"Счастливые люди"

17 ноября 2001 Северус Снейп Прошло уже почти два месяца. После того разговора все вернулось в прежнее русло. Она просто приходила в гости. Последнее время она начала задерживаться до вечера, говоря, что не хочет домой, что там дурдом. Пару раз она просилась остаться на ночь, но получила отказ. 17 ноября 2001 год, Долорес Лоу Тот разговор не выходит у меня из памяти. Он был жесток со мной,говоря о том, что я заслуживаю лишь жалости. Но знаете, в итоге я испытала какое-то глубокое удовлетворение. Почему нет? Я хочу этой жалости. В его словах было на самом деле так много любви и заботы. Я и правда сейчас заслуживаю жалости и как ни странно, это вовсе не в плохом смысле. Я заслужила, я нуждаюсь в том, чтобы меня пожалели. Обстановка дома стала невыносимой. Если Вы помните, то моя бабушка и так выдавали иногда странные фортеля, типа занавесок с алюминиевым напылением, то газ ей соседи по розеткам пускали. Еще тогда я замечала, что что-то пошло не так, но списала все на влияние телевизионных программ, на разжижающиеся старческие мозги, ну и элементарный страх прошлых поколение перед новым укладом жизни. И все это превратилось в катастрофу. Моя бабушка уверена, что у наших соседей в доме находится какой-то аппарат, который медленно ее убивает какими-то лучами. Ночью она начала меня будить и заставлять прятаться в кладовке, чтобы какие-то гамма-бета-херета-л­учи меня не достали. И при этом еще и говорит "Ты что глухая? Эта штука у них шумит, как самолет, а ты даже и не слышишь". Ну и я уже поняла, что это всё. Приехали. Прилетели. Кукушка сбой дала. Старческая деменция. В больницу она категорически идти не хочет. Я обещаюсь ей вызвать санитаров, когда у нее обострение, так она впадает в какую-то меланхолию, печальным голосом начинает говорить, как ей будет плохо в больнице и что она меня растила, а я при первом же удобном случае готова ее сдать в дом престарелых или психушку. И я не решаюсь. Я провожу все больше времени у профессора Снейпа. Сегодня я точно не хочу возвращаться домой. Мне уже страшно. Наша квартира превратилась в склад по анти-гамма-бета-лучевым приборам. Боже, помоги. 17 ноября 2001 год, Северус Снейп -Долорес, время 10 вечера. Я вызываю тебе такси. -Не пойду. Можете силой меня вытаскивать. Не пойду. -Что за капризы? -Я же сказала, что дома дурдом. -То что ты не можешь найти общий язык со своей бабушкой, не служит оправданием для сбегания из дома. -С ней уже никто общий язык не найдет. Только такие же, как она. У которых гамма-лучи в голове. -Смените тон, Лоу. - я беру телефон. -Даже если Вы меня отправите домой, я вернусь и буду ночевать у Вас на крыльце. Я со сдерживаемым раздражением кладу трубку телефона на стол. -Долорес, Вы вероятно ждете,чтобы Ваша бабушка вызвала полицию из-за Ваших выходок. Сбегайте ради Бога, только ночуйте возле какого-нибудь другого крыльца. Я не хочу чтобы Ваши семейные разногласия мешали мне жить. Я вижу, что она не просто шутит или злословит о бабушке. -Профессор...Она не вызовет никакую службу, потому что (как ни странно!) она понимает, что ее сразу загребут в психушку. Так что вероятнее всего, если она и будет меня искать,то только своими магическими анти-гамма-лучевыми­ предметами. Возможно позвонит воображаемой королеве Англии по сверхзвуковому телефону, чтобы меня нашли через космические камеры. Этого Вам недостаточно? Может Вам еще рассказать, что у наших соседей стоит ракетоподобный лучевой излучатор, который плавит мозги моей бабушке. Или что у нас занавески во всех комнатах с алюминиевым напылением, а все розетки залеплены пластилином, потому что соседи пускают по ним газ. Так что телефон мне приходится заряжать у Вас. Еще что-нибудь захватывающего рассказать? Если я еще немного там поживу, то и мои мозги начнут плавится. Дайте хотя бы день передохнуть. Я опешил. Звучит, конечно, забавно, но я могу представить, что жить с человеком, у которого стремительно развивается параноидальный психоз, невозможно. -Почему Вы не вызвали до сих пор санитаров, - но потом понимаю, какой глупый вопрос задал. -Она не хочет. Как я могу? Мне ее жалко. Да и...я завишу от нее. Мой счет в банке заблокирован до 18 лет. Мне надо подождать до следующего лета. А там я спокойно перееду на какую-нибудь съемную квартиру. А то сейчас я даже за учебу не смогу заплатить. Я, конечно, постараюсь найти подработку, но сами понимаете...Так что я останусь сегодня у Вас. Посплю хотя бы спокойно. Что я сделал? Позволил ей остаться. Я положил ее спать на диване, выдав комплект одеяла с подушкой. Сам же собирался спать в комнате, закрыв ее на замок. Через час, что Вы думаете произошло? Долорес покрутила ручку моей двери. -Ну что Вы за человек, профессор? Пустите меня. Или у Вас тоже параноидальный психоз? Что я Вас, изнасилую что ли? - слышался ироничный голос моей гостьи. Я открыл дверь с самым саркастичным лицом. -Что Вам нужно? -Посидите со мной в гостиной пока я не усну. - она съежилась. -И после этого Вы просите относиться к Вам серьезнее. Идите в гостиную и ложитесь. - и я вышел следом за ней. Она запрыгнула на диван, завернулась в одеяло и легла на подушку. Я включил настольную лампу и подвинул ее ближе к креслу, достав из шкафа случайную книгу. Долорес легла на бок, смотря какое-то время на меня. -Спите. -Мне мешает свет спать. -А мне мешаете Вы жить, - иронично ответил я, - но я же с этим как-то справляюсь. На что она тихонечко посмеялась и устроилась на подушке поудобнее. Я посмотрел на обложку книги, которую достал. "Лолита" Набокова. Будь я суеверен, то расценил бы это, как жуткое предзнаменование. К счастью, я скептик. И просто открыл книгу и начал перечитывать книгу,которая должна была занять меня на пару часов. Да я читал уже "Лолиту" в юности, но эта история совсем меня не тронула. Я заклеймил Гумберта конченным человеком, остался почти безразличен к судьбе Лолиты, закрыл книгу и более она меня не интересовала. И вот именно сейчас "Лолите" суждено было попасть в мои руки. "Лолита, свет моей жизни, огонь моих чресел. Грех мой, душа моя. Ло-ли-та: кончик языка совершает путь в три шажка вниз по нёбу, чтобы на третьем толкнуться о зубы. Ло. Ли. Та." - пробегаюсь я глазами по первой строке и внезапно мне начинает казаться неприличной каждое прочитанное слово. Я сам себе кажусь неприличным, начав читать подобное произведение сейчас. Я саркастически смеюсь над своими мыслями. "Она была Ло, просто Ло, по утрам, ростом в пять футов (без двух вершков и в одном носке). Она была Лола в длинных штанах. Она была Долли в школе. Она была Долорес на пунктире бланков. Но в моих объятьях она была всегда: Лолита." - и я примеряю на свою Долорес образ Лолиты, а на себя образ маньяка Гумберта. Три прочитанные строчки. Всего три строки и я выбит из колеи. Даже имя ее - Долорес. Долорес Гейз (главная героиня романа Набокова), Долорес Лоу. В какой момент я переступлю эту черту и опущусь до уровня Гумберта, сделав из своей Долорес Лоу Лолиту. Эти мысли одновременно отвратительны и соблазнительны. Лучше положить мне эту книгу обратно на полку, а лучше выбросить в ведро. Но я на всякий случай читаю еще пару строк, надеясь, что это лишь временное ощущение. "А предшественницы-то у нее были? Как же – были… Больше скажу: и Лолиты бы не оказалось никакой, если бы я не полюбил в одно далекое лето одну изначальную девочку." И после этой фразы я захлопнул книгу, не собираясь более перекликаться с Гумбетом Гумбертом из книги и находить в нем эхо самого себя. -Что читаете? Я игнорировал вопрос. -Почему не отвечаете? -Вы обещали спать, мисс Лоу. -Я не обещала. Я просила посидеть со мной, пока я не усну, - она приподнялась на кровати, одеяло заскользило по ее плечу вниз, и она прочитала название книги, - "Лолита". Я тоже читала. -Очевидно, данное произведение лишь развращает неокрепшие умы. Уж не от сюда ли вы почерпнули мысль о возможности отношений с колоссальной разницей в возрасте? Долорес весело засмеялась. -"Лолиту" я прочитала уже после того, как влюбилась в Вас. Почему она использовала слово "влюбилась", обычно она обходится словом "нравитесь". -Я знала, что это история о большой разнице в возрасте. "Нет, история вовсе не о том." - мысленно отвечаю ей я, - "История об извращенце, преподнесенном в романтическом образе и его жертве". Хочется верить, что она не пытается найти во мне Гумберта, ведь уже я сам начинаю находить его в себе. -Я думала, что найду в этой книге свою историю. В конце концов даже имя совпадает. Я удержал себя от того, чтобы в короткую паузу вставить "Нашли?". -Но я совсем не похожа на Лолиту, Долорес Гейз, если угодно. Мне 17, почти совершеннолетняя, а ей там 12 что ли. А еще...Она потаскушка, - насмехается она над образом Лолиты, - Гумберт брал ее уже далеко не невинной. Она смотрит на меня испытующе. Да, мисс Лоу, я уже понял, что Вы чисты и невинны, не обязательно говорить вслух, но она все таки говорит: -А я хоть и побывала в неудачных отношениях, все же не успела натворить глупостей. Ну в конце концов, я полная сирота. У меня только бабушка, которой я была глубоко небезразлична, чего нельзя сказать о мамаше Лолиты. Да и Вы отнюдь не Гумберт, сэр. -Интересно, как Вы пришли к такому выводу. -Гумберт по описанию американский красавец, подобный голливудским актерам . Будем откровенны, что Вы...- подбирает слова. -Да уж говорите, как есть. -Ну а Вы английский джентльмен с отличительным шармом, выглядящий немного старше своих лет. -Отменно вывернулись. -Мне не 12 лет, чтобы влюбляться во внешность. - немного обиделась она, - мне не интересно общаться с красавчиками без харизмы. Ну и возвращаясь к теме, Вы человек,держащий себя в строгих рамках, и даже имея соблазн, Вы не позволите себе того, что считаете недостойным. Вряд ли Вы упиваетесь наслаждением. Сомневаюсь, что Вы в действительности знаете, что это такое. Наверно, если Вы и испытаете что-то близкое к какому нибудь запретному удовольствию , то тут же как-нибудь накажете себя, замучаете себя виной и больше не подпишитесь на подобное. -Вы не можете знать наверняка. -Я соблазняю Вас каждый божий день. Я прихожу в коротких юбках, но Вы остаетесь холодны. -Я замечаю Ваши неприлично короткие юбки, Долорес. -Вы замечаете их вслух. Позвольте напомнить, сэр, когда Вы видите на мне короткую юбку Вы отчитываете меня за недостойный вид. Вы отчитываете меня, сэр, но не соблазняетесь. И я оказываюсь втянут в откровенный диалог. -Вы не знаете, что я думаю на самом деле. -Скажу банальность: но важнее то, что Вы делаете. В своей голове можете думать о себе, как о последнем мерзавце, преступнике. В реальной действительности это не так. Вы уважаемый человек, просто Вы слишком себя вините, слишком требовательны к себе. Я бы даже не сказала, что это плохо. Это то, что делает Вас таким. -Вы не знаете, что я делал. -Боже, я слышала о Вашей истории десятилетней давности со студенткой. Как уж там ее...Лаура, что ли. Просто внук бабушкиной сестры учился в нашем колледже, в той же группе 10 лет назад, вместе с этой Вашей Лаурой. Речь зашла о том,что Вы мой куратор, а потом я выведала у этого парня всю тогдашнюю историю, когда речь случайно зашла. И почему спустя десять лет я узнаю, что мои отношения были общественным достоянием? -Да Вам же было 30 лет. А ей столько же сколько мне. Да разница была еще меньше, чем у нас с Вами. А она была обычно потаскухой, наркоманкой. Просто так травлю не устраивают. Она была у Вас и странной сама по-себе, тупой ко всему прочему, так еще и прошлась по рукам во всем колледже. Вы стали последним счастливчиком. Как уж Вы повелись на нее... Уверена, Вам было так жалко эту Лауру, что Вам показалось, что Вы влюбились. А потом, наверно, еще и подумали, что это Вы виноваты в ее сломанной жизни. Короче, все, что я знаю, что она и до Вас была конченная. Я поворачиваю голову в сторону, вставляя свой комментарий: -Мало того, что Вы слушаете сплетни, так еще и сквернословите напропалую. Я даже не заставил ее молчать. Я слушал, возмущался. Нет, я удивлялся, как эта Лоу вообще смеет мне в лицо говорить такие вещи. Но самое необычное для меня было то, что констатируя факты (которые были в общем-то мне известны) таким грубым образом, она еще умудряется оправдывать меня. Когда она начинает говорить в таком тоне, я перестаю видеть в ней ребенка. Этот разговор о книге перетек во что-то глобальное. Она говорила о себе, обо мне, о моих прошлых увлечениях (ошибках?). И в итоге заговорила о нас. -Так, что если боитесь, что станете Гумбертом, позволив мне приблизиться к Вам, просто знайте, что я не Лолита. И даже не Ваша бывшая Лаура,- поморщилась Лоу, - Я может быть не такая взрослая и опытная, как Вы, но я уже и не ребенок. Да, я нуждаюсь и в жалости, и в тепле, и в любви. Хоть я и предпочитаю отрицать, но я и правда что-то компенсирую за счет Вас. Да Вы лучший из людей, самый безопасный из всех с кем я могу что-то компенсировать. Я не идеальна, не совершенна, не полноценна, как угодно. Вам что ли хватало любви и ласки в детстве? Одна Ваша история с отцом чего стоит. Я , когда только заметила Вас, сразу поняла, что на счастливого человека Вы не похожи. Ну и что же? Что мне теперь попрекать Вас в этом? Я к тому, что...давайте попробуем. Не думайте, что совершаете какое-то преступление, когда пускаете меня в свою жизнь. Если принципиально, то я могу подождать до своего совершеннолетия, и только потом начать допекать Вас отношениями. Она твердо говорила все это. Видимо, она много раз подумала, что хочет мне сказать, чем хочет ответить на прошлый наш диалог. И вот наконец нашла подходящий момент, чтобы опровергнуть все мои доводы. Я могу вступить с ней в полемику, я могу придумать контр-аргументы. Но зачем? Разве то, что она говорит не достаточно логично? Разве это не делает мою жизнь проще? Наверно,мне было очень интересно взращивать в себе Гумберта, преступника, унижать себя и думать о Долорес,как о Лолите, играя в какие-то игры. Видимо, эти игры были только в моей голове. Я ненавидел монологи мисс Пинс. И я слушал мисс Лоу, не прерывая ее. -Долго придумывали, что сказать мне? -Месяц думала, какие мысли хочу донести, - честно признается, - давайте, начинайте разбивать мои доводы. -Зачем? Чтобы Вы еще месяц придумывали, что мне ответить? -Ничего не ответите? -А что Вы хотите услышать? -Я хочу, чтобы Вы честно сказали, что чувствуете ко мне. Сейчас. Что будет с нами? И почему-то я спокоен, когда она спрашивает. Я не пытаюсь придумать ложь или казаться равнодушным. Почему-то самом собой появилось некоторое спокойствие, когда я понял, что могу сказать ей правду. Я знаю ответ на ее вопрос. Я с самого начала его знал. - Мне интересно с Вами. Ваше внимание, без всяких сомнений, играет на моем самолюбии. Вы, безусловно, привлекательны и обаятельны в своем непринужденно ребяческом амплуа, в своих незамысловатых и откровенных выражениях, Вы еще более интересны и соблазнительны для меня в своих рассуждениях, в своей твердости, в своих признаниях. Вы неподражаемы, когда читаете стихи. Но я вряд ли влюблен в Вас, Долорес. Я вижу, как она печально улыбается. Я убираю книгу на стол и придвигаюсь ближе к краю кресла и немного наклоняясь вперед. -Вы заполнили большую часть моего времени и пространства, я узнал Вас лучше, я уже пустил Вас в свою жизнь. Но Вы стали дороги мне. Я не хотел бы причинить Вам боль. И даже, если я буду расценивать Вас, как взрослого человека, я все равно не хочу оскорблять Вас, предлагая стать моим увлечением, основываясь на плотском влечении и каких-то невразумительных чувствах, возникших между нами. Не знаю насколько Вам понятны мои изъяснения, поэтому я не могу ответить на Ваш вопрос "Что будет с нами?". Точнее мне проще Вам сказать "ничего". И если быть предельно откровенным, то я даже не верю Вам. Я не верю в Ваши чувства ко мне. Я не думаю, что Ваше увлечение мной протянет хотя бы до Вашего совершеннолетия. Наверно, Вы правы. Вам повезло увлечься мной в Вашей юности. Я действительно, не намерен склонять Вас к чему-либо, не намерен обижать Вас, я склонен думать и поступать, ориентируясь исключительно на Ваше благополучие.Мне приятно проводить с Вами время, но я не думаю, что действительно смогу стать Вашим мужчиной. Так что возьмите у меня то, что Вам нужно, то что я могу Вам дать. Возьмите мою руку, я могу поддержать Вас. Возьмите время, у меня его довольно много. Я готов уделять Вам внимание. Я позабочусь о Вас, пока Вы не встанете на ноги или пока Вы сами не захотите уйти. Я удивлялся, как спокойно я говорю о своих чувствах. Долорес развенчала мое представление о ней, как о Лолите, пресекла мои попытки думать о себе, как о последнем развратнике и падшем человеке, который как будто бы воздерживается. И противоречия внутри меня разрешились. я не должен был становиться для нее родителем и искать целомудренный способ заботы о ней. И мне не нужно было становиться ее мужчиной. Я мог легализовать ее привлекательность для меня и при этом не было какой-то необходимости в драматическом сопротивлении своему влечении. Появилось простое "Я не хочу". "Не хочу" не в смысле "Ты недостаточно для меня хороша", а в смысле "Я не хочу большего, потому что удовлетворен тем, что есть сейчас". Я ощутил, что твердо стою на ногах в этом отношении. Она же плакала. Всхлипывала и иногда убирала слезы. Но я знал, что она плачет не из-за того, что мои слова приносят ей боль. Женщины, которым больно, так не плачут. Долорес плакала, потому что ее трогали мои слова. Может это было то самое "откровенное проявление любви", форму для которого я искал. Я протянул руку к ее лицу. Я впервые касаюсь ее вот так и мне просто это дается. Я убираю прядь ее волос, касаясь ее виска, провожусь двумя пальцами по горизонтали двух, едва заметных, мимических морщинок на ее не лбу, как бы распрямляя их. Стираю пару слезинок с ее щеки. Она прижимается щекой к моей ладони и закрывает глаза. -Что Вы со мной делаете? - говорит нежным голосом Долорес, - Так я только сильнее влюбляюсь в Вас. Еще немного и я не смогу без Вас жить, - она прощупывает биение сердца на своей груди, выдыхает, - Мое сердце тает, когда Вы так говорите. Боже... Я обнаруживаю свое сердце, вновь, спустя столько лет. Я едва дышу, и почти растроган. На секунду почти влюблен. Искренность и откровенность между нами ощущалась, как пресыщенный кислородом воздух. Нет,мне было непривычно много кислорода, что можно было бы задохнуться. Я испытывал что-то необъяснимо приятное настолько, что почти мучительное. Она снова делает вздох, пытаясь вернуть себе спокойствие и чувственно шепчет в продолжение: -Я хочу поцеловать Вас. Один раз, только сегодня... Она не кидается ко мне. Она замирает на мгновение, придвигается к краю дивана, наклоняется вперед, и опираясь на мое колено, приближается к моему лицу. Я могу чувствовать ее дыхание на своей коже. Ее теплые губы прижимаются к моей щеке. Она прижимается своей пухлой щечкой, выдыхая в паузе. Ее лицо влажное от недавно пролитых слез. Она не отстраняется, после смотрит в глаза. Я касаюсь пальцами ее шеи и ее губы соприкасаются с моими. Ничего более. Ничего более и не нужно. -Идите к себе...- нехотя отстраняется она, - Мне слишком нравится то, что происходит. Идите...- она убирает руку и полностью возвращается на диван. -Спокойной ночи,Долорес. - я покидаю комнату. Оставаясь наедине сам с собой, в душе все еще зыблется какой-то надрыв. Я открываю окно в своей комнате. Время - ночь. Я закуриваю сигарету. Ощущение надрыва спадает, оставляя только легкую эйфорию.