Идеальное сочетание

Эрен немного ошарашенно переводит взгляд на оказавшийся в руках пузырек. На Леви смотреть не решается. Просто слушает его удаляющиеся шаги и чувствует себя полным идиотом от того, что с какого-то хрена ощущает вину. И перед кем? Перед жалким омегой, который хуже его в сто раз… Ну или не совсем в сто. Эрен подносит свободную руку к щеке и несильно ударяет себя. Пытается заставить мысли упорядочиться и идти в верном направлении. Но выходит лишь ещё хуже, чем было. В голове мелькает смутная, больная во всех смыслах, будто созданная и затолкнутая в мозг насильно, идея, что Леви с его странным и непонятно откуда взявшимся проявлением заботы очень даже милый. Что-то явно пошло не так. Все пошло не так. Леви и милый — это в априори антонимы. С чего вдруг они умудрились соединиться? Альфа проводит пальцами по лбу, проверяя нет ли температуры. Тогда можно было бы все свалить на нее. Но нет. Он абсолютно здоров. Во всяком случае физически. С психикой же явно творится что-то не то. Неужели на него так повлиял ожог? В этих горящих ветках был яд и теперь он отравлен?  — Этот омега охренеть какой странный, — подошедший Жан, все это время выжидавший ухода омеги, небрежно запускает пальцы в волосы, ероша их до невозможности. Красуется перед Армином. Вот только со стороны выглядит не впечатляюще. Скорее глупо.  — И жуткий, — подхватывает его товарищ, которого Эрен вообще впервые видит. И где только откопали, — Вообще нас не испугался — это же ненормально. Леви в принципе ненормальный. И починке не подлежит. Альфа все-таки осмеливается поднять глаза и глянуть вслед омеге, который как раз исчезает за поворотом. На расстоянии, если не приближаться, он выглядит очень даже ничего. Его узкая спина больше не вызывает омерзения. И это пугает просто до невозможности. Зачем он только согласился на его авантюру и полез в костер. После этого все перевернулось с ног на голову.  — Я только что подумал, что он милый, — выходит растерянно и как-то жалобно. Эрен обязан выкинуть нездоровые идеи из головы. Срочно.  — Ну и быстро же у тебя портится вкус, — Жан хмыкает и поворачивается к Армину, выглядещему непривычно серьёзным.  — Значит нам нужно поспешить, — наконец выдает омега после долгого раздумья, — Эрен, ты же все ещё хочешь от него избавиться или хотя бы усмирить?  — Да, — получается не так убедительно, как хотелось бы. Уверенность постепенно, капля за каплей, утекает сквозь пальцы. Кто кого тут ещё усмирит.  — Отлично. Думаю, в течении недели все будет кончено. А пока постарайся как можно меньше с ним контактировать.  — Что именно ты теперь хочешь сделать? — Эрен вопросительно смотрит на омегу, скользит взглядом по изгибам стройного тела и пытается доказать себе что Армин намного лучше Леви. Выходит не так железно и твердо, как раньше. Плюс ко всему прочему голова начинает безжалостно раскалываться и перед глазами мелькает идеализированный образ Леви. Что за кошмар.  — Потом узнаешь. Пока рано, а то ещё вздумаешь помешать нам, — Армин мило улыбается и гладит альфу по руке затянутыми в кожу перчатки пальцами. Нехорошее предчувствие ворочается в груди, но Эрен давит его, не позволяя вырваться наружу. Все будет хорошо. Главное не медлить, иначе связь станет чересчур крепкой и альфа окончательно потеряет голову.

***

Дни идут вяло и медленно, будто кто их специально растягивает наподобие жвачки. Леви чувствует себя наркоманом, живущим от дозы до дозы. Сначала доводит себя до трясущихся рук, красных кругов перед глазами и неконтролируемого жара в теле, а потом глотает горстями брошенные Эреном в лицо таблетки, приглушая боль. И так по кругу. Хочется просто взять и сдохнуть. Потому что нихрена они уже не помогают. Это как напиться воды, когда желудок сводит от голода: обманчивое чувство сытости встаёт поперек горла тошнотой, а через час есть хочется ещё больше, чем раньше. Так же и здесь, но ещё хуже. И уже без разницы с кем трахаться. Хоть с первым встречным прохожим. И плевать на боль. Плевать на электричество. Тело и так не идеально, ожоги не испортят изначально неисправное. Главное прекратить бесконечный ад, постепенно сводящий с ума. Да Леви уже готов заплатить бешеные деньги за переливание крови. Пусть не своя, зато не отравленная. Говорят в подпольных лабораториях таким занимаются. Вот только на начальной стадии. Когда ещё поражен не весь организм. В случае омеги они разве что посоветуют вырезать отравленный мозг, а что забавно получится. Леви убирает упавшие на глаза волосы. Наверное, сейчас он выглядит, как только что вытащенный из земли труп. Такой же мертвенно бледный и страшный. Не удивительно чего это альфа шарахается. Эрен вообще после наспех организованного ритуала у костра немного присмирел. В нем поубавилось прыти и запала. Выпадов стало меньше, лишь иногда, под натиском вдохновения, он срывается, выдавая обидные оскорбления. И эта перемена стоит даже обожженной ноги. Пофиг, что они с Эреном дружно хромают, главное хрупкий мир наконец установлен. Но помимо положительных результатов, есть и отрицательные, возникшие сами по себе и изначально вообще не казавшиеся серьезными проблемами. «Не смей меня касаться» — это был первый запрет. Потом последовали и другие. Но этот стал особенно мучительным. Просто невыносимым. Потому что Эрен избегал любого контакта. Даже случайного. Отдергивал руки, когда Леви ему что-нибудь давал, спал на диване, строго держал дистанцию в несколько шагов. От этого было… больно. Ведь Леви, наоборот, непреодолимо тянуло к нему. И никакие доводы против необдуманных поступков не помогали. Когда же действие таблеток кончалось и течка опять захватывала тело и сознание, омега готов был на стенку лезть и на коленях умолять альфу оттрахать его или хотя бы просто погладить. Но не умолял, не вставал на колени, а просто спокойно сидел и не дёргался. Изображал полную независимость и неприступность. Иногда возникало странное желание извиниться за такого себя, уродливого, холодного и ненужного, но Леви душил его на корню. Эрену нельзя давать слишком много свободы и уверенности в собственных силах. Он пьянеет от чувства всесилия и становится неуправляемым. Леви с тоской наблюдает за тем, как чайный пакетик медленно окрашивает воду в противно-оранжеватый оттенок. Ржавчина и то попривлекательней выглядит. Хочется выть. От безысходности. Отчаяния. И ситуации в целом. Но омега не имеет на это права. Он должен стиснуть зубы и терпеть. В конце концов сам виноват в неприязни альфы. Не стоило вести себя при первом знакомстве настолько вызывающе, да и дальше тоже. Как можно было забыть: ценятся только кроткие и милые омеги. Такие, как Армин. Остальные отправляются в утиль. Без вариантов.  — Да, милый, я тоже тебя люблю, — внезапно вошедший Эрен с чувством плюхается на стул, прижимая телефон ещё ближе к уху и глупо улыбаясь, — Ага, разумеется. Все верно. У альфы своя жизнь, далёкая и недоступная. Леви остаётся только стоять в стороне и притворяться главным злодеем данного спектакля. Вот только до сих пор не ясно как Эрен умудряется мутить с Армином, если при любом прикосновение получает разряд электричеством. Сомнительно, что с ним будут долго оставаться только из-за красивых глаз. Армин далеко не невинный ангелочек, способный на возвышенные чувства. Лирика лирикой, а о физических удовольствиях тоже надо подумать. Такими темпами их взаимосвязь скоро развалится карточным замком. Омега тихо вздыхает. Ставит перед Эреном тарелку с завтраком, над приготовлением которого бился невообразимо долго, и садится напротив, стараясь не вслушиваться в почти беспрерывную болтовню. Делает небольшой глоток из фарфоровой чашки, невольно морщась. Дешёвый чай — та ещё дрянь. Натуральная отрава. Омега бы с радостью прямо сейчас вылил его в раковину, а следом выбросил и всю упаковку. Вот только взявшийся за строгий контроль за расходами Эрен не позволит купить новый, во всяком случае качественный. Сам он чай не пьет — предпочитает кофе и различные соки, перенапичканные химией, а подумать о Леви явно не собирается. Не хочет. А возможно просто не замечает, что этот сорт не самый лучший и приятный. Типа: омега же пьет, так чего зря тратиться на более качественные вещи. Леви аккуратно пододвигает к себе вазочку и, поколебавшись, берет сахарное печенье, надеясь, что хоть оно перебьет противный привкус. Неловко надкусывает, смотря в сторону. Есть перед Эреном неудобно. Слишком уж осуждающий взгляд следит за каждым отправленным в рот куском, заставляя постоянно вставать печенье поперек горла. И замечания не действуют, лишь усугубляя положение. Сахар хрустит на зубах. По языку расползается тягучая, отвратительная сладость. Слишком приторная, но тем не менее качественно перебивающая горечь. Леви отстранённо прикидывает, стоит ли добавить молоко, но тут же отгоняет от себя эту мысль. Ещё не хватало такой ценный продукт переводить попусту. Лучше потом выпить его отдельно, без некачественных добавок в виде чая.  — Ты слишком много ешь, — внезапно замечает Эрен, наконец отложив телефон и чуть склонив голову на бок. Леви от неожиданности разжимает пальцы, от чего надкусанное печенье тихо шмякается на стол, осыпая все вокруг сахаром и мелкими крошками. Обвинение чертовски несправедливо и обидно. Омега всегда следит за своим питанием, сладкое же вообще не ест. Сегодняшнее печенье не в счёт — оно представляет единственное средство против отравленного напитка и идет как единичное исключение из правил. Тем более это всего лишь одна штучка, от такого не поправляются.  — Охрененное заявление. Но, будь добр, следи за собой и не лезь в чужую тарелку, — спокойно отрезает Леви.  — И все-таки, сколько ты весишь? — Эрен берет ложку и сосредоточенно тыкает в желеобразное содержимое тарелки.  — Уж наверняка поменьше тебя. Омега отставляет чашку. Нет, пить эту дрянь и дальше невозможно.  — Тебе стоит похудеть. Килограмм на пять. Может даже удалить пару ребер, — альфа картинно отодвигает свою тарелку, — Не люблю бланманже. Пожалуй закажу себе пиццу. Он спокойно запихивает в рот только что обвиненное в жирности печенье и хватается за телефон. Леви пронзает его испепеляющим взглядом, но ничего не говорит. С досадой отворачивается. Эрен просто несносный ребенок. Привык, что все достается легко и не ценит чужие старания, принимая их как должное. Раздражает. Омега прикрывает глаза, успокаиваясь. Стирает с губ остатки сахара. Может и правда стоит выбрать какую-нибудь диету, если Эрену так хочется. Главное не перестараться и не истощить организм окончательно и бесповоротно. Сделанный с такими усилиями завтрак отправляется в мусорку. Живот протестующие урчит, намекая, что стоит хоть что-нибудь в него закинуть. Но его нагло игнорируют. Омега мельком смотрит в окно, на равнодушное серое небо и пытается успокоиться. Внизу, возле потертой скамейки стоит пара неприятно знакомых альф, после рокового столкновения у пруда преследующих его практически без перерыва. И не надоедает им. Грёбаные сталкеры.  — Эрен, послушай… — Леви прерывается на полуслове, не решаясь продолжить. Он не уверен, что имеет право хоть что-то просить у альфы. Ведь взрослые люди должны самостоятельно справляться со своими проблемами и не втягивать в это других. Но он сам уже не справляется, а обратиться больше не к кому, — Можешь пойти сегодня со мной. Пожалуйста.  — Что за ванильная ерунда? — Эрен безразлично с противным хлюпающим звуком отпивает кофе, — Сам же согласился, что не будешь мешать мне жить и лезть со своими глупостями. Все правильно, нельзя рассказывать о своих переживаниях — это ерунда, а не переживания. Леви, невидяще, смотрит на свои руки, сплошь испещренные царапинами.  — Тогда хотя бы дай таблетки. Если он грохнется прямо посреди улицы в горячке будет совсем не весело.  — Когда кончится действие этих, тогда и дам, — отрезает Эрен.  — Все ещё не хочешь со мной переспать? — с затаенной надеждой. Леви уже так устал от их молчаливой войны и хочет тупо нормального сосуществования.  — Нет, — категорично, — Несчастливо оставаться, — Эрен поднимается. Что за проблемный альфа. Даже когда ведёт себя более-менее адекватно, врезать ему всё равно хочется. Леви раздраженно трёт переносицу и выдыхает. Ладно, с преследователями он как-нибудь справится. Не впервой. И помощь Эрена ему нахрен не сдалась.

***

Затеряться в толпе — как нечего делать. Попетляв по переходам и улицам, Леви наконец уверяется, что оторвался от погони. Отлично. Значит опасность миновала. Можно выдохнуть. Голова слегка кружится. А внизу живота неприятно тянет Плохо. Необходимо поспешить. Омега заворачивает в очередной переулок и, отыскав неприметную, обшарпанную дверь, толкает ее. Спускается по крутой лестнице практически в полной темноте и оказывается в душном полуподвальном помещении, в котором воняет химикатами и хлорной. Не самое приятное сочетание.  — Чем могу быть полезна? — из-под самодельного, покосившегося стола, заваленного непойми чем, выныривает потрёпанная жизнью женщина, судорожно поправляя безнадежно разбитые очки и видавший виды некогда белый халат. В конце своих слов с наслаждением чихает, распространяя вокруг бациллы. Леви невольно морщится. Разглядывает покрытые толстым слоем пыли книги и странные пузырьки и наконец выдает:  — У вас есть что-нибудь против связи электричеством? В таких прекрасных условиях максимум, что ему светит — заражение крови и сверхдейственный яд. Но выбирать не приходится.  — Разве что маска. Хорошо защищает от ожогов на лице. Советую, — собеседница деловито облокачивается локтями о шаткую конструкцию и смотрит выжидательно. Улыбается краешком губ.  — А против искусственной любви? Против нее нет действенных средств. Но временные подавители вполне существуют.  — Смотря как далеко все зашло и как давно впрыснут препарат, — женщина вновь сползает вниз, принимаясь чем-то непрерывно шуршать.  — Примерно неделю назад.  — Плохо, — она на мгновение высовывает свой нос наружу и опять скрывается из виду, — Отсасывание отравленной крови уже бесполезно, — заминка, — Но частичная нейтрализация ещё может быть возможной. Как часто думаете о своем партнёре? Как относитесь?  — Слишком часто думаю, — немного помедлив, делает вывод Леви, — При встрече все время тянет обниматься и еще преследует ощущение, что он мне невероятно нужен, хотя это не так. Он не нуждается в Эрене. Разве что совсем немного.  — Ну, тут уже ничего не поможет. Только вырезать нахрен мозг. Что и требовалось доказать. Ему собрались травмировать голову.  — Очень смешно, — безэмоционально тянет омега, — Значит, совсем ничего нельзя сделать?  — Увы, — протягивают с сожалением в ответ, — Могу предложить перчатки из натуральной кожи, хорошо оберегают от электричества. Леви закатывает глаза. Не то, все не то. Где-то на периферии сознания формируется смутная, никак не желающая принимать определенную форму мысль.  — Тогда может у вас есть что-нибудь для похудения? Он всё-таки сказал. Хочется надавать себе за это по лицу. Потому что зачем, вот зачем он потакает желаниям Эрена и собирается качественно убивать себя. Слышится грохот. Мимо головы пролетает баночка таблеток и Леви с трудом ловит ее в последний момент.  — Косплеить скелета собираетесь? Ну-ну, — очки неодобрительно посверкивают, — Что-нибудь ещё? Леви отрицательно качает головой. Вряд ли ему хоть что-то поможет. Все возможные лазейки перекрыты. Из капкана не выбраться. Хотя… Омега замирает, пораженный внезапной идеей.  — Афродизиак, — говорит невероятно тихо, ловя на себе хитрый взгляд и подмечая лукавую улыбку собеседницы. Что ж, Эрен, не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Когда Леви покидает полуподвальчик, небо окончательно заволакивает тучами, а в воздухе витает предчувствие грозы. Он неторопясь поправляет перчатки. Отряхивается от осевшей на одежду вековой пыли. И внезапно ощущает недобрый взгляд, буравящий спину. Оборачивается, успевая заметить старательно нырнувшего в сторону преследователя. Опять они. Да сколько можно. И как вообще умудрились выследить, омега ведь был уверен, что скрылся. Леви раздражённо цыкает, отворачиваясь. Уже нет почти никаких сомнений в их связи с Эреном. Вот только зачем было так изощряться? Омегу не напугаешь двумя амёбными тенями. Леви уверенно идёт прочь. Голова кружится сильнее, чем раньше. И ноги неприятно дрожат. Сегодня же надо будет вынудить Эрена на близость. Все, поиграл в неприступность и хватит. Ждать дольше нет никаких сил. Если не согласится добровольно придется связать. На плечо ложится тяжёлая рука, заставляя вздрогнуть. Хорошо, что омега в рубашке и обжечь его не так-то просто.  — Слушаю, — цедит Леви сквозь зубы. Надо же, осмелились подойти. Неожиданно. Значит не безнадёжные случаи.  — Не советую сопротивляться, — высокомерно заявляет альфа. Леви хочется рассмеялся ему в лицо. Не сопротивляться? Да они в прошлый раз даже приблизиться не решились, кому оказывать сопротивление, самому себе? Омега перехватывает неосторожно протянутую руку, с силой выворачивая ее, слыша сдавленный вскрик.  — Не советую сопротивляться, — передразнивает он альфу, давя сильнее. Он не собирается ломать кость. Всего лишь немного припугнуть незадачливого сталкера. И тут в дело вмешивается второй, сильно ударяя по незащищенному лицу. На миг омега слепнет. В голове взрываются фейерверки, в ушах грохочет. Боль вгрызается в кожу. Леви отшвыривает в сторону. Задыхаясь, он запоздало осознает, что не справиться. Не сейчас. Нужно сбежать, спрятаться. Это логичнее. Правильнее. Но пути к отступлению отрезаны. Остаётся лишь принять вызов и пытаться прорваться к оживленной улице. Леви зло скалится, готовясь отражать нападки. Надолго его не хватает. Спустя несколько минут бесконечных уворачиваний и попыток свалить, Леви чувствует, что выдохся. Истощенное бесконечной, мучительной течкой тело не способно на подвиги. Руки невообразимо дрожат, от чего удары выходят неточными, скользящими. Ноги подкашиваются. Ощущение, будто вот-вот упадешь прямо на грязный, заплеванный асфальт. В голове странный, усиливающийся шум. Только грохнуться в обморок и не хватало. Леви отпрыгивает, уклоняясь от очередного выпада и попутно стирая с губ кровь. Надо было все-таки взять ту маску, защитить лицо от возможных атак. В носу свербит от слишком сильного, насыщенного запаха альф. Пытаются подавить волю своими феромонами. Значит уже не верят, что смогут справиться своими силами, без тайных козырей. Боятся его, жалкого омегу, ещё и ослабленного непрекращающейся агонией. Аж смешно становится. Омега судорожно просчитывает возможные действия, делает рывок, проскакивает под рукой блондинистого альфы, разворачивается на ходу, толкая его в спину, выигрывая несколько драгоценных секунд. Но второй уже коварно выставляет ногу, о которую Леви и запинается. От удара о землю темнеет в глазах. Вскочить сразу — невозможно, и шанс на побег ускользает сквозь пальцы. Воспользовавшись заминкой, руки безжалостно заламывают до хруста и резкой, растекшейся от запястий к плечам боли. Заставляют встать на четвереньки и сильно бьют по спине, вынуждая выгнуться. Внутри все сжимается от неконтролируемого ужаса. Они ведь его убьют. Просто. Быстро. И безжалостно. Даже нож не придется доставать. Омега выгибается, пытаясь вывернуться и вновь получает по лицу, лишаясь возможности трезво мыслить. С него хладнокровно сдирают рубашку, отрывая пуговицы, а затем и брюки с трусами. Бедра обдает порывом холодного ветра, пустившего по коже неприятные мурашки. Над спиной зависает рука, почти касаясь бледной кожи, но не спеша наносить удар. По телу пробегает неприятная дрожь. Трещат и посверкивают опасные искры. Пока ещё не обжигая, а лишь предупреждая о запрете. Меж напряжённо сведённых лопаток ледяной водой скользит страх, впивается когтями в спину. По виску ползет капля холодного пота. Губы сжимаются, запирая чуть было не сорвавшуюся мольбу внутри, не позволяя омеге упасть ещё ниже и начать позорно стелиться перед этими мразями. Грубая рука опускается ниже, замирая в паре миллиметров, выжидая. Проверяя на прочность. Омега невольно, ведомый пресловутым инстинктом самосохранения, вжимается в землю в бессмысленной попытке слился с ней, отдалившись от насильников на максимально возможное расстояние. Пальцы впиваются в холодный камень, пытаясь оттолкнуться от него, дабы сделать отчаянный рывок вперёд.  — Боишься? — насмешливый голос раздается прямо над ухом. И Леви дергается, намереваясь заехать затылком по самодовольному подбородку, как некогда Эрену. Плевать на последующую боль, главное достать его. Но альфа оказывается сообразительным, придвинувшись недостаточно близко. Врезать ему не удается. Только от резкого движения кожи всё-таки касается чужая ладонь, прожигая, оставляя ярко-красный след и заставляя дернуться, от чего страдает ещё большая площадь тела, по которой скользит безжалостная рука. Грудь вздымается слишком часто. Леви почти захлебывается воздухом, слишком стремительно поступающим в лёгкие. Омега втискивается, влипает в асфальт, вновь отдаляясь от альфы.  — Скукотень. Я думал будет интереснее. Ты меня разочаровал, — спины опять касаются. И омега от боли и бессильного отчаяния изворачивается ужом на раскаленной сковородке, выползая из-под неподъемной туши, умудряясь вскочить. Его шатает. Мир плывет перед глазами. Жар наваливается сверху, не давая двинуться с места. Леви скрипит зубами от злости, приказывая себе бежать. Вот только ноги не слушаются, подгибаясь. Омега делает пару шагов, качаясь, как пьяный. Спотыкается, хватается за стену, в попытке предотвратить падение. Его обхватывают поперек груди, швыряя в сторону беспомощным котёнком. Леви пару раз переворачивается, царапаясь о камни и битое стекло. Замирает. Вновь приподнимается. Падает, больно ударяясь подбородком. Рот тут же наполняется кровью из прокушенного языка. Над головой раздается злой смех, звеня в ушах и практически оглушая. На затылок опускается нога в тяжелом ботинке, придавливая к земле. Леви впивается руками в альфу, пытаясь отодвинуть его или даже опрокинуть, но сил нет. Они испарились, растворились в воздухе. Насильник отстраняется, давая свободно глотнуть воздух. И тут же на ягодицы опускаются ладони, сжимая и тиская до синяков, разводя половинки чуть в стороны, грубо тыкая в промежность пальцами с неровно обломанными ногтями. Тело пронзает электрическими разрядами. Воняет палёной кожей. Леви содрогается в неконтролируемых, мучительных конвульсиях, бьётся выброшенной на берег рыбой, надломленно скулит, вжавшись лбом в землю. Тело безжалостно выгибает. Позвоночник тихо хрустит, почти ломаясь пополам. По нему будто проходят глубокие трещины. Все суставы выкручивает. В ушах стучит кровь. Все мысли смешиваются. Боль сводит с ума. Она течет по венам, парализует конечности и застревает тошнотворным комом в горле. Хочется кричать. Просто орать в голос. Но дрожащая челюсть сведена мучительным спазмом. Разжать зубы попросту невозможно. И вместо вопля наружу вырывается лишь жалкий хрип. В небе грохочет надвигающаяся гроза. Омега почти ждёт молнию, что поразит и убьет его. Бедра тянут назад и в тело резко погружается толстый, горячий член, разрывая внутренности. Перед глазами начинают прыгать черные круги. Внизу живота и поясницы все простреливает. Кажется будто кости таза начинают чернеть и крошится от натиска электричества. Обожжённые мышцы рефлекторно сжимаются, пытаясь вытолкнуть инородный предмет. И в тот же момент оглушительный разряд проходит по спине от копчика до лопаток, заставляя скорчиться, царапая ногтями асфальт. Омеге кажется, что он горит. Он задыхается от дыма. Лёгкие не работают. На губах чувствуется вкус собственных слез и крови. Как же ему больно. Невыносимо. Альфа делает размашистый толчок. Внутренности крутит. Неподатливое тело почти не чувствует боли от до крови растянутой задницы. Ее перекрывают ослепительные разряды. Сознание медленно уплывает. Темнота проглатывает контуры Последнее, что видит Леви - ослепительная вспышка, перекрывшая все пространство.