Идеальное сочетание

Их с Эреном отношения — это одна тупая шутка. Вот только никому не смешно. Совсем. Все вышло из-под контроля ещё с самого начала. С подписания бумаг и спонтанного решения слепить их вместе. Ещё бы сшили руки, аля-сиамские близнецы. Вообще круто бы было. Не разъединиться, не сбежать. Сиди рядом и не дергайся. И самое отвратительное — они и без ниток никуда не денутся. Яд, отравивший кровь, не отпустит, поражая мозг и постепенно лишая рассудка. Хотя, не такая уж это и трагедия, если подумать. Скоро самостоятельно думать вообще станет не актуально. Всем вживят чипы и воцарится мир и спокойствие. В конце-концов управлять стадом баранов куда как проще, чем разумными созданиями, пытающимися бороться с режимом. Эрвин вот боролся. Погиб, но не проиграл. Потому что умереть, не значит сдаться. Его идеи продолжают жить вопреки желанию правящих сил и в итоге позволят человечеству вырваться за пределы купола. Вот только Леви этого не увидеть. Горькая усмешка. Он прогнулся под систему. Даже не так. Скорее сломался под ее тяжестью, раскрошившись на мелкие осколки. Убеждал себя в обратном, а в итоге без боя позволил нацепить на себя ошейник. И уже почти не больно. Лишь немного обидно и мерзко от слабости и бессилия, сжирающих изнутри на подобии ненасытных крыс. Он был уверен, что сможет противостоять препарату, и пусть тело, сгорающее в агонии течки, будет страдать, разум останется не покорённым. Как же омега ошибался. Постепенно, чертовски незаметно и тихо, сознание начало меняться. Поначалу Эрен казался просто несносным ребенком и никаких чувств к нему не было. И не могло быть. Ещё несколько минут назад все было без изменений. Но теперь, когда Леви увидел его слезы, что-то треснуло и развалилось пополам. Было физически невыносимо смотреть на эти дрожащие на ресницах соленые капли. Стало так горько и страшно. Захотелось обнять альфу, утешить и бесконечно молить о прощении за причиненные страдания. Отвратительно. Леви осознавал, что мысли не его — навеянные ядом, и эмоции тоже. Но поделать ничего не мог. Слишком яркими и сильными они были. Искусственными. Раньше он никогда таких не испытывал. Потому что настоящие чувства другие. Невообразимо глубокие, не заставляющие действовать насильно, буквально оглушая своим напором, а рождающиеся в груди сами по себе. Созданная в лаборатории любовь к альфе, какой бы качественно проработанной и самоотверженной она не была, никогда не сравнится с искренним восхищением и уважением испытываемым, например, к Эрвину. Эмоции, созданные под действием реальности ценнее и приятнее фальшивых. Тем более, порывы, подсказанные препаратом, отдавали в голове тупой пульсацией и насиловали сопротивляющееся тело, обжигая изнутри. Приказывая подчиниться. И плевать, что они с Эреном не подходят друг другу от слова совсем. Альфе нужен утонченный, милый омега. Без шрамов, собственного мнения и внутреннего стержня. Леви нужен сильный альфа, который бы мог указывать путь, а не сбивать с него. Без разницы. Соединили. Заставили. Надругались над чувствами. В бессмысленной борьбе с вышедшим из-под контроля сознанием пришлось закусить щеку изнутри почти до крови, отрезвляя себя. А теперь, при виде травмы альфы, ещё и сбежать, кинув напоследок что-то про противоожоговую мазь. Леви медленно выдыхает сквозь зубы, надеясь, что его отступление не выглядит слишком жалко. Во всяком случае он постарался удержать планку и не позволить альфе вновь почувствовать себя хозяином положения. Удалился гордо, как полноправный победитель. К сожалению, обернуться и проверить реакцию Эрена, дабы убедится, что альфа не надумал себе невесть чего, он сейчас не может. Смотреть на него нет никаких сил. Кажется при одной только встречи глазами, омега может окончательно потерять себя. Шаг. Ещё шаг. Идти больно. Почти невыносимо. Будто ступаешь не по земле, а по горячим углям. Обоженная нога неловко подгибается, простреливаемая нестерпимыми разрядами. Бинт немилосердно сбивается и израненная кожа трётся о грубую материю сапога. Волдыри мучительно медленно и размеренно сдираются, превращаясь в кровавую кашу. При каждом шаге в глазах вспыхивают искры, заполняя все пространство и практически ослепляя. Леви кажется, что он сейчас упадет. Оступится, споткнется. И тогда все усилия пойдут прахом. Потому что Эрен увидит его слабость и вновь возомнит себя всевластным и сильнейшим, вскарабкается на иллюзорный пьедестал, с которого с таким трудом удалось его скинуть и как и прежде будет смотреть с презрением и нескрываемым превосходством. Этого допускать никак нельзя. Омега расправляет плечи и приказывает себе терпеть. Идёт спокойно и ровно, не шатается и не пытается на что-нибудь опереться. Шаги делает отмеренные, одинаковые, стараясь не хромать. Убеждает себя, что это и ожогом считать нельзя. Так, легкое, едва заметное пятно от огня. Оно уже и не болит. Честно. Леви просто себе внушил, что должно быть больно, вот и кажется что это правда. Тогда, за пределами купола, было намного хуже, а он и то бегать умудрялся. Значит и сейчас сможет. Но, несмотря на все усилия, совсем спрятать травму не выходит. Когда ступня опускается на грязный асфальт, сквозь подошву к месту повреждения выстреливают ядовитые иглы, отлетая в мигом подгибающееся колено. Пальцы невольно поджимаются. Вверх по позвоночнику пробегает мерзкая дрожь. Но как бы не было плохо, останавливаться нельзя. И Леви все-таки умудряется доковылять до поворота, не потеряв лица. Скрывшись из виду, он позволяет себе немного передохнуть, облокотившись о стену и приподняв травмированную конечность. В ушах стучит кровь. Дыхание все никак не может выровняться. Все таки глупо было так просто сорваться. И с чего? С ребяческого выпада Эрена, невнятного и пустого. Не задевающего внутри ничего. Почти ничего. И сразу идти ва банк — тоже невообразимая глупость. Альфа мог и не повестись на провокацию. Да и калечить ни его, ни себя изначально в планы не входило. А в итоге все это ещё и привело к кошмарным последствиям и полной потере контроля над собой. В будущем надо лучше сдерживать свои эмоции, тщательнее отфильтровывать мысли и больше не реагировать так агрессивно и резко. И ещё меньше смотреть на Эрена, кажется, это усугубляет навязанное влечение. Леви стоит некоторое время, собираясь с силами и слабовольно желая остаться у кирпичной кладки навсегда и больше никогда не двигаться. В мыслях всё ещё крутится Эрен. Хотя думать о нем совсем и не хочется. В итоге омега все же заставляет себя отлипнуть от стены и идти дальше, пусть уже не так гордо и независимо, но все же вполне терпимо. Сзади, совсем близко, раздаются шаги. Не Эрена, он бы сейчас передвигался не так спокойно, а хромал, как пьяный беременный ёжик. Они тяжёлые, практически продавливающие асфальт, и шумные. Так ходят уверенные в себе альфы, мнящие себя высшими созданиями, пред которыми все должны склонять головы. Леви слегка оборачивается, намереваясь посмотреть в какую сторону ему отойти, дабы прущие, не видя дороги, танки его не сшибли, но сделать ничего не успевает. Двое альф фактически врезаются в него, протиснувшись с двух сторон так тесно и быстро, что омега отлетает в сторону, чуть не упав, и беззвучно воет от пронзивший все существо боли. Тело простреливает разрядом невероятной силы, выжигая внутренности. На оголённых участках кожи, которых коснулись парни проступают уродливые ожоги. От бедра и до края сапога распространяется мучительная пульсация. Тыльные стороны ладоней слизывает, как наждачкой. Щеку обжигает. В волосах трещит электричество, заставляя их подняться дыбом. Дыхание сбивается. Сердце начинает биться в бешеном ритме, почти проламывая ребра. В ногах возникает страшная слабость и омега медленно оседает на землю. Все таки в тот раз, когда Эрен странно дёргался от Армина, Леви не ошибся с выводами. Уголок губ нервно дергается. Что ж, видимо суждено ему сгореть, как Эрвин, от вспыхнувшей посреди дня молнии. Не сейчас. Но в будущем — точно. Уж Армин придумает как это провернуть и уговорит Эрена. В этом можно не сомневаться. А Леви даже сопротивляться нормально не сможет из-за навязанных сверху извращённых задатков чувств, так не вовремя решивших пробудиться. Омега сдавленно шипит, проклинает себя за то, что не обезопасился. Не раздобыл перчатки и не надел вместо дырявых колготок нормальные брюки. Просто оставил все на самотёк, надеясь на чудо. Но чудес, как известно, не бывает. Окликать альф и влезать с ними в перепалку Леви не желает. Он не самоубийца. А дергать тигра за усы — такая себе идея. Да и все силы разом испаряются, потонув в разрядах боли. Поэтому он просто стискивает зубы и с трудом поднимается, почти не опираясь на поврежденную ногу, продолжает упорно идти, игнорируя резко навалившуюся на плечи слабость и странное головокружение. Интересно, это дружки Эрена или просто садисты-любители? Если всё-таки связаны с альфой, то могут вернуться и попытаться покалечить ещё больше. Необходимо быть настороже. Но, на удивление, дальше все идёт подозрительно тихо и спокойно. Леви без помех доходит до аптеки, приобретает лекарство и поворачивает обратно. Тело болит немилосердно. Жар скапливается под кожей, расплавляя кости. Руки нервно подрагивают. Омега внезапно приостанавливается, пристально глядя в сторону. За аптекой, в глубине странно образовавшегося закутка, меж идеально ровными деревьями и домами отвернутыми окнами в другую сторону, виднеется небольшой, более-менее чистый прудик. Такие создают специально, запасая воду для бытовых нужд, на случай, если произойдет авария на основном бассейне с чистой водой. Питьевая храниться отдельно, в закрытых помещениях. Этой же можно пользоваться всем желающим даже в обычное, не трудное и катастрофическое время, главное знать меру. Разумеется, никто не притрагивается к ней, слишком правильные и независимые. Но омега не такой. Он не побрезгует. И пленочка зелёной тины у берега его совсем не смущает. Не ядовитая, не убьет. А немного охладить пульсирующие ожоги было бы весьма кстати. А то мало ли, вдруг, Эрен уже отошёл от потрясения и с досады запретит воспользоваться душем, с него станется. Леви оглядывается по сторонам. Никого нет. Да и зачем нормальным людям шляться в не самую престижную аптеку у подозрительного закутка. Разумнее сгонять в какую-нибудь элитную. Омега немного колеблется. Мысли путаются. Ощущение, что он совершает нереальную глупость не желает исчезать. Но в итоге все же решительно направляется к прудику. Чего ему в конце-концов бояться? Тех альф, что толкнули его? Но их нигде не видно. Наверняка они уже далеко отсюда. Он ещё раз оглядывается, убеждаясь, что один. Опускает в воду обожжённые руки и с облегчением выдыхает. Прохлада притупляет боль и приятно ласкает кожу. Вдыхает новые силы, запуская в вены холодные льдинки. Леви медленно стягивает сапоги, а следом и колготки с шортами — мочить их нет никакого желания — и медленно соскальзывает с берега. Вода добросовестно вытягивает жар из поврежденных ног. Омега заходит немного глубже, приподнимая края длинной рубашки. Прикладывает влажную руку к щеке, прикрывая глаза. Чувствуя невероятное облегчение. Он будто погрузился в источник жизни, исцеляющий раны без следа. Восхитительная прохлада обступает со всех сторон, успокаивая. Заставляя протрезветь. Эрен сейчас главная проблема. Если и дальше ничего не делать, Леви просто сойдёт с ума. Помешается на альфе. Станет его ручным питомцем, готовым исполнить любое желание по первому приказу. Необходимо срочно зайти в нелегальную подпольную лабораторию. И как можно скорее. По всем клеточкам постепенно растекается приятная расслабленность. Мышцы перестает сводить от напряжения. Становится бесконечно лениво и хорошо. Краем зрения омега ловит какое-то странное движение и порывисто разворачивается. По воде бегут беспокойные круги. Возле его одежды стоят из неоткуда взявшиеся альфы. Те самые, что попались недавно на пути, а после ушли в неизвестном направлении. Сидят и смотрят. Оценивают. Загадочно улыбаются. И от этих улыбок мороз по коже. Вот один, с лошадиной мордой и крашенными волосами, протягивает руку и приподнимает край лежащих шорт. Многозначительно двигает бровями, на что второй довольно хмыкает. Леви молчит. С прищуром смотрит на внезапных гостей. Прикидывает. Одеты они в довольно открытую одежду, будто специально готовились к встрече с повязанным электричеством, дабы как следует обжечь его. Если попробуют схватить или прижаться, вырваться будет непросто. Скорее даже невозможно. От боли омега может просто потеряться в пространстве и вместо адекватных действий, бесцельно метаться из стороны в сторону. Альфы продолжают сверлить его пристальным взглядами, не отворачиваясь. В их бешеных глазах жажда бесконтрольного насилия. Отпущенные края рубашки плещутся в воде. Кожа покрывается пупырышками. Наверное, они все же не полезут сюда за Леви. Во всяком случае по своей воле. Сначала не пошли и сейчас не решатся. Но если додумаются уволочь одежду, что тогда? Предположим, здесь недалеко и Леви сможет добежать и так, но если встретится кто на пути будет невероятно стыдно, да и бросать свои вещи нет никакого желания. Плюс альфы могут уйти не так быстро, как хотелось бы. А сидеть в воде до вечера — такая себе идея. Крашенный блондин склоняет голову чуть на бок. Ждёт. Видимо того, что Леви сейчас в лицо краска кинется. В глазах отразится смущение. Он будет дрожать и умолять срывающимся голосом не трогать его. А вот не дождется. Леви не будет просить. И показывать страх тоже, незачем растравливать аппетит хищникам. Если перед ним не Эрен, то бояться нет никакого смысла. Навязанные эмоции не захватят положение и не заставят склониться. Леви все выдержит и со всем справится. Может спустить рукава на ладони и напасть первым? Эффект неожиданности должен сработать и тогда удастся сбежать… Нет. Не удастся. На одной ноге омега далеко не упрыгает. Его сразу настигнут. Леви с затаенной агрессией скалится в ответ на презрительные улыбки. Просчитывает в голове все возможные варианты и наконец спокойно двигается к альфам, легко выбираясь на берег. Отжимает промокшие края рубашки. Ждёт нападения и готовится к нему. Пусть только попробуют прикоснуться, Леви отправит их в пруд охладиться. Но дотронуться до него никто не пытается. Просто стоят, не решаясь напасть. Жалкие трусы. Леви передергивает плечами. Руками растирает капли по ногам. Надевает скинутую одежду, медленно и размеренно, будто находится здесь совершенно один и его не прожигают насквозь четыре злых глаза.  — Это сейчас такая мода? А почему же не розовый? — в голосе злой смех. Леви прослеживает за взглядом альфы, с отвращением разглядывающего его протез. Внутренне каменеет. Но ничего не отвечает.  — Ещё и немой? Откусил от страха язык, когда в зеркало впервые посмотрелся? Леви опять не отвечает. Застегивает сапоги и выпрямляется. Проходит мимо издевающегося альфы, не оборачиваясь. Будто по-прежнему находится здесь один. Ступает медленно, но уверенно. Ускорять шаг или переходить на бег небезопасно, в альфах могут проснуться хищники, жаждущие охоты и азартной погони. Чтобы загнать жертву, заставить выдохнуться и сдаться, а после растерзать уже почти не трепыхающуюся. Они двигаются следом, держась на почтительном расстоянии и, видимо, не совсем понимая его поведение.  — Ты уже чей-то? — не унимается блондин, но голос звучит не столь уверенно, как раньше. Он явно знает кому Леви принадлежит, но пытается играть с омегой в какую-то непонятную игру. Леви все ещё не реагирует. Даже с шага не сбивается.  — Да нет, Жан. Он скорее выглядит общим. Кто позвал, тот и его истинный. Зубы стискиваются с неимоверной силой. Нет, нельзя реагировать. Они ведь этого и добиваются. Вывести его из себя, поиграться, а после, возможно, и покалечить.  — Тогда может с нами пойдешь? Я бы не отказался от минета низкосортной шлюхи. У Леви скулы сводит от злости. Но он всё ещё сдерживается. Не оборачивается. Не рычит. И не пытается ответить. Они должны скоро отстать. Омега поворачивает на знакомый задний двор, выискивая взглядом Эрена. Если даже он не посчитает нужным заступиться за омегу — не велика беда. Уже достаточно того, что будет поблизости. Альфы не посмеют напасть при нем. Побоятся. Сбегут, поджав хвосты. Виски простреливает тупой болью. Леви будто налетает грудью на невидимую стену. Дыхание перехватывает. Эрен и правда здесь. Вот только не один. Подле него стоит Армин, мягко улыбаясь и щебеча что-то звонким, переливчатым голосом. Они идеально гармонируют, будто созданные только друг для друга. И Леви в этой идеальной картине лишний. Странное чувство дежавю захватывает сознание. В груди робко царапает чувство ревности и смутная досада. Мелькает мысль броситься вперёд и оттолкнуть омегу, заявить свои права на Эрена. Хотя о каких правах может идти речь? Дурацкие гормоны и препараты, неимоверно портящие жизнь! Такими темпами он и правда влюбится в альфу. Не по-настоящему. Но тем не менее мучительно сильно и жертвенно. И это будет конец. Полный и сокрушительный. Его личность в тот же миг сотрётся, превратившись в ничто.  — Получи свою мазь, — Леви кажется, что он кричит. На самом же деле едва ли шепчет. Альфа не слышит. И Леви стоит больших усилий, дабы не швырнуть ему этот чертов пузырек прямо в голову. Он медленно вдыхает и выдыхает несколько раз подряд. Подходит ближе. Преследователи и правда не решаются идти за ним, оставаясь в отдалении.  — Держи, — омега впихивает в руки Эрена мазь, стараясь не коснуться его. Тело, ведомое препаратом, рвется вперёд, жаждет объятий. Но разум пока что сдерживает его, не давая сорваться. Но сколько Леви сможет держаться никому не известно. Эрен почему-то смущённо тупит глаза в землю, не смея взглянуть на омегу. Армин же нагло ухмыляется с затаенной угрозой. Видимо отношения и правда вышли на новый уровень. И теперь убивают не только Леви, но ещё и альфу.