.       Мысли и догадки перелетали с одной кочки умозаключений на другую. Девушка терялась в предположениях, не понимая, чему верить. Но она со странной уверенностью приняла тот факт, что Макаров не лжёт. От него исходило добродушное молчание. Лишь голова Люси гудела не хуже паровой машины.       — Да, конечно. Простите, что сомневаюсь. Просто в нашем ми… — она запнулась, сделав вид, что закашлялась, — городе не принято так безоговорочно верить всем.       — А, ты из Южных Провинций? Тогда понятно, почему ты ушла, — «ни черта непонятно», — подумала Люси. — Вы все там недоверчивые такие, потому что от задир-магов пришли. Ты можешь подрабатывать в «Хвосте феи», это наша торговая гильдия. Будешь помогать Мире, в городе сейчас много разных людей, ей не помешают лишние руки. А вот, кстати, и она! Ну, в смысле, гильдия!       Путница не заметила, как песчаная дорога сменилась брусчаткой, и посреди пустыни возник город. Высокие пальмы, мягкие улочки, вереница серых домов, а где-то вдалеке слышался шум моря, знойный пустынный ветер встречался с солёным свежим морским бризом, разнося соль и песок вокруг.       Мир Воинов из-за отсутствия магии был впереди Мира Магии, как бы смешно это ни звучало. Самая почётная профессия у этих людей — изобретатели, а воинами могли быть лишь потомственные солдаты — им принадлежала власть, армия и всеобщая любовь.       В отличие от магов, воины поддерживали дружественную атмосферу между городами, воевали лишь с преступностью, иногда с собой, а иногда и с призраками прошлого, отчего так сильно и любили всякие легенды.       Пустынные области на этом континенте принадлежали главам гильдий, которые входили в Совет Глав, состоящий при короле. Этакие помощники самого главного человека в стране. Так и было. Совет Глав принимал решения, помогал Совету Изобретателей и Совету Воинов. Научный прогресс, торговля и благополучие — таков был девиз этого Мира. Они только магов не любили лишь за то, что те не любили их.       Кэб остановился около трёхэтажного здания, сделанного из красного кирпича. Вокруг что-то гудело, внутри шумело, а песок, который был повсюду, подхватываемый морским ветром, норовил спрятаться на лбу прохожего, цепляясь за каплю пота. Было жарко, несмотря на близость моря. Жарко, солёно и очень будоражаще.       Люси казалось, что в её жизни что-то незаметно перевернулось. Точнее, очень даже заметно. Пару дней назад она разносила печенье для выскочек-магов, мечтала выбраться из Храма и стать настоящей. В идеале — касающейся. Сейчас Люси дышала полной грудью, ловя жизнь каждой клеточкой тела. Ей хотелось смеяться просто от того, что она смогла. Оказалась в месте, где тебя не назовут безродным щенком лишь из-за того, что Великие обделили частицей магии, забыли. Но Люси верила, что не забыли, что всё куда сложнее, чем она сейчас думает.       Страха перед новым не было — было лишь предвкушение чего-то настоящего, самого-самого лучшего и невероятного. Девушка уверена — она справится. И потому, распахивая дверь в новую жизнь, она зажмурилась не только от удовольствия, а ещё и от солнца, что заполонило небольшую комнату.       Макаров, как и обещал, выделил путнице комнату в гильдии за часть заработной платы в главном зале. Мира выглядела добродушной, мягкой, как зефир, и напоминала матушку Анну из Храма. Сработаются. Люси уверена, что они сработаются. Люси сейчас была увереннее пустынного ветра, колыхающего голубую занавеску из распахнутого окна.       Он будто играл с ней, то толкая её в комнату, то забирая побыть снаружи, показывал ей мир. Только ему невдомёк было, что она накрепко пристёгнута, что она на своём месте, в то время как он, играясь, искал свой дом. Найдёт ли?       Солнечные лучи тоже зашли в гости, пробежались по белым листам бумаги, лежащим на столе, оставили на стене кусочки тени девушки, склонённой над столом и аккуратно выводящей пером мелкие буковки. Почерк Люси был крохотным — тоже прятался от всего и от всех, как и она сама. Но ему нравилось ложиться в маленькую строку, словно в кроватку, и засыпать спокойным сном.       Ветер нашёл себе новую игру — лохматить светлые волосы девушки, перебирая прядь за прядью, словно заботливый цирюльник (только кровь не пускал!). Он тронул воздушной рукой перо, незаметно коснулся странного предмета — в нём фигурки трёх миров переплетались, трогали друг друга и так по-семейному обнимались, словно самые настоящие братья — без ссор, размолвок и споров. Они были едины в этом талисмане, не дрогнувшем под прикосновением ветра.       Проказник-ветер, до невозможности жаркий, словно сейчас была не полночь, а полдень, пробежался по свешенной с кровати руке девушки, тронул край зелёной рубашки и снова вернулся к волосам, пытаясь заглянуть в сны путницы.       И если бы он мог, он бы увидел, как в её сновидениях розововолосый юноша что-то огненно-ярко объясняет, а солнечноволосая девушка внимательно слушает, повторяя себе постоянно: «Ну и приснится же». Приснится всякое, а вот слова «помоги мне выбраться» запомнятся навсегда.       Но ветер — бестелесный, эфемерный лишь гладит солнечные волосы, и задевает, пытаясь проскользнуть бесследно на заполненную лунным светом улицу, лёгкие листы с выведенными размашистым почерком словами:

«Впусти меня в свою душу».