Идеальное сочетание

Эрен запрокидывает голову и с остервенением высыпает целую горсть таблеток в рот. Неприятная горечь тут же растекается по языку, на зубах скрипит крошка разваливающихся на осколки подавителей, обязанных на время снять желание. И да, в какой-то мере они действуют, но есть одно "но", которое перечёркивает абсолютно все. Их приходится жрать пачками, ведь одна-две пилюли не перекроют действие сильнейшего возбудителя, разработанного в супер-продвинутой лаборатории, плюс действуют они не достаточно долго. Семь-восемь часов, не больше. Если так и дальше пойдет, можно разориться. Ну или есть вариант тупо награбить все немногочисленные подпольные препараты (а легальных просто не существует) и сидеть, мучится, ждать у моря кары за содеянное или при фантастически-удачном стечении обстоятельств следующей партии таблеток, которая прибудет хрен пойми когда и разумеется не попадет в руки альфы так просто. Помереть раньше можно, чем дожить до привоза новых препаратов. Эрен облизывает губы и морщится. Противный невероятно-горький привкус не пропадает. Наоборот, кажется, усиливается, становясь насыщенным и просто невыносимым.  — Дай заесть чем-нибудь эту дрянь, — альфа кривится. Кажется препарат уже въелся в язык и всегда будет преследовать Эрена мерзким привкусом.  — Ага, — кивает Армин, не отрываясь от разглядывания содержимого шкафа. Он сосредоточенно хмурится, колеблется, но в итоге придя к какому-то решению, выуживает на свет старые и наверняка видевшие сотворение мира наручники, прозрачный скотч и кожаные перчатки, — Вот, возьми.  — И зачем это? — даже не предпринимая попытки забрать вещи, спрашивает Эрен, попутно оглядываясь по сторонам, выискивая хоть что-нибудь способное спасти положение. В итоге примечает коробочку конфет и цапает ее себе, срывая крышку. С облегчением закидывает в рот мятные леденцы в предвкушении спасительной сладости. Но ожидания не оправдываются. Горечь не уходит. Тогда альфа с хрустом раскусывает конфету, безрезультатно пытаясь заставить приторность стать ещё более насыщенной и перебить противный привкус, но лишь заходится надрывным кашлем, невольно выплевывая конфеты, которые даже распробовать толком не успел. Обидно.  — Этот твой Леви…  — Он не мой, — перебивает Эрен.  — Не важно, — Армин качает головой и ловко захлопывает дверцы, — В общем, он скорее всего не сможет достать подавители. Переспать с кем-нибудь — тем более, если, конечно, он не мазохист…  — Что весьма вероятно, при его-то предпочтениях, — опять встревает альфа.  — Откуда ты можешь знать его предпочтения? Мысли что ли прочитал? — Армин подходит к зеркалу и с помощью миниатюрных ножниц отрывает полоску скотча. Старательно приклеивает ее на щеку, разглаживая пальцами. Больно, наверное, будет отрывать ее от столь нежной и чувствительной кожи, — У Не твоего Леви, — «не» особо подчеркивается, — Не будет другого выхода, кроме как умолять тебя переспать, иначе он просто сойдёт с ума. К тому же связь, пусть ещё и не достаточно окрепшая, заставляет Леви ассоциировать тебя, как его личного альфу. Следовательно, если мы помилуемся на его глазах, получится весьма интересно, — Армин недобро улыбается и принимается старательно закрашивать румянами полоску скотча, пытаясь замаскировать ее. Да, все верно. Леви, изводимому течкой, будет весьма мучительно наблюдать за тем, как единственный альфа, который может избавить его от боли, ласкает другого. Если же ещё и навязанное препаратом чувство ревности подключится выйдет вообще шикарно. Вот только Эрен не уверен, что даже после этого омега будет умолять и ползать на коленях. И пообжиматься с Армином довольно проблематичная задача, электричество — это вам не шутки.  — Ну как, нормально? — Армин поворачивается, показывая на свою щеку. Выглядит и правда неплохо. Скотча вообще не видно. И с косметикой, в отличии от Леви, он не переборщил. Все вполне естественно и мило. Эрен поднимает руку, намереваясь провести по золотистым волосам, но наталкивается на предупреждающий взгляд голубых глаз, — Перчатки, — командует омега и перекидывает их альфе, который едва успевает среагировать, поймав в последний момент. Эрен критически рассматривает черную, блестящую кожу. Она и правда выглядит неплохо, должна помочь от ударов электричеством. Главное, чтобы не обнаружилось какой-нибудь маленькой дырочки, иначе все пойдет крахом и ожог будет обеспечен, — Запомнил, где скотч? Эрен неуверенно кивает. Теоретически помнит, но ведь он такой маленький, можно и промахнуться с определением местоположения.  — Тогда потренируемся. Поцелуй меня. Эрен слушается. Завороженно делает шаг вперёд и склоняется, обдавая горячим дыханием чужой висок. Рассматривает с неподдельным восхищением красивое лицо. Какой же Армин замечательный. Прекрасный. Губы прижимаются к мягкой щеке, чувствуя холод скользящей ленты скотча и румян. Заискрившиеся где-то на периферии разряды, так и не обжигают, не в силах наказать за нарушение вета, ведь прямого контакта нет. Альфа довольно прикрывает глаза, наслаждаясь моментом.

***

Заходить в квартиру нет никакого желания. Вот совсем. Эрен стоит и тупо пялится на дверь. Может забить на все и просто свалить обратно к Армину? Нет, тут же одергивает он себя. С какой стати он боится какого-то омегу и, можно сказать, позволяет изжить себя из собственной квартиры. Это просто смешно. Тем более Армин задержался совсем ненадолго и скоро придет. Выглядеть трусом в его глазах нет никакого желания. Альфа, не давая себе больше времени на сомнения, резко распахивает дверь и замирает, ожидая чего угодно. Но сверху не падает ведро с водой и ниоткуда не прилетает удар. Значит Леви не собирается мстить. Во всяком случае пока. Ну, либо он просто затаился в комнате и при первом удобном случае пустит противнику пулю в лоб. Эрен хмыкает своим мыслям и проходит вперёд, замирает на пороге комнаты, оглядывая все пространство. Брови тут же недовольно сходятся на переносице.  — Что за жалкое зрелище. Леви не отвечает. Он лежит, скрючившись, на полу и не переставая дрожит. Руки обхватывают живот. На лбу виднеются бисеринки холодного пота. Вот только Эрен не испытывает ни капли сочувствия. Лишь раздражение. Леви выводит из себя одним своим видом, даже таким жалким и ничтожным. Он лишний, не вписывающийся в общий интерьер. Он как грязное пятно на идеально чистом полу. Помеха. Что там Армин говорил? Больше унижений, больше хардкора?  — Отвечай, когда с тобой разговаривают, — не унимается Эрен. Омега поднимает затуманенный, полный боли и желания взгляд. В правом глазу линзы нет, от чего в сравнении с левым он кажется выцветшим и мертвым. Сквозь полустершийся на щеке тональник виден след от пощёчины. Тонкие губы шепчут нечто неразборчивое, больше напоминающее шелест листвы, чем человеческую речь. Измученное течкой тело из последних сил подаётся вперёд. Пальцы почти касаются брючины, но в нескольких миллиметрах замирают. На бледном лице мелькает запоздалое осознание. Эрен хмыкает и дёргает ногой, пытаясь отшвырнуть от себя Леви. Но тот внезапно ловко уворачивается, рывком вставая. Тонкие пальцы впиваются в рубашку, дергая, заставляя пару пуговиц отлететь. Губы почти встречаются с губами Эрена, но в последний момент удается отвернуться и поцелуй мажет по щеке, у самого уголка губ. Леви разочарованно щурится.  — Что опять? — горячее дыхание обжигает кожу альфы. Омега зол и даже не считает нужным это скрывать.  — Услугами шлюх не пользуюсь. И я вроде запретил тебе меня трогать.  — Кто дал тебе право постоянно обвинять меня в распущенности?! — Леви переходит на сдавленное рычание. Его уже все конкретно достало. Он не намерен молча терпеть оскорбления. Его кожа чертовски горячая. А ещё он не переставая дрожит и цепляется за плечи альфы, пытаясь не упасть. Вот только опирается он как-то слабо. Его веса вообще не ощущается, что странно. Он вообще хоть ест?  — А разве я не прав? — Эрен скалится и быстро отступает на шаг, вырываясь из цепких пальцев, от чего Леви почти падает, сильно покачнувшись и врезавшись в дверной косяк, ухватившись за него, как за спасительную соломинку. Жаль не упал и не разбил себе голову.  — Высокомерный ублюдок, — шипение. Омега с трудом выпрямляется. Рывком расправляет сгорбленные плечи и поднимает голову. От сильной хватки деревянная поверхность жалобно похрустывает, готовая пойти трещинами в любую секунду. Леви явно собирается продолжить возмущенную тираду, но сталкивается со взглядом альфы, полным ненависти. Эрену ничего не объяснишь. Он просто не услышит. Не захочет услышать. В голову уже вбита неоспоримая истина, что Леви — развратная сука, которую не трахал только ленивый, и слова останутся пустыми словами.  — Что, так заметно? — в голосе звучит смех. Вот только Леви нихрена не смешно. Его лицо походит на безжизненную посеревшую от времени маску. Через правый глаз, от брови до уголка губ, тянется странная едва заметная полоса, то пропадая в белилах, то появляясь смутной тенью. Стоп, что?  — Ты и сам знаешь, — отзывается Эрен, щурясь, всматриваясь в странный отпечаток, похожий на тщательно скрытую царапину. Омега дёргает рукой, будто собирается ударить, но в последний момент останавливается. Смотрит странно, немного обречённо. Он ничего сам не знает, что там себе напридумывал альфа.  — Да ну? Не уверен, — руки скрещиваются на груди. Леви напрягается, готовый при необходимости отпрыгнуть в сторону, чувствуя, как потихоньку звереет собеседник, — Может разъяснишь?  — Думаешь только о сексе и ни о чем больше. Вон, не успел я войти, а ты уже пытаешься раздеть меня.  — Если ты не заметил, у меня течка, — у Леви уголок губ нервно дергается, слова выходят угрожающими, — Все омеги в этот период хотят трахаться, уж извини, что не являюсь асексуалом. Взгляды вновь скрещиваются. И Леви не собирается сдаваться первым. Смотрит в упор, не моргая. Аж глаза начинают слегка слезиться. Эрен постепенно уступает и отворачивается. Его губы недовольно кривятся. «И это недоразумение ещё и смеет называться непобедимым альфой?» — насмешливо думает Леви. Но в полной мере насладиться победой ему не удается. Альфа почти сразу оборачивается обратно и резко выдает:  — Даже если ты говоришь правду, я по прежнему буду мечтать скорее вытрахать бутылку колы, чем тебя. Леви отшатывается, вжимаясь в стену, будто его толкнули. Дыхание перехватывает. Больно. Эрен недвусмысленно говорит о его непривлекательности и несостоятельности, как омеги. А альфа с неким торжеством понимает, что попал в цель. Нащупал слабое место. Теперь преимущество полностью на его стороне. Он рассматривает на мгновение исказившееся лицо омеги с усмешкой. Тянет руку вперёд и бесцеремонно, грубо стирает часть тональника с щеки, пачкая пальцы. Мелкая крошка осыпается на пол. Перед взором открывается тонкий шрам.  — Ну и уродство, — заключает альфа и брезгливо вытирает руку о джинсы, окончательно добивая омегу. У Леви подламываются ноги и он медленно сползает на пол. От трения рубашка немного задирается, демонстрируя выпирающие ребра. Теперь Эрен больше понимает своего отца, который до дрожи в руках ненавидел выбранную ему машинами омегу. Видимо это отторжение наследственное. Эрен теперь тоже ненавидит. Да и разве можно испытывать нечто другое по отношению к абсолютно не сексуальному, извращенному и развратному созданию, смеющему именовать себя омегой. Вот не похож он на настоящего омегу и все. На бету ещё может быть, да и то с огромной натяжкой. Даже они попривлекательнее будут. Раз этак в десять. Леви прижимается к стене сильнее, будто пытаясь врасти в нее, исчезнуть. Неуверенно тянет руку вперёд, но опять не касается Эрена, замирая. Его тело сотрясают болезненные спазмы. Даже интересно становится насколько ему неприятно и мучительно. Эрен опускается на пол, нависая над омегой. Вдыхает неприятный запах духов, недовольно чихнув.  — Что, так хочешь, чтобы тебе скорее вставили? — Эрен с трудом втискивает колено между судорожно сведённых бедер. Ткань брюк тут же намокает, пропитываясь смазкой.  — Уволь меня от такого счастья, — у Леви даже голос не дрожит. Да и в лице он не меняется, оставаясь скучающе-безразличным. На мгновение даже получается поверить, что течка не производит на него никакого эффекта, являясь лишь небольшим неудобством в виде легкой слабости и повышенной температуры. Правда наваждение тут же пропадает. Стоит только скользнуть взглядом по обломанным ногтям, остервенело царапающим пол, напряжённому, закаменевшему телу, старающемуся не дернуться, не выгнуться навстречу альфе и не начать позорно тереться о него, умоляя о сексе — сразу становится ясно, что омега на пределе.  — Значит не хочешь со мной переспать? — уточняет Эрен.  — Иди трахай бутылку, не ты ли жаждал ее поиметь минуту назад? — Леви не отстраняется, видимо, у него просто нет сил скинуть с себя альфу. Лишь раздвигает ноги шире, когда Эрен двигает ногой, давя коленом на промежность. С искусанных тонких губ слетает судорожный выдох. Леви весь содрогается в приступе неконтролируемой дрожи. Трётся щекой о плечо альфы, чуть прикрывая глаза. Шепчет сквозь зубы:  — Свяжи, — несколько судорожных вдохов, — Меня сейчас опять начнет крыть. Просьба удивляет. Эрен приподнимает брови, вопросительно глядя на собеседника.  — Что? — шипение, — Ты не хочешь меня, я понимаю. Но и ты пойми, что я не могу сейчас себя контролировать, — его безжалостно выкручивает, просто подбрасывает вверх, впечатывая в грудь альфы, — И ещё, достань где-нибудь подавители, — голос срывается. Леви изворачивается, пытаясь отползти в сторону. Глаза закатываются, тонкое тело бьётся в судорогах и мучительно корчится. Если и дать ему эти самые подавители, то помогут они ненадолго. Только поначалу, потом же вообще перестанут иметь какой-либо эффект. Эрен отступает. Достает из кармана наручники, дёргает, проверяя прочность. Нависает над омегой. Обхватывает запястье железным обручем, бесцеремонно тащит Леви к батарее и приковывает к ней. Теперь никуда не сбежит. Омега дергается и мечется, как припадочный. Скулит и пытается прильнуть к альфе ближе, поцеловать, обнять. Что за мерзость. По квартире разносится трель дверного звонка. Видимо, Армин уже закончил со своими делами и решил присоединиться к веселью.