Мой наркотик с чарующим именем

Back in time  — Доброго дня, Гарри. Том Редлл, повелитель темной магии, стоял в центр комнаты, облачившись в симпатичную иллюзию. Темные непослушные локоны доставали ему до плеч, чуть поглаживая мантию при каждом вдохе. Лицо с ироничным выражением глаз могло принадлежать как восемнадцатилетнему юноше, так и сорокалетнему войну. Однако глаза у него точно были старые, наполненные ошибками прошлого. Как можно быть настолько старым и молодым одновременно? От этой мысли становилось жутко.  — Мы поставили точку. Зачем ты пришёл? Нет доброты в том, чтобы обманывать ложной надеждой. Надеюсь, ты слышишь меня. Я не хочу снова на тебя смотреть и продолжаю с тем же упорством считать количество полумесяцев на ладони. Раньше эта капля боли помогала. Шелест мантии и матрас проседает под его весом. Слишком близко. Завладевает личным пространством, почти вынуждает поднять глаза. Заклинание для уничтожения следов бессонных ночей срывается автоматически. Беспалочковая магия всегда выручает. Не сомневаюсь, заметил. Интересно, как ты ощущаешь магию? Чувствуешь колебания пространства, различаешь по запахам или, может быть, видишь потоки. Как же мне хочется задать этот вопрос. И не только его. Ты ведь просил подготовиться к следующей встрече. Что значит: «Гарри, возьми себя в руки и пойми, что тебе нужно». Знаешь, я готовился. Не только проигрывал в голове моменты нашей встречи, но и думал над тем, что бы мог спросить, будь я в адекватном состоянии. Составил список вопросов, и теперь сдерживаю себя, чтобы их не задать. Однако это просто, из-за твоих слов, сказанных в тот злополучный вечер. Иногда я думаю, зачем согласился, что ожидал от этой затеи? Счастливого конца?  — Зачем? Я услышал обжигающую горечь в голосе и поднял взгляд. Радость от встречи затопила, на мгновение промелькнула даже надежда. Однако она убилась о пол, когда я понял, на что ты смотришь. Рубцы на запястье. На сгибе три параллельных шрама. Физический эквивалент отчаянья, мольба, мечты о том, что ты придёшь, заставишь бросить лезвие и обнимешь. Оказывается, в жизни не бывает чудес. Там, где синяя линия вплетается в кожу, два глубоких, рваных. Свежие. Сделанные в попытке добраться до смертельного исхода. И быть с тобой рядом, хотя бы мысленно, но вечно. Получилось, видишь? Я помню эти ощущения: постоянная дрожь переходила в боль, утекала с каплями крови. Я помню эти ощущения: руку жжёт и одновременно охлаждает, будто под маленькие лохмотья кожи, прямо в оголённые мясо, задувал ветерок. Я помню и не забуду никогда. Сначала стало легче, правда. Как будто с кровью уходили переживания, тревоги за тебя. Странное ощущение: наконец ощущать хотя бы что-то и ничего одновременно. Мне всё казалось, что, если моя жизнь кончится, что-то изменится. Я смогу убить плохую часть себя и начать заново нормальным. Я пытался стать свободнее, ломая себя. Я хотел понять, кем являюсь, изучая сны, мысли, поступки. Я искал смысл существования в учебе, Квиддиче. Я хотел разглядеть себя в других, найти того, кто поймёт, всё время забывая: чтобы узнать, кто я, просто стоило прислушаться к себе. Как тебе такой ответ на вопрос? Однако вслух произнес:  — Не имеет значения. В твоем взгляде и опущенных плечах сквозила фраза: «Глупый, маленький мальчик». Отрицать бессмысленно, спорить тоже. Тьма наступала даже в твоем присутствии. Хотелось кричать: «Прогони её», однако слова утонули в твоей ярости.  — Не точку. Мы договорились подождать, пока ты закончишь школу. И по прошествии этого времени вернуться к этому. Снова взгляд на покрывало. Уходи, умоляю. Забери Эклипсу и воспоминания о той неделе, о нашей первой встрече. Боль, наверное, твоя верная подруга либо ты управляешь ей, ибо ты, Том Реддл, для меня её концентрат. Наверное, это и есть любовь. Когда заметив чье-то отсутствие, ты ненавидишь его больше всего на свете. Даже больше, чем любишь его присутствие. — Ты полон страсти. Желания и страха. Не знаешь, чего именно желаешь, и не признаешься в своем страхе. Но ты их ощущаешь так сильно, что задыхаешься. Очередная головоломка от тебя. Великолепные дневниковые записи подростка. Однако депрессия помогает не сидеть на месте, потому что самая сладкая месть — саморазвитие, осознание того, что я становлюсь лучше и ты меня потерял. И никогда больше не найдет. Хорошо, мстить мне хотелось не всегда. Были моменты, когда я желал тебе счастья и душевного покоя и одновременно с этим мечтал, чтобы в сердце у тебя что-то переворачивал, когда ты думал обо мне. Если думал… Я старался скучать всё тише и тише. С надеждой когда-нибудь научится просто помнить. У меня получалось. До новой встречи с тобой.