Идеальное сочетание

Позволив Леви принять подавители, Эрен тут же жалеет об этом. Сдался. Дал слабину. Уступил. Теперь омега не замедлит воспользоваться промахом, просочится через давшую трещину оборону и нанесет сокрушительный удар. Он как яд, если не давить постоянно мощнейшим противоядием — разрастется и убьет все живое. Надо было не строить из себя благородного героя, а оставить его валяться на полу. Не обращать внимание на терзающую хрупкое тело агонию и сдавленные хрипы. Просто развернуться и уйти. Это логично. Любой адекватный человек так бы и поступил. Эрен открывает холодильник, выискивая что-нибудь, чем можно охладить перегревшиеся мозги. В лицо веет приятной прохладой. Он честно делает попытку поверить, что Леви просто обычный омега. Нормальный омега. Но по-прежнему не верит. Леви как секс-игрушка для бедных, бесполезная, потрёпанная временем и вышвырнутая на помойку. Если бы у него задница была побольше и ребра не проступали отчётливее от каждого вдоха, возможно, Эрен бы и смирился с выбором учёных. Даже закрыл глаза на отвратительный характер и слишком длинный язык. В конце-концов повредить голосовые связки не так уж и трудно. Может и правда попробовать накачать ему задницу, врачи сейчас и не на такое способны. И состряпать по-быстрому какую-нибудь пластическую операцию, дабы подправить лицо. Хоть на человека будет похож. Альфа критически осматривает вызволенную на свет упаковку искусственно созданного молока с понапиханными в него витаминами и препаратами сомнительного качества, не понимая откуда оно вообще взялось. Такое не то что пить, даже в руках держать страшно. Мало ли, вдруг помимо всего прочего оно ещё и радиоактивно. Хотя для Леви самое то. Он сам как это чёртово молоко, вроде настоящий, а приглядишься получше — сплошная химия и халтурная подделка. Даже вышвырнутая пару минут назад в порыве вдохновения в окно косметика не исправила ситуацию, наоборот, подведя ее к катострофической отметке. Без тональника и румян омега стал бледнее смерти. Такой и в кошмарном сне не привидится. И яркости чересчур поубавилось. Он будто выцвел, став серым и тусклым. Четко очерченные губы потеряли форму, практически исчезнув, превратившись в тонкую линию, глаза потемнели изнутри, на них образовался странный налет копоти, руки перестали казаться гладкими, чистыми, покрывшись слоем царапин, на лице отчётлевее проступил уродливый шрам. Вряд ли, конечно, он делает общую картину ещё хуже, чем она есть, но Леви очень забавно дергается из-за отсутствия возможности скрыть его. И на издёвки реагирует весьма занятно. Комплексы сразу лезут из всех щелей, делая его более открытым и уязвимым, чем альфа незамедлительно пользуется. Эрен хмыкает себе под нос и тащит молоко в комнату, намереваясь налить его в блюдечко и заставить прикованного к батарее Леви лакать его, подобно безмозглому животному. Руку неприятно холодит только что вынутая влажная упаковка. Альфа чувствует себя странно-вымотанным. И физически и морально. Они с Леви состоят в официальных отношениях всего второй день, а Эрен уже затрахался. Нервы — рвущиеся от перенатяжения гитарные струны, их не спасти и не склеить. Остаётся лишь ждать, когда наконец неглубокая чаша терпения переполнится, начав выплескивать гнев через край. В кармане тихо вибрирует телефон. Альфа лениво вытягивает его на свет и обнаруживает целых два непрочитанных сообщения. И с чего это вдруг он всем так резко понадобился. Первое он пробегает мельком и с неохотой. Только поучений ему и не хватало: Отец 11.17 Мне сообщили, что ты так и не вступил в половую связь с омегой, которого тебе выбрали. Советую не медлить. Позже я приеду и проконтролирую. Даже интересно с чего такое участие в жизни «любимого» сына. Оно сейчас очень некстати, ведь альфа в ближайшее время не собирается трахаться с Леви. Да и в неближайшее тоже. Отец же может смешать все карты. С него станется насильно уложить их двоих в кровать и нависать сверху, зорко следя, чтобы все сделали правильно. И никакого смущения. Только бесчувственное выполнение надуманного долга. Ещё и наверняка заявит что-то по типу: «какая разница куда пихать член, не будь бабой и начинай». А вот большая! Раздолбанную дырку накачанную чужой спермой иметь нет никакого желания. Если так хочется, пускай сам и трахает. Альфа раздражённо цыкает и удаляет текст, переходя к следующему. Вот здесь дела уже обстоят лучше. Армин со своими гениальными идеями нарисовался как нельзя вовремя. Армин 11.29 Как насчёт развить у Леви манию преследования? У меня есть парочка знакомых, которые не прочь поиграть в сталкеров =) Весёлый смайлик в конце вообще не к месту. Ну да ладно, это же типа мило. Эрен быстро набирает ответ, тут же отправляя его: Эрен 11.32 Хорошо, я не против. Можно попробовать Он быстро прячет телефон обратно в карман. И заходит в комнату, тут же шокировано замирая. Леви нет на прежнем месте. Вскрытый наручник аккуратно уложен на стол. Сам же омега в наглую разлёгся на кровати Эрена. Зубы сводит от резко нахлынувшей злости. В груди поднимается огненная лава, обжигая. Альфа уже и не верит, что когда-нибудь ещё вообще сможет избавиться от холодной ярости больше чем на полчаса. Леви раздражает и выводит из себя просто постоянно.  — Мне уже лучше, так что цепь больше не нужна, — омега беззаботно раскидывает руки в стороны, скучающе разглядывая потолок. Его ноги, затянутые в порванные на коленях колготки в сетку, израненные руки, на одной из которых красуется след от наручника, шея, неровно обмотанная бинтами, да и вообще он весь целиком, выглядят совсем не к месту. Будто его вырезали откуда-то из другой картинки и приклеили сюда. В чистую, светлую комнату. Эрен с досадой швыряет в омегу упаковку, которую Леви ловко перехватывает, — Спасибо.  — Знаешь, у постельных клопов такой огромный член, что они протыкают своего партнёра, иногда убивая. Это называется травмирующий секс. И трахают всех подряд, даже существ не своего вида. Так что спешу тебя обрадовать, сейчас тебя с радостью отымеют и ты получишь то, что хотел. Эрен с злорадным наслаждением наблюдает за тем, как Леви дергается. Видимо терпеть не может насекомых.  — У тебя нет клопов, — отзывается наконец, садясь.  — С чего ты решил? — откровенная издевка.  — Почему тебе так хочется меня запугать? — Леви чуть прищуривается, от чего глаза становятся ещё более темными и мутными. Лишенные туши ресницы торчат неровно, будто их кто почикал наугад ножницами, половину срезав, а другую — укоротив. Они делают взгляд злым. Что всё-таки за брак производства. Омеги должны быть округлыми, мягкими, нежными и покладистыми. Говорить ласково. Улыбаться мило. А не открыто бросать вызов альфе и выглядеть как сбежавший только что с кладбища скелет не первой свежести.  — Я не запугиваю, а говорю чистую правду, — альфа пожимает плечами, давя усмешку. Но скрыть ее полностью, видимо, не удается. Во всяком случае Леви похоже тоже начинает злиться. Вскакивает с кровати, отшвырнув треклятое молоко в сторону.  — Думаешь я слабый омега, с которым можно не считаться и делать все что вздумается? — тонкие губы кривятся. Все таки с помадой было лучше, — Идем, — бросает отрывисто и проходит мимо, задев плечом. — Зачем? — Эрен демонстративно отряхивает место прикосновения, морщась. С лёгким интересом оборачивается, разглядывая тонкую, костлявую фигуру. Он не хочет идти. С чего вообще он должен слушать какого-то омегу? — Затем, что я так велю, — отрезает Леви категорично. В голосе позвякивает сталь. Наверняка собрался что-то доказывать. Вот только бред это все. Эрена ничто не впечатлит. Даже если омега затеял драку или душевный разговор в сверхподозрительном месте. Да хоть эффектный полет с крыши — все одно. Альфа не поведется. Но, несмотря на свою категоричную позицию, Эрен нехотя плетется следом, вяло переставляя ноги. Правда на улице немного оживляется, заметив в отдалении пару альф, двинувшихся за ними следом. Армин не подвел. Быстро скооперировал слежку, даже ждать не пришлось. Конечно, вряд ли Леви сразу напугается. Но, предположим, преследование будет продолжаться не день-два, а дольше. К примеру месяц. Тогда нервы у кого угодно начнут сдавать. А если они ещё ко всему прочему попытаются полапать омегу, то вообще сказка будет. Обожгут так, что мало не покажется. Надолго притихнет. Станет смирным и покладистым. Леви останавливается на заднем дворе, скрывшись от вездесущих камер, понатыканных где только можно и нельзя. Подтаскивает несколько влажных веток. Достает из кармана кусок старой газеты и зажигалку. Склоняется над сооружённый конструкцией. А когда отстраняется, то деревяшки уже гложет робкий огонек. Эрен вопросительно приподнимает брови и выдает:  — Я за тебя штраф платить не буду. Разведение костров строго запрещено. За такое не то что денежное взыскание, но и лишение свободы возможно. Ещё бы, сжигать бесценный, с таким трудом отфильтрованный кислород. Тут и смертная казнь — не грех.  — Помолчи. Это звучит как приказ. Возмущает до невозможности. Но возразить Эрен пока не решается, слишком уж интересно, что будет дальше. Вместо гневной тирады, он просто сползает на землю, присаживаясь у стены. Смотрит на жадные языки пламени, мечущиеся только в им одним известном танце. Затаенно любуется. Никогда раньше не доводилось видеть такой большой огонь. Это не робкое пламя свечи или кухонной плиты. Оно настоящее, крепнущее на глазах, живое и бесконечно красивое, завораживающее. Леви выкатывает палкой горящую головню. Искры взлетают во все стороны. Оборачивается на альфу, а в глазах — презрительная усмешка. Он уверен, что уже победил в их ещё не начавшемся поединке. Оставил альфу далеко позади. Хочется не миндальничать, повалить на землю, припечатав ногой между лопаток, заставить глотать мелкий песок и молить о пощаде. — Наступи, — омега скрещивает руки на груди. Бледные пальцы впиваются в ткань рубашки почти до треска. Эрен долго, нечитаемо разглядывает осколок огненного безумия. Потом переводит взгляд опять на Леви.  — Я, в отличии от тебя, не самоубийца. И не мазохист, — говорит четко и раздельно, как для умственно отсталого. Ещё чего придумал. Покалечить альфу. Да не своими силами, а чтоб Эрен сам в костер полез. Ну уж нет. Размечтался. — Боишься, — Леви улыбается. Но как-то слишком напряжённо, неубедительно. Хочет взять на слабо. Но с Эреном эта тактика не пройдет, — Смотри. Омега спокойно, будто не происходит ничего необычного, расстёгивает молнию на сапоге, неустойчиво балансируя на одной ноге. Его руки не дрожат. Даже немного. Плечи напряжены. Белая, исчерченная рваными порезами ступня опускается на опасно алеющую ветку. Все замирает. Эрена передергивает. Он не видит, но практически физически чувствует, прострелившую ногу боль и начавшую уродливо пузырится кожу. А Леви даже не кривится. Смотрит все так же уверенно и непоколебимо, с затаенной насмешкой. Слез нет, глаза абсолютно сухи. По-сути, его поступок — это то же самое, что прыжки в детстве с невероятной по тогдашним меркам высоты, когда доказываешь свое бесстрашие. Сколькие калечатся, подворачивая ноги, царапаясь о кусты и приземляясь на битое стекло, но зато заслуживают уважение и почет. И омега пытается пойти тем же путем. Вынудить признать его. Ведь Леви, черт возьми, бесстрашный. Даже лучше Эрена, который по соображениям безопасности отказался играть по его правилам. Руки сжимаются в кулаки. Взгляд устремляется к темному переулку, где нечетко вырисовываются темные силуэты. Нет, Эрен не проиграет. И плевать, что он поступает глупо и ведётся на бессмысленные провокации. Альфа наклоняется, расшнуровывая ботинок. С остервенением выдирает шнурки. Делает шаг вперёд и, выбрав головешку поярче, подгребает ее к себе протянутой омегой палкой. С вызовом кидает взгляд на Леви и быстро наступает на порождение огненных переплетений. Боль оказывается сильнее, чем он предполагал. В сто крат хуже электрических ударов, полученных от Армина. Она пульсирует, режет, грызет. Ползет вверх по ноге, парализуя нервные клетки, вызывая мелкую дрожь и неконтролируемое желание отдернуться. Альфа закусывает губу и даже закрывает ненадолго глаза, пытаясь перетерпеть резкий приступ. Считает про себя медленно ползущие секунды. Больно. Эрен мотает головой. Запрещает себе отступать. Раз начал, нужно довести и докалечить себя до конца. Саможалением можно позаниматься и позже.  — Ты плачешь, — внезапно спокойным голосом сообщает Леви. Эрен тут же распахивает глаза. Касается щеки, ведёт рукой вверх. Ресницы и правда слегка влажные, но и только, — Позволяешь себе причинять боль другим, а сам даже лёгкого ожога перетерпеть не можешь. Что ты за альфа после этого, — слова бьют наотмашь, резко и безжалостно. Они стоят друг напротив друга и никто первым не спешит убирать пораненную ногу. В душе смятение. Да, Эрен все так же ненавидит омегу и желает ему смерти. Считает тупой дрянью, подстилкой. Но в тоже время что-то изменилось. Нечто незримое и бесконечно важное. Леви перестал казаться хрупкой куклой, которую легко сломать, только нажми посильнее. В нем стал заметен стальной стержень. Прочный и несгибаемый. От этого немного не по себе. Неужели это зачатки уважения? Или может восхищения? Лучше бы просто причудилось и после все встало на круги своя. Огонь совсем затухает и непримиримым противникам приходится отступить. Леви отрывает часть бинта с шеи и перетягивает ступню. Осторожно натягивает высокий сапог. Эрен наблюдает молча. Да и что говорить? После альфа зашнуровывает ботинок, морщась и тихо шипя сквозь зубы. Нога болит немилосердно, а при соприкосновении с обувью вообще взрывается бесконечными фейерверками. Но жаловаться нельзя. Леви же как-то терпит, а он, между прочим, омега.  — Стой, не обувай, — запоздало говорит Леви, — Есть противоожоговая мазь? — спрашивает тихо. Альфа отрицательно мотает головой, все никак не решаясь ступить на поврежденную конечность, держа ее фактически на весу. Леви вздыхает. Срывает какие-то листья. Небось подорожник — старое, проверенное веками средство, но чертовски бесполезное. Заставляет вытянуть ногу, вновь освободив ее от оков ботинка, и прикладывает растения к волдырям.  — Тогда я в аптеку, подожди пока здесь. Альфа все так же не отвечает. Язык будто примерз к небу. Они пострадали в одинаковой степени. И тем не менее именно омега идёт, преодолевая боль, а альфа, обязанный быть сильным и непобедимым, остаётся слабовольно дожидаться его, дабы подлечить травму. В лицо бросается краска.  — Стой, — начинает было Эрен, но замолкает, наткнувшись на серьезный взгляд.  — Все в порядке. У меня есть бинт. Звучит так просто. У Леви есть, у Эрена нет, поэтому роли так и распределились. Вот только нифига не просто. Бинт ничего не сделал, только прикрыл рану и все. Меньше ныть и болеть от этого она не перестала. И пусть в голове рождается тысяча возражений, Эрен почему-то уступает, со скрипом и нежеланием отдавая на время главенствующую роль омеге. Хотя ясно почему. Себя пожалел. Не захотел растравлять рану. Испугался. Леви медленно идёт прочь, слегка прихрамывая. Альфа чувствует, что сам хромать будет куда сильнее. И от этого до жути обидно. Вдобавок теперь он не до конца уверен, как относится к омеге и это сбивает с толку, путает до невозможности. Темные тени отделяются от стены и устремляются следом за омегой. Альфа их не окликает и не пытается остановить. Почему-то ему кажется, что эти альфы скорее пострадают от рук Леви, чем он от их. И уже не понятно расстраиваться по этому поводу или наоборот радоваться.