19. «Это будет весело»
25 января 2020 г., 07:48
***
«Нет ничего более родного, чем мужчина, нуждающийся в заботе» — Януш Леон Вишневский, «Молекулы эмоций»***
Боль в горле была настолько сильной, что сделать глоток воды стало проблематично, а температура до такой степени превысила нормальные показатели, что пришлось задуматься о принятии таблеток. Самое ироничное, что таблеток от простуды в коробке с медикаментами не оказалось, и принимать было нечего. Ночная прогулка с Акселем, которую я сейчас вспоминаю с теплотой, тогда явно не пошла мне на пользу, так как к вечеру стало слегка прохладно, даже несмотря на тёплую толстовку, покрывавшую моё тело; однако, клянусь, я бы пошёл на это ещё раз, если бы он, как и прежде, составил мне компанию. Домой я вернулся таким счастливым, что и описать трудно. Мы решили остаться друзьями. Да, наверное, это было единственное из того, что можно было сделать. Радует одно — я всё-таки ему нужен. После утреннего кофе, который я не осилил и наполовину и воздушного золотистого омлета, часть которого так и осталась лежать на тарелке нетронутой, я наскоро принял горячий душ, натянул первую попавшуюся футболку, а на ноги надел кроссовки и заторопился к метро, чувствуя, что немного опаздываю. Опоздания были моей плохой привычкой, которая не очень положительно ценилась в среде как моделей, так и актёров, и с которой людям так или иначе приходилось смиряться. Эту неисправимую привычку я перенял от мамы, а от меня впоследствии и сестра. Какое же это счастье — иметь такого понимающего папу! И я сейчас не о своём отце говорю, как можно изначально подумать. Я говорю о Давиде, который стал для нас с ребятами названным «папой». Его не сердили мои опоздания, и он не наседал на меня из-за них; наоборот вместе с Акселем, который постоянно меня подкалывал по этому (и не только этому) поводу, шутил и не раз заставлял краснеть в присутствии остальных, но никогда, ни разу это не было со зла или с издёвкой, поэтому обижаться не приходилось. К слову, мой родной папа к моим тотальным опозданиям относился не так снисходительно, так как был в корне другим, но и не гнобил, так как понимал, что от этого ничего не изменится. Когда я уже шёл по коридору школы, повернулся поздороваться с шедшим позади меня Лео, который весело помахал мне рукой и крикнул, чтобы я поторапливался. И тут, немного ускорив темп, но смотря по-прежнему на Лео, я вдруг в считанную долю секунды очутился на полу. Голова закружилась, и на секунду рассудок помутнел, но вернул меня в чувство Аксель, которого я, очевидно, сбил. Он склонился надо мной и с беспокойством положил руку мне на спину. — Макс, ты в порядке?.. Я не был в порядке. Казалось, будто тело хочет извергнуть всё то немногое, чем я завтракал, но усилием воли я заставил волну тошноты отступить и, хватаясь за протянутую им руку, постарался привстать. — Всё в порядке. И прости, что сбил. Улыбка вышла кривая, и он это заметил. — У тебя лицо бледное, тебе плохо? — с участием спросил друг, подозрительно осматривая меня с головы до ног, как будто ожидал, что мне станет плохо и я упаду. Плохо мне и вправду было, но ноги ещё держали, поэтому я начал идти, думая о том, как бы ничем не выдать своего дурного самочувствия. — Акс, я не выспался, ничего особенного как для ночной птички. Беглый взгляд на него, и мне стало так смешно, что я едва сдержался, чтобы не рассмеяться на весь коридор: когда Аксель с его милым детским личиком делает серьёзное лицо и плюс ко всему ещё суживает глазки, становясь подозрительным... Господи, это так смешно! Разве можно быть настолько милым?! На ходу убеждая его в том, что всё прекрасно, я подбежал и обнял «папу», который тут же заключил меня в свои крепкие объятия. — О-о-о, вы только посмотрите на них, — мигом нашёлся Лео. — Это срочно нужно снять. Сними их. Да не меня, дурак, их снимай! — давал он указания Робену, пока тот, немного подтупливая, настраивал камеру на телефоне, запечатлевая этот трогательный момент, за что потом получил по яйцам от Акселя. Шуточно, правда, и тем не менее. При съёмке одной из наших с Акселем сцен мне стало настолько дурно, что я, ничего не говоря, быстро побежал в туалет, извергая то, что даже не до конца успело перевариться в желудке. Это была неприятная особенность моего организма, родом из детства: когда я заболеваю, меня всегда тошнит. Так как я решил, что и так справлюсь, таблеток по дороге не купил (я без того ужасно опаздывал, о каких таблетках речь), то и не смог предотвратить этой реакции, понадеявшись на чудо. Но оно не произошло. Прополоскав рот и ополоснув лицо холодной водой, я взял бумажное полотенце, которое мне любезно протянул Аксель, вошедший в туалет прямо вслед за мной. Его большие глаза наблюдали за тем, как я вытирал лицо, а в них сквозило то, что было неприятно заметить — укор. — Знаю... Знаю. Я должен был сообщить, но я, правда, не хотел тебя волновать по пустякам. Это обычная реакция организма на простуду, вот и всё. — Пошли со мной. Он взял меня за руку, и мы пошли в кабинет, где находился маленький уютный диванчик, на который он меня и усадил. — Я сейчас, — только и успел обронить он, однако не сделал и шага, как в помещение пулей влетел Давид в окружении своей дружной гвардии, состоящей из всей съёмочной группы, чуть не сбив с ног стоящего возле диванчика и охреневшего Акселя (счастье, что они вообще его заметили). Не успел я опомниться, как ребята наперебой стали протягивать мне влажные и сухие салфетки, воду, ещё какие-то мелочи и спрашивали о самочувствии. Было ли это странным? Пожалуй. К такому участию я не привык, и это даже казалось диким — ну кому какое дело до твоих проблем? Пришёл работать — работай, никому нет дела. — Ну и напугал же ты нас, приятель, — ласково потрепал меня по волосам Давид, посылая тёплую улыбку. — Ничего серьёзного, пять минут, и я готов идти на площадку. — Хорошая шутка, — без тени юмора сказала Колин, с неприкрытым беспокойством посматривая на меня. — Значит так, ребята, — объявил во всеуслышание Давид, обращаясь в первую очередь ко мне. — Съёмки Макса переносятся до тех пор, пока он не пойдёт на поправку. — Но... — Не дерзи, ты нам нужен здоровый, а вот твоё зелёное лицо в кадре плохо сочетается со светлыми шторами. К тебе никаких предъяв, Жюли, — с мягкими нотками в голосе обратился он к стоявшей справа от него гримёрше, — но грим тут бесполезен. Аксель, на сегодня даю отгул, поможешь другу, но завтра чтоб как штык был в 9:30, договорились? Отснимем твои сцены. Он ответил утвердительным кивком, а Давид снова обратился ко мне: — Выздоравливай, Макс, и будь на связи. Пошли, ребята, мне ещё нужно разобраться со всеми вами. Его рука потрепала меня по волосам, и он улыбнулся, после чего развернулся и ушёл, а ещё пять минут я прощался с ребятами, операторами и прочими. Всё-таки СКАМ изменил многое. Он дал мне не только невероятный актёрский опыт и небывалую популярность, он дал к тому же много хороших друзей и практически вторую семью, и это было то, что мне больше всего нравилось. Наконец, ушли все. Все, за исключением одного человека. — Камиль ещё не приехала? — спросил Аксель, скрестив руки на груди и продолжая осуждающе смотреть на меня. — Родители не отпустят её ещё как минимум неделю, а что? — Значит, едем к тебе, собираем твои вещички и забрасываем их на неделю ко мне. — В смысле? — я не всегда был проницательным, особенно в подобном состоянии. — Не тупи, Максанс, у тебя слишком умное лицо, — закатил он глаза к небу. — Будешь у меня жить до тех пор, пока твоя девушка не вернётся. Ты же как ребёнок, пропадёшь совсем без ухода. Он ухмыльнулся, смотря на моё как минимум глуповатое выражение лица. Вся эта ситуация не раздражала, скорее забавляла. Но самое забавное в ней было то, что я не мог понять, шутит он или нет. В приколах и розыгрышах ему не было равных, зато в шутках... он был не так хорош. — Ты серьезно? — спросил я, всё ещё намереваясь услышать, что это всего лишь шутка, на которую я как обычно повёлся. — Да. Так будет лучше для тебя и... наверное, спокойней для меня. Кто-то же должен позаботиться о такой ходячей неприятности. Господи... Аксель и я в одной квартире. В его квартире. Чем могло обернуться такое соседство с человеком, к которому я неровно дышал? С человеком, который так же неровно дышал ко мне. Правильнее было сразу отказаться и поехать к себе домой в гордом одиночестве, самому о себе заботиться, самому переживать это гадкое состояние... Но какой-то внутренний червячок не дал мне этого сделать, и я согласился. Когда уже встал, намереваясь ехать за вещами, меня осенило. — Постой, я... Я не могу. — Почему это? — Б... — Нет, — тут же громко перебил меня Аксель, выставив вперёд указательный палец и в угрожающем жесте направив его на меня. — Макс, нет. Нет, я ещё раз повторяю. Ты не посмеешь. Я тебе просто не позволю поселить это чудовище в моей квартире. О да... Вряд ли я упоминал знакомство Акселя с моим членом семьи — милым питоном по имени Брайан, но почему-то они сразу невзлюбили друг друга. И вот всё бы ничего, только мог ли я на неделю исчезнуть, бросив его на произвол судьбы? Когда я отсутствовал, за ним ухаживали Ноэль или Камиль, которые тоже не очень любили моего домашнего питомца, но тут... Камиль в городе не было, а Эль работал с утра и до позднего вечера. — Ну, в таком случае... — протянул я, раздумывая, что предпринять. — Нет, Макс. Даже не мечтай, — отрезал он. — Я согласился поселить у себя дома одну неприятность, а не две. — Но он ведь... — Нет. — Да он ведь без меня пропадёт! — попытался я вразумить друга, но тот был непреклонен. Я пустил в ход последний «козырь»: начал медленно тянуть улыбку во весь рот и так же медленно наклонять голову набок, смотря на него как щеночек из приюта, который пытается обрести хозяев и изо всех сил старается понравиться. Он прикрыл ладонью глаза, не поддаваясь моим чарам, и возразил, нависая надо мной грозно и неумолимо: — Нет... Нет. — Да вы даже не будете видеться... — Нет. И это моё окончательное решение.. . .
Tho hours later...
— Я тебя ненавижу, — огрызнулся он два часа спустя, после того как мы, заехав ко мне и быстро собрав вещи, ехали на машине Ноэля прямо домой к Орьяну, а я безуспешно пытался заставить его, с обречённым видом уставившегося в окно, посмотреть на моего славного Брайана, который с любопытством выглядывал из кармана толстовки и шипел на моего компаньона. «Д-а-а... — подумал я про себя. — Это будет весело».
