Запах солнца

All those rumors, they have big teeth Oh they bite you © Lorde  Green Light

      Узость пространства заполнила голову девушки. Люси вскрикнула, просыпаясь. В комнате было душно, а в мыслях — тесно. Хорошо, что утренний зной пустыни не проник ещё и туда, было бы совсем не по себе.       «Доброе утро, Лу!» — проносится звонким голосом в голове. «Нацу? — думает девушка, слыша мужское «угу», — вообще-то меня Люси зовут. И у меня как-то слишком много в голове мыслей. Они как будто… э… не мои». «Они мои!» — радостно заявляет парень, довольный этим. В его жизненном опыте ещё не было такого — делить одну голову на двоих, а Нацу любил жить по принципу «в этой жизни нужно попробовать всё». «Что за ребёнок…» — устало выдохнула Люси, игнорируя протесты юноши из её головы. Как есть ребёнок.       Теперь ей надо было привыкнуть, что всё, что творится в её подсознании, синхронизируется с мыслями розововолосого. «А если я… — Люси трясёт головой, о чём она только подумала, о Великие! — глупости. Не вздумай смеяться, раз уж занял добрую часть моей головы, слышишь, Нацу?».       «Я ненадолго тут, — отвечает, — у меня не так много силы, она спала-спала, а теперь её активировать надо. Но ты зови, если что», — почему-то девушке кажется, что он подмигивает и широко улыбается. Ловелас из кинжала.       В планах Люси не было разговорчивого двухсотлетнего парня, но зато с точностью в сто процентов он был в её голове. Стихший ночью ветер сегодня не заглянул и даже не разворошил листы. Сегодня было слишком пустынно в воздухе, как будто тысячи солнц опустились в молекулы воздуха. В носу свербило солнце.       До полудня оставалось около трёх часов, а значит, самое время спуститься по широким дубовым ступеням, радостно поприветствовать всех и отправиться помогать Мире. Было немного боязно — девушка всего лишь второй день здесь, но нутро заполняло давно позабытое ощущение дома. Интересно, что сегодня испекла Мира?       Пахло оладьями и мёдом. Пряный запах поглотил Люси, и та, спеша, поприветствовала пепельноволосую барменшу, съела пару оладий с мёдом, запила каким-то ягодным напитком и поспешила поднести их сидящим на прежнем месте мужчинам. Макао и Вакаба с улыбкой поздоровались с ней, выпили теперь не только за Миру, но и за недавно прибывшую Люси, пожелали хорошего дня и продолжили прерванный появлением официантки разговор. Душа полнилась медовой патокой и семейным теплом.       — Ну, как тебе спалось, Люси? — облокачиваясь на стойку, спросила Мира. Всё было приготовлено, из ранних посетителей — только Макао и Вакаба, остальные ещё вяло просыпаются — для здешнего зноя это обычное дело, никак не хочется вставать с кровати.       — У вас весьма своеобразная погода, — хмыкнула Люси, присаживаясь. «О-о-ой, ты ещё в Магнолии не была», — протянул где-то в мыслях Нацу. Девушка шикнула на него, потому что Мира начала говорить.       — Это в порядке вещей для Харгеона, если хочешь задержаться — привыкай и учись видеть плюсы в этом! У нас, знаешь, во время Ярмарки только так людей много, в остальное время мы в песках и жаре прячемся. В полдень вообще страшно будет, не советую высовываться — вмиг сгоришь, — пепельноволосая улыбнулась, будто что-то вспомнила, — как мои оладьи сейчас, — и упорхнула на кухню.       — В следующий раз поплотнее закрою окно, — пробормотала Люси, отпивая услужливо подготовленный Мирой стакан воды со льдом. «И правильно, а то про Ветер тут знаешь какие легенды ходят, у-у-у», — издевался внутри неё парень. Солнечноволосая думала, что, оставив кинжал в ящике стола в комнате, он пропадёт из её головы, но, казалось, розововолосого стало только больше. «Конечно, силы восстанавливаются! А тебе и говорить со мной не хочется, да?»       Ответить Люси помешал приход Миры. Бармен поставила на стойку горячие оладьи, долила ещё холодного лимонада с мятой в стакан девушки и мило улыбнулась. Вообще всё, что делала Мира, было мило, да и иначе быть не могло.       — А ты же из деревни магов, да? Мне Макаров по секрету сказал, не волнуйся, я никому не скажу, — она поднесла палец к губам и рассмеялась. — Это всё предрассудки, на самом деле, у нас многие с магами сотрудничают: товары, заряженные магической силой, ценнее золота. Но некоторые сторонятся. Смешные они. — Девушка прикрыла рот ладошкой, хихикнув. В действиях Миры всё было идеально, некое совершенство. Если скажете, что гильдия держится на Мире, дубовых столах и атмосфере — не ошибётесь.       — Говорят, у вас там холоднее, чем у нас. И солнца меньше, — заинтересовано произнесла беловолосая, поглядывая на Люси. Ту будто пронзило что-то нехорошее, она совсем забыла узнать хоть что-нибудь про загадочный город магов в Мире Воинов. На минуту девушка замерла, не зная, что ответить. Мира, списав всё на не очень приятные воспоминания от места, где официантка родилась, продолжила: про магов у нас вообще жуть какая ходит, но их услугами не брезгают. Магически закалённый предмет всегда лучше обычного, пусть хоть и сделан второй будет из платины. Вы, наверное, из-за климата такие, как бы помягче, а то вдруг задену, холодные, — Мира отвлеклась на приветствие очередного посетителя, выплывшего из комнат для постояльцев. Девушка любила поболтать, что-то рассказать, но о себе говорила совсем мало, никому не доверяя достаточно. В её глазах плескалось море.       Маги и вправду холодные, Люси была согласна с барменшей. Даже не так, маги до остервенения отмороженные, они как будто жизнью обижены. Конечно, давняя война воинов (которые, собственно, и напали первыми) и магов обозлила обе стороны и испортила и так не очень приятельские отношения. Но они в разных мирах, отчего и им самим, и всему мирозданию спокойнее.       Вечно стремящиеся к порядку маги не терпели хаоса воинов. Те же наоборот — совсем не понимали, как можно быть такими эгоистичными и скрупулёзными. Для обоих миров достаточно было просто понять, что каждый из них может жить в ладу с другим и самим собой.       Харгеонцы были распаренными, с открытой душой и знойным сердцем. Даже те, которые жили севернее Пустынь, не видевшие солнце месяцами, но так жадно вдыхающими морозные ветра и ловящие первый солнечный луч. Казалось, в Мире воинов пылала сама жизнь миллионами сердец каждого из его жителей.       — Плесни саке что ли, — послышался мягкий голос справа. В нем заключался самый твёрдый стержень, который Люси когда-либо слышала, столько силы было в этом мягко раскатившимся, разлившимся по залу голосе. Стул скрипнул, когда на него села шатенка с карими глазами. — Йо! — Она протянула светловолосой руку, на что та несмело её пожала.       «О, это же Кана! Как будто только вчера с ней виделся, она не меняется», — пронеслись мысли Нацу в голове девушки. Люси всё больше интересовало, кто страшнее всех её обманывает насчёт возраста: гильдия или Нацу?       — Не пугайся, я Кана, вчера виделись. Наверное, Мира уже насплетничала что-то про меня, — она добродушно улыбнулась, игнорируя слова бармена о том, что та никогда в жизни не сплетничает. — Мира, не куксись, подлей ещё немного, — та отсалютовала Люси стаканом. — За знакомство.       «Но мы же не знакомы», — промелькнуло в мыслях Люси. «Это Кана, она знает о тебе куда больше, чем ты можешь подумать». А соседство с Нацу не такое уж и плохое, если он будет появляться в нужный момент. «Люси, чего ты такая серьезная?..»       — И за встречу, — выпила Кана, переводя запьяневший взгляд с официантки на Миру. Макаров обычного человека просто так бы не привёл, а ещё ощущается от неё кое-что. Ну, всё туфта, у неё завтра тяжелый день: нужно будет достать вина из погреба гильдии, любовно протереть каждую бутылку, проверить, как на свету играют пузырики и как плачут виноградные соки. Кана любила свои вина иногда больше, чем людей.       Хотя нет, немного неверное утверждение. Люди для Каны казались чем-то игрушечным, глиняным. Она могла дотронуться до них своими способностями — и они, поддаваясь, побежали бы менять свою судьбу. От судьбы не убежишь. Здесь все в это верят.       Гадалка не была пьяна, она лишь вдыхала горчащий запах алкоголя, соединяла его с запахом мёда — ей отчаянно хотелось смеяться и откусывать пышные оладьи, влекущие своим запахом. Вкусовой оргазм. Кана только так немного вульгарно могла отзываться о стряпне Миры, и это было наивысшей похвалой, что она и не стала утаивать.       — На здоровье, Кана, — смущаясь, улыбнулась бармен, а затем поправила белоснежные волосы, собранные в высокий хвост, и удалилась на кухню — скоро обед.       Люси заинтересованно разглядывала женщину. Та обаяла невероятной атмосферой, окружающей её. К ней хотелось тянуться, с ней хотелось говорить. Что-то необъятно далёкое и величественное ощущалось в ней.       — Вина могут говорить и воздействовать на людей, а мои и подавно, — рассмеялась Кана, пронзая Люси карими глазами. Но путница не из робких, она подняла на неё молочно-карие глаза — и это первая их точка соприкосновения. — Ладно, не пугаю, ты мне нравишься. Есть в тебе что-то такое, что в Нацу было. Жажда верить, — она по-хозяйски прошла за барную стойку, достала прозрачный стакан, плеснула туда саке и протянула его Люси. — Угощайся, это тоже моё, баловалась на досуге и поделилась с Мирой. Всё высокоградусное здесь — моё, поэтому наслаждайся, я плохого не посоветую.       Кана говорила много, часто меняя тему с одной на другую. Полёт ее мыслей было не поймать, да и не нужно это было. Всё выстраивалось по какой-то только ей понятной логике, следовало друг за другом, вязалось узлами. И Люси нравилось развязывать её узлы и разгадывать ход мыслей торговки. «А в своей?» — издевательски прошелестело в её голове и рассыпалось задорным смехом. Нацу был рядом, что одновременно и отталкивало, и радовало — что-то внутри ещё настораживало её, не давало свободно общаться с новыми людьми.       — Ты, если что, приходи ко мне. Я погадываю на досуге, угощу своим любимым ежевичным, — женщина встала, плавно качая бёдрами, но, несмотря на выпитое недавно саке, твёрдо стоя на ногах. У Каны был один секрет: чем яснее мысли, тем твёрже походка. А её мысли были яснее пустынного неба в полдень.       Часы в главном зале пробили полдень. Людей в зале прибавилось, здесь все любили просыпаться к двенадцати, глотать пустынный жар и жить. В гильдии верили, что полдень насыщает силами, что это кульминация дня.       Для Люси полдень был развязкой: ещё в Храме в двенадцать часов дня разрешали отдохнуть перед обедом, расслабить уставшие мышцы ног и выпить вязкий кисель. Верили почему-то, что он способствует разработке пищеварения, но девушка и задумываться не хотела — ей было вкусно, спокойно, и было время потянуться на здоровье, не то что в ранний подъем с утра. А пару дней назад в полуденный зной она встретила Макарова, вчера узнала о Гильдиях и Ярмарке, а что же сегодня? Что будет после полуденной всеобщей кульминации?       А были ароматные блюда, приготовленные Мирой — как она успевала, Люси понять не могла, но это, видимо, было её призвание, о котором не распространяются. Как сказала барменша между строк, Воины так сильно хотели хоть немного магии, что Великие наделили их призваниями. У кого какое — а никто и не знал, но все видели, восхищались и не пытались завидовать — не видели в том смысла, каждый из них по-своему уникален.       Людей становилось всё больше, они выплывали из комнат первого и второго этажа, растворяли закрытые, прятавшие от полуденного зноя двери гильдии, усаживались за столы и говорили, говорили. Слышался смех, громкое чавканье, стук бокалов — напитки Каны пользовались особой популярностью — и тишина объятий.       — Люси, отнеси, пожалуйста, это Леви, — Мира поставила перед девушкой поднос с лёгким салатом. — Уж не знаю, как она этим наедается, но если ей нравится — я с радостью нарежу, — она долила в стакан апельсиновый сок, мякотью расплескавшийся по краям — настоящий, сочный, пряный. Оранжевое солнце на подносе.       Официантка подумала, что это её шанс — познакомиться с девушкой, которая работает с книгами. Может, она посоветует ей что, как-то зарекомендует себя. «Ты забыла что ли, Люсь? — устало потянулся в её мыслях розововолосый парень, — у нас же так много дел впереди, что ты там удумала…» «Да ну тебя, я, может, талант!» — самонадеянно произнесла Люси и задумалась. И вправду, с чего это она взяла, что писательство ей под силу? Может, она ещё та посредственность…       «Чу за пессимизм, дорогая? — она буквально представила, как Нацу протянул ей руку, выдёргивая из меланхолии, — пока не попробуешь — не узнаешь! Но сейчас давай пока, пожалуйста, займёмся кое-чем другим и постараемся выбраться из твоей головы». «Вот и старайся», — хмыкнула девушка, хватая поднос и направляясь к Леви. В любом случае, она успеет всё и сделает так, как задумала, Люси верила в это.       Синеволосая устало облокотилась о деревянную спинку лавочки. Перед ней лежала новая книга, с автором которого Леви решила поработать. Издательница вчитывалась в эти слова, была вдохновлена, но ужасно устала. А завтра ещё и Ярмарка. Ну и что делать, как всё успеть вообще? Позвать, наверное, нужно Гажила из библиотеки, он, должно быть, уже совсем устал. Леви хихикнула. Миниатюрной девушке до безумия хотелось апельсинового сока.       Мира как всегда угадала, и новенькая светловолосая девушка принесла её любимый салат и стакан апельсинового сердца. Красота-а-а. Сегодня Леви обязательно дочитает эту книгу.       «Леви как всегда занята, ты зря это затеяла», — пробубнил Нацу, пока Люси расставляла на стол тарелки, — её сейчас лучше не трогать, правда. Иначе она на нас, ой, тебя, Гажила натравит», — он рассмеялся. Конечно, она же теперь делит тело не только сама с собой, но ещё и с неугомонным двухсотлетним юношей, беда-а-а.       Девушка решила сейчас не беспокоить синеволосую, на что та с благодарностью подняла на неё взгляд и протянула ей наспех написанную записку. В ней мелким аккуратным почерком было всего одно слово — «библиотека».       Леви умела видеть таланты издалека, зажигать огни в мире слов, её собственном и горячо любимом мире, но сейчас у неё совершенно не было на это времени. Она начеркала всего одно слово, которое, как ей всегда казалось, знает ответы на все-все вопросы, которые были или будут заданы, вопросы, ютившиеся в уголках глаз новенькой. Она сама там выросла, в этом огромном, соседнем с винами Каны помещении, полном высоких полок и жёлтых от времени страниц в кожаных обложках. Там ей было спокойнее, но это пространство так поглощало Леви, что она могла затеряться на пару дней. Кажется, стоит сказать Гажилу, что она нашлась.       И вправду, библиотека. Как Люси могла об этом забыть? В ней всегда можно отыскать что-то, что подскажет тебе решение главной проблемы — как достать парня из кинжала и головы. Правда, первый вопрос звучит как-то нездорово, а второй — слишком романтично.       «Вообще-то они связаны. Вытащишь из кинжала — пропаду из головы. А что ты будешь делать, если привыкнешь ко мне, а?» — в его голосе не было издёвки, это было сказано настолько искренне, что Люси опешила. Девушка привыкла не привязываться ни к кому, но кто знает, жизнь — штука непредсказуемая.       После обеда Мира отпустила её погулять пару часов, заглянуть в интересные места. Люси так уверенно говорила, что её любимое место — библиотека, что бармен не сдержалась, отвлеклась на пару минут и проводила солнечноволосую в сердце гильдии — библиотеку.       Несмотря на подвальное помещение, было сухо. Люси поняла, что это всё из-за климата. Не пахло сыростью, было прохладно и величественно в тусклом свете свечей. Мира сказал, что при желании можно зажечь дневной свет, пойманный изобретателями в лампы, и станет совсем как днём. Пахло старыми листами толстых книг, ванилью и свечным воском.       Высокие стеллажи упирались в потолок, лестницы из дерева, прислонившиеся к ним, как бы заигрывали с полками, целовали книги воздушными поцелуями, цеплялись за них пространством. Книга за книгой, полка за полкой, всё в одном, только этому месту ведомом порядке, но оттого правильном, насущном.       Барменше пришлось уйти — её ждали посетители, она предупредила, что сегодня вечером будет наплыв гостей, чтобы Люси не задерживалась, предъярмарочный день, надо всех обеспечить хорошим настроением и вкусной едой, надо же завтра заключить как можно больше выгодных сделок? Девушка пообещала, что она всё успеет, только отдохнёт совсем немного — и обязательно вовремя вернётся в гильдейский зал.       Темноволосый парень с длинными волосами и безумно отталкивающей внешностью возник перед официанткой слишком внезапно. Было в нём что-то пугающее заставляющее кровь леденеть. «Да не бойся ты так, это всего лишь Гажил!» — успокоил её Нацу. Она, конечно, ничего не поняла, но панике перестала поддаваться: было в тоне парня что-то ностальгическое и душевное, а не страшащее. Внешний вид бывает обманчив.       «Мой друг. Лучший. Жаль, конечно, что тогда так всё вышло… — розововолосый задумался, а Люси лишь хмыкнула вопрошающе, — они с Леви вместе работают, он для её книг обложки делает, самые дорогие и самые лучшие — его производства. Тут он или снова вдохновение ищет, или Леви потерял. Если последнее, передай, что она в зале, он только рад будет», — было в этих словах что-то печальное, что рвало сердце девушки на куски. Как же должен был чувствовать себя парень, вырванный из жизни на так много лет? Что думали о нём все его друзья и близкие?       «Да им прямо сказали, не бойся! Мне грустно иногда, но я не сдаюсь. Я тебе всё-всё расскажу, — Нацу будто бы оправдывался, неловко почёсывая розововолосый затылок, — у нас торопиться нельзя, примета плохая», — в его голосе слышался смех — и всё же прекрасно было, что парень так быстро переключался с грусти на что-то хорошее. Теперь к целям Люси добавилась ещё одна — узнать правду о нём и, быть может, завуалировать и поместить в книгу. Да, точно, так она и сделает!       — Эй, — окликнул её Гажил, облокачиваясь о стеллаж. — Мелочь синеволосую не видела? Леви зовут, я уже устал, — казалось, в нём нет никаких манер и воспитанности, но когда он заговаривал о Леви, что-то смягчалось в его глазах. Люси кивнула, поясняя, что та в главном зале. Парень выругался, впопыхах поблагодарил и исчез в огромных дверях, ведущих к лестнице наверх.       «И что искать будем? — протянул Нацу в её мыслях, смотря, как Люси застыла у полки с детскими книгами. — Эй, и что ты хочешь найти в детских сказках?» — скептически добавил парень, смотря на мир глазами Люси. Его молчание за всё то время, пока она работала, видимо, окупится сейчас сполна.       «Её», — кивнула Люси, доставая давно известный ей сборник сказок для детей. На обложке переливался на свету нарисованный знак единения миров — круг в треугольнике, с помощью которого она перенеслась в Мир Воинов. Ничего, только драконы на страницах, истории о Великих, легенды — много легенд (видимо, воины воспитывались так с детства) — песни, стихи и еле видимая надпись на последней странице в истории про горы, которые однажды превратились в людей. «Камни умнее людей», — прочитали одновременно голоса в голове Люси. Нацу хмыкнул, не понимая, что это вообще такое и зачем, путница же попыталась вспомнить эту сказку, которую она слышала от мамы.       Однажды один маг, умеющий оживлять предметы, по случайности оживил горы. И те, проснувшись, говорили так долго, что на соседние деревни очень часто сходили снега от их шума. Тогда жители отыскали этого мага и приказали ему вернуть всё, как было. Но он растерялся — он ещё не был искусником — и всё, что он мог сделать, это превратить горы в големов, немного похожих на людей. Им так понравилось ступать каменными ногами по земле, что они захотели стать людьми. Они желали этого так отчаянно, что Создатель превратил их в людей. Так и появились каменные волшебники.       «Никогда не любил эту историю», — проговорил Нацу, зевая. «Это для детей, если ты не знал», — съязвила Люси, продолжая читать историю за историей. Её так увлекли детские сказки, в которых миры были едины, маги и воины не конфликтовали, а волшебство незримой тенью протекало от буквы к букве. «Люси, а тебе не пора ли?» — уточнил парень, уставший слушать размеренное чтение девушки. Признаться, его привлекал её голос и строй мыслей, с ней было легко.       Как библиотека была сердцем гильдии, так Мира была её душой. Она вечно что-то стряпала, что-то разливала, что-то пекла, что невозможно было представить гильдейский зал без неё. Она также была замечательным собеседником и всегда была готова помочь. Поэтому Люси, припозднившейся на десяток минут, она ничего не сказала, лишь поставила перед ней несколько подносов для постоянных и новых посетителей.       Зал гудел. Кто-то что-то рассказывал, приходили всё новые и новые люди, пространство заполнялось незнакомыми лицами. Мелькали и знакомые: Гажил да Леви, громко спорившие, Кана, весело болтающая с Макао и Вакабой. Других пока девушка не знала, но с радостью хотела бы со всеми познакомиться.       Время пролетело быстро. Полуденный зной сменился вечерним, разгулялся пропавший утром ветер, забежал на запах вишнёвого компота в стены гильдии, помахал спадающими на лицо белоснежными локонами и вновь полетел по своим делам. Дел у ветра хоть отбавляй: с песком поиграть, поколыхать занавески и спрятаться в морских волнах.       Закат на море казался Люси чем-то невероятным. Он вдохновлял её больше, чем всё вокруг происходящее. Ну, может быть меньше, чем вся эта история с Нацу. Но эти кусочки вишни на воде, расплавленные в тумане песка, крики чаек и шум бьющихся в истерике волн поглощал её сознание. Девушка была околдована морем, оно застывало в её глазах и разливалось по венам. Ей самой хотелось бы быть морем.       «Это ты зря, — улыбается Нацу, — тут считают, что море — это слёзы врагов, преимущественно, магов. Так что лучше мечтай стать чем-нибудь хорошим». «Хорошим», — пронеслось эхом в её голове вслед за Нацу. Он весь день был сегодня рядом: утром, за работой, в библиотеке, рассказывал по дороге в порт об улицах, об этих домах и снующих туда-сюда людях, ловил какие-то запахи её носом и смеялся слишком оглушающе в ей голове. Путнице было спокойно с ним, а его смех совсем не раздражал.       Улицы города и вправду построил сумасшедший перфекционист, кстати, тоже из «Хвоста феи», но это было так давно, что даже Нацу не знает. Ему хотелось на чертеже обойтись прямыми линиями и доказать всем, что параллельные прямые пересекаются, как мечи в схватке сильнейших воинов. Поэтому и город похож на какую-то сюрреалистичную схватку песка и моря.       Вопрос о возрасте города, участников гильдии и самого Нацу волновал Люси слишком сильно. Ей казалось, что её грамотно так обманывают, а идти на поводу было сильно не в её характере. На минуту ей даже подумалось, что Харгеон — город ненастоящий, игра сознания, в которую её, совсем малышку, погрузил Локвуд, чтобы добраться до закоулков её магической силы. Спрятанный в песках, укутываемый морем Харгеон пленял её с солнечной макушки до кончиков пальцев. Но пора просыпаться, милая Люси.

У всех этих слухов есть острые зубы, И они укусят тебя.