Идеальное сочетание

Чтобы убить человека не обязательно применять силу. Доставать нож или взводить курок. Никакого оружия вообще не надо. Только слова. Отношение. И немного науки. Леви начал отсчёт со дня своей гибели, когда случайно свернул не туда и напоролся на невидимый меч, искалечивший тело и осквернивший душу. При любом, даже едва заметном движении он растравливает рану, разрывает ткани и продолжает агонию. Вот только вместо крови течет гной. А крики так и не срываются с губ. Потому что мертвецы вообще не разговаривают. Только вечно горят в аду и делают вид, что все в порядке. Все и правда в порядке. Не случилось никакой катастрофы, непоправимой трагедии или бури. Небо не упало на землю. Купол не дал трещины. Люди продолжают прожигать жизнь, проплывать серой массой мимо и презирать все вокруг. Ничего не изменилось. Кроме одного, довольно неважного и посредственного аспекта: Леви почти окончательно потерял себя. Он не живёт. Он существует. Курит запрещённые сигареты и больше ничего не вспоминает, не продумывает планы о побеге в несуществующие города. Просто не может. Мысли давно выстроились в ровные шеренги. Никаких шагов влево и вправо. Только четко по линии и тематике: Эрен-боль-самоненависть-секс. Круг замыкается. В принципе в их отношениях с альфой все так и идёт: боль, Эрен, боль, самоненависть, боль, боль. Бесконечная боль, не прекращающаяся ни на секунду. Жадно грызущая внутренности, прожигающая серной кислотой кожу, раздирающая на части душу и сознание, доводящая практически до помешательства. Правда секса нет. Он предвидится на горизонте. А когда они доберутся до этого самого горизонта — вопрос неоднозначный. Скорее всего никогда. Может и правда накачать себе задницу. Тогда в омеге будет хоть что-то заслуживающее отметки «сойдёт» и заставляющее альфу покуситься на опороченное тело. И не то чтобы Леви хотел его соблазнить. Категорично нет. Просто так положено. Это правило. Почти закон. Да и Григорий Йегер не позволит повернуть назад. Скует железными цепями, пригвоздит к месту, не спрашивая разрешения и позволит насиловать омегу долго и жестоко. Возможно, Леви зря боится. Возможно, с Эреном будет не так больно. И ран почти не останется… Хотя кого он обманывает? Леви скидывает рубашку и безразлично смотрит в неровный осколок зеркала, которым перерезать вены — как нечего делать. К горлу подкатывает отвращение. Все его тело сшито из лоскутков. Собрано неумелым пазлом, где ни одна деталь не подходит по цвету к соседней и сколько не меняй их местами лучше не будет. Лишь грязно-бурые разводы расширятся, заползут на ещё чистые куски кожи, да ожоги растравятся, начав болеть ещё сильнее, ещё мучительнее. Леви в принципе такой себе пазл, что не собрать никому. Самые важные детали затерялись, согнулись, искорежились и больше никогда не соединятся в цельную картину. Да и зачем? Леви — безвкусица в квадрате. Очередная ступень деградации, уводящая в пустоту. Ошибка расчетов. Сомнительный выигрыш в лотерею. Хэй, смотрите, вы хотели идеальную расу людей, а получили неудачника с разбитой жизнью, который даже с ролью качественной подстилки не в состоянии справиться. Вы мечтали о создании совершенного омеги, а увидели лишь абсолютное уродство с откровенно смешными претензиями на личность. Стремились к воплощению в жизнь понимающего и не задающего лишних вопросов человека, а породили сломанную куклу с мертвой душой и разбитыми чувствами. С чего Леви вообще решил, что в состоянии выбирать? Возомнил о себе невесть что. Считал себя особенным. Мечтал о побеге. Хотел поставить альфу на место. С остервенением наскакивал на каменную стену, расшибая лоб в кровь. И вот итог. Банальный и предсказуемый. Омега проиграл. Окончательно. Бесповоротно. Он уже почти не дышит. И перешагнуть это «почти» легче, чем продолжить существовать. И винить только Эрена в сложившийся ситуации бессмысленно. Леви собственноручно загнал себя в клетку. Невероятно самостоятельно упустил все возможности, потратил шансы впустую, потерял невероятно важных людей. Позволил нанести удар в спину. Обманулся временным затишьем. О да, он ведь так хотел быть обманутым. Пальцы осторожно касаются не до конца прошедшей щеки, испещренной уродливыми рубцами. Такое иногда бывает после ожога электричеством. Омеге вообще повезло, что он не сдох. Что конечности не атрофировались и зрение не пропало. Он в принципе везунчик. Победитель по жизни, теряющий тысячу, из которой в итоге ему возвращают только один доллар, да и тот помятый и заляпанный не пойми чем. Взгляд скользит по руке, овитой вместо браслета рваной раной с ошметками ещё не зажившей кожи. Останется шрам. Это уже точно. Не стоило после того, как яд попал под кожу, так остервенело вгрызаться в руку, вырывая кусок мяса, а следом начиная отсасывать кровь, захлебываясь, делая невольные глотки и остервенело отплевываясь. Ведь в итоге самоистязание не возымело должного эффекта. Только Эрен внезапно перепугался. Так глупо и нелепо. Даже немного нереалистично. И сбежал. Ведь именно так и поступают настоящие благородные альфы. Потом пытался через посредника всучить психолога. Чтоб окончательно прочистил мозги и лишил воли, но омега отвертелся. В глубине души хотел попросить, чтобы Эрен сам к нему пришел, потому что Леви плохо, страшно, одиноко, но начав говорить, тут же прикусил язык и замотал головой. Если альфа сам не хочет его видеть, значит никакие уговоры не подействуют. Да и выставлять свое начавшееся помешательство напоказ — не лучшая идея. На Григория сцена самобичевания не произвела должного впечатления. Он просто стоял и с философской флегматичностью наблюдал за происходящим. Наверное, надеялся, что Леви истечет кровью и сдохнет. После просматривал журналы, выбирал фигуру получше. Даже, кажется, выбрал. Но Эрен почему-то запретил переделывать Леви внешность. Горькая усмешка. Леви непослушными пальцами застегивает рубашку обратно. Ему уже поздно сражаться. Ему еще рано признавать поражение. Омега застрял между чем-то невероятно ужасным и сомнительно хорошим. Но счастливых концов в реальной жизни не бывает. Поэтому он почти срывается в бездну отчаяния. Так предсказуемо и неинтересно. Хочется к Эрену. И уже плевать, что это не его желание. Что оно пустое и фальшивое. Без единого чувства, эмоции. Только холодное осознание безнадёжного притяжения. Омеге просто нужен хоть кто-нибудь с кем можно почувствовать себя в призрачной безопасности. И да, безопасность и Эрен понятия не совместимые. Альфа ассоциируется лишь с болью, насилием, трусостью, бесконечной жестокостью… И страшной зависимостью. Без него тяжело дышать. Лёгкие царапает крупицами несуществующего песка, раздирающего их в кровь, проступающую красными пятнами на губах. Тело трясет в приступе ломки из-за отсутствия знакомого запаха, рук, большущих глаз. С ним — жизнь превращается в беспросветный ад. Из которого не сбежать. Не вырваться. Он — больное наваждение. Горячечный бред. Эрена можно понять. Эрена нереально простить. Эрен. От всплывшего в голове образа альфы отдаленная пульсация в висках постепенно усиливается и омега прикрывает глаза. Пытается держать себя под контролем и не дать сознанию уплыть, оставив тело на откуп ядовитого препарата. И отчетливо понимает: попытки быть сильным бессмысленны. Такие приступы в последнее время происходят слишком часто. Почти постоянно. Леви просто вырубает, а после он находит себя на пороге больницы или привязанным к кровати раздраженными врачами. Тело мучительно ноет, стремиться к альфе и при любой возможности пытается сбежать к нему. Однажды Леви так и не проснется. Останется в липкой пустоте. А тело, обвитое невидимыми нитями, словно бездушная марионетка, продолжит обслуживать альфу как ни в чем не бывало, создавая иллюзию жизни, счастья, любви. Омега слегка морщится, медленно оседая на пол. Его ломает. Безжалостно выкручивает, выгибает до хруста и тянущей боли. Перед глазами взрываются ослепительные вспышки. Ребра давят на лёгкие, не давая сделать достаточно большой глоток воздуха. Внутренности царапает. Без Эрена невыносимо. Но с Эреном не лучше. Эрен. Эрен. Эрен. Леви прикусывает губу и рывком поднимается. Его тело будто и вовсе не его. Оно ощущается тесным сосудом, в который омегу безжалостно заключили. Хочется вырваться, сбежать, но сил нет. Остаётся лишь наблюдать за происходящим сторонним зрителем, не в силах повлиять на ход событий. Он идёт к двери. Сбегает к Эрену. Почему-то не к месту вспоминается недавний визит Армина. Он кричал, обвинял, угрожал. Одарил пощечиной. Леви не отреагировал. Даже несмотря на вновь начавшую кровоточить щеку. Мысленно поблагодарил за перчатки, не дающие электричеству впиться в незащищенную кожу и покалечить омегу ещё больше. Все таки Армин не конченная сволочь. Всего лишь такая же жертва. Только с более продуманной конструкцией, совершенным телом и подконтрольным мозгом. Наверное, он так же как и Леви из-за препарата был помешан на избранном альфе. Грезил, мечтал о нем. А Эрвин так и не полюбил в ответ. Бросил. Сбежал. Предпочел Леви. Возможно, попытки напоказ полизаться с Эреном, напугать, смотреть свысока — своеобразная месть. Способ показать свою боль и заставить прочувствовать ее. Ведь Армину тоже было невероятно плохо, мучительно. Скорее всего от боли он уже давно сошел с ума. И в этом есть вина Леви. В тот момент Армин показался невероятно понятным и близким. Лучшим врагом, способным понять его. Поэтому на второй удар Леви тоже не ответил. И на третий. Просто стоял и ждал, когда новый палач наиграться и наконец уйдет. А Армин зачем-то начал плакать. Так странно и неправильно. Шептал нечто невнятное. Несколько раз удалось разобрать имя Эрвина, от чего сердце мучительно сжалось. Уходя же, Армин оставил Леви таблетки из запрещенной лаборатории. Сильнейшее успокоительное. И обезболивающее. Омега, шатаясь, медленно проскальзывает в коридор, стараясь остаться незамеченным. Пытается как можно скорее покинуть давящие, вытягивающие жизненную энергию стены больницы и оказаться в не менее мрачной и холодной квартире Эрена.

***

До дома альфы он добирается слишком быстро. Нереально быстро. Даже придумать внятное оправдание своему нахождению здесь не успевает. Замирает перед знакомой дверью с занесенной рукой. По телу прокатываются волны дрожи. Все в порядке. Идти в логово монстра совсем не страшно. Ложь. Не убьет же его Эрен. Смешно. Все будет хорошо. Идеальный самообман. Пальцы неловко давят на звонок, разнося по пространству громкую трель. Открывать никто не спешит. Это замечательно и отвратительно одновременно. Леви отстраненно решает, что Эрен занят или вообще ушел, устало сползает вниз по стене. Подтягивает колени к груди, обхватывает их руками, намереваясь ждать. Хоть вечность. Достает переданные Армином таблетки. Долго рассматривает, изучая упаковки. Наконец закидывает одну пилюлю в рот. Сказано подействует через пятнадцать минут. Что ж, как раз проверит действительность этого заявления. Дверь внезапно распахивается, задевая неудачно выставленный локоть. Боль вцепляется зубами в тело. Перед глазами предстает Эрен, бесконечно злой и раздраженный, испускающий темные волны ярости. Леви с трудом поднимается, опираясь о стену. Улыбается краешком губ. Натянуто. Мучительно. В груди зарождается тепло, пустое и бессмысленное.  — Привет, — неуверенно тихо. Он делает шаг навстречу, врезаясь в альфу. Дверь скрипит, захлопываясь, ударяя по лопаткам. Леви чувствует себя жалко. Неловко утыкается носом Эрену в шею, теряя последние остатки самообладания, рассудка, прерывисто дыша и пытаясь найти призрачную защиту. От Армина, преследователей, готовых вернуться в любой момент и всего жестокого мира в целом. Руки неуверенно обнимают за плечи, нарушая очередной запрет. Искалеченное тело, дрожа, приникает к родным, грубым рукам, ожидая удара. Ему нужно всего несколько минут и он переборит свою позорную слабость, заставит мысли придти в порядок, отстраниться, вновь становясь почти сильным и почти независимым. А сейчас ему как никогда нужна поддержка. Всего лишь пара ласковых слов, ложное заверение, что альфа его любит. Любит… Леви спотыкается об это слово. Почему на Эрена препарат почти не действует. Не мучает. Не пытает. Это несправедливо. Альфа горячо выдыхает в макушку. Не отталкивает. Но и не обнимает в ответ. Странно напрягается, будто готовясь к прыжку. Леви в отчаянии чувствует, как ягодицы грубо сжимают и тискают, чуть разводя в стороны, надавливают на промежность, сдирая сгустки засохшей, превратившейся в твердую корку, крови, расцарапывая не успевшие зажить раны, заставляя брюки пропитываться красным. Внутри все замирает. Тело пробивает дрожь. Глаза обжигает. Эрен холодный, как лесной ручей. Он думает только о себе и своих желаниях, никогда не интересуясь мнением омеги. В течку заставляет мучиться в агонии, практически ползать на коленях, беззвучно моля о сексе. Когда же Леви искалеченный, узкий, сухой, физически и морально раздавленный — желает трахнуть без прелюдий и подготовки. Это так… жестоко. Неужели подарить простые, ни к чему не обязывающие объятия так сложно? Или омега не заслуживает даже этого? Леви судорожно закусывает губу и просто старается не вскрикивать, когда пальцы с силой давят на синяки и ожоги. Утыкается лбом в крепкое плечо, делая вид, что не замечает бесчувственных прикосновений. Пытается убедить себя, что Эрен не сделает ему по-настоящему больно, но все равно невольно сжимается, ожидая удара. Страх расползается в груди острыми осколками, протыкая внутренности. Почему Эрен вознамерился отыметь его именно сейчас, когда он просто не сможет удовлетворить альфу. Эрен явно специально не замечает его плачевного состояния и издевается с наслаждением, упивается чужой болью и отчаянием. От его кожи веет обжигающими холодом, в глазах — ничего кроме презрения и похоти. — Эрен… — голос предательски дрожит и срывается.  — Заткнись, — холодно и резко. Наотмашь. Как пощёчина.  — Эрен, нет! — Леви дергается в сторону, пытаясь вырваться, шипит рассерженной кошкой, бьётся. Сопротивляется приказам смириться, бьющим по мозгам. Удар в висок прилетает внезапно и больно. В глазах темнеет. Все слова тут же пропадают. Губы смерзаются. Омега теряет связь с реальностью, чувствуя, как по щеке течет кровь. Просто позволяет грубо швырнуть себя на пол. Не реагирует на прикосновения, удары. Смотрит сквозь альфу и не видит ничего. Через пятнадцать минут обезболивающее должно подействовать. Все под контролем. Влажная пелена спадает с глаз и сознание проясняется только от первого грубого толчка, разрывающего нутро. Внизу живота все сводит мучительной судорогой. Тело цепенеет.  — Помедленней, — судорожный выдох. Леви всеми силами старается собрать себя по кусочкам и сделать непринуждённый вид. Не этого ли он ожидал, идя сюда? Тупого насилия и унижения. Толчок. Леви выгибает. Боль убивает. Боль, живая, голодная, перегрызающая глотку и разрывающая когтями внутренности, доводит практически до истерики. Она сводит спазмами напряжённые мышцы, отравляет сознание, выкручивает суставы, ломает кости. Если бы омега был один, то заорал бы во весь голос, корчась и извиваясь. Возможно, даже заплакал. Не от физических страданий, а от холодного безразличия, от того, что самый близкий человек, его альфа, даже не обратил внимания на травмы и практически сразу после изнасилования решился взять силой. Опять не позаботился о нем, о его чувствах. Ничего не заметил. Получил все, что хотел. Без особой жестокости, но и без осторожности. Вскрыл смертельные раны, не придав этому особого значения. Леви медленно моргает, пытаясь сбросить с глаз мутную пленку. Лично для Эрена вымученно усмехается. Проводит кончиками обожжённых пальцев по крепкому плечу, лаская. Потирается всем израненным, использованным телом, старательно игнорируя неприятно отслаивающуюся кожу. Он невменяемый. Он сам это осознает. Кто в здравом уме будет хотеть удовлетворить своего насильника? Но все равно продолжает ластиться довольным котом. Эрен хладнокровно толкается глубже в неприятно чавкнувшее, покорно принимающее его нутро. Довольно мурчит. Омега измученно утыкается носом ему в плечо, чувствуя, как по ногам стекает кровь. Ждёт, когда же наконец все закончится. А Эрен двигается все быстрее, резче, заставляя вздрагивать.  — Больно, — наконец не выдержав шепчет Леви, — Очень больно. Он зажмуривается до цветных кругов перед глазами и дышит надрывно.  — Достал, хватит ныть! Леви замирает, судорожно закусив губу и опустив голову. Он прекрасно знает, что у Эрена и без него много проблем. И его приход — очень невовремя. Даже почти слышит ответ на так и не произнесённую мольбу остановиться и попытаться понять: «сам виноват». Именно. Изнасилование и последовавшие страхи, раны — его вина. И только его проблема. Не стоит впутывать Эрена. Леви сильно запрокидывает голову назад, пытаясь не плакать, удержать слезы в себе. Царапает спину Эрена, невероятно сильно выгибаясь. Кусает губы до крови и загнанно хрипит. Кровь капает с подбородка. Внутренности рвет. Эрен наслаждается насилием, беспомощностью жертвы, властью. Впивается зубами в плечо, практически вырывая шмат мяса. Боль ослепляет. Губы внезапно сводит в пугающей улыбке. В груди рождается смех, который почти нереально подавить. И Леви тихо хохочет. Безумно и надрывно, глядя прямо, в лицо опешившего и явно испугавшегося Эрена. Поворачивает голову в бок. Пытается заткнуться, зажимает рот рукой, но неконтролируемые звуки прорываются сквозь пальцы. Ему совсем не весело. Отчаяние горчит на языке. Насильная привязанность раздирает мозг. Успокаивается не скоро. Кажется, альфа уже успевает придти в себя, залепить омеге пощечину, кончить и немного заскучать. А может, он тупо все время пялился, прибывая в шоке. Омега не знает, не особо следил за ним.  — Ну и лицо у тебя, — говорит Эрен заторможено, отстранившись на максимальное расстояние. Выглядит неважно. Измученно, что-ли? Леви осмеливается отнять ладонь от нервно подергивающиеся губ, нервно икая. Осторожно касается виска. На пальцах остаётся кровь. Сбежать сейчас обратно в больницу — лучшее решение. Притвориться элементом интерьера — тоже неплохо. Закатить повторную истерику — идеально. Но вместо адекватных действий, омега садиться и внезапно для самого себя спрашивает, проглатывая обиду и постепенно затихающую, питупляющуюся под действием таблетки боль:  — У тебя что-то случилось? Говорит не он. Препарат. Безумие. Но кого это волнует?  — Ты превратился в ведьму, — легкое пожатие плеч. Эрен всё ещё опасливо поглядывает на него.  — Приму за комплимент, — безжизненно. Из суки в ведьму? Что ж, быстрая эволюция от животного к человеку.  — Завались! — альфа внезапно срывается, начиная орать, — Спрашиваешь случилось ли что-нибудь?! Да, случилось! Все из-за тебя, гребаная тварь! Эрен, охваченный новой вспышкой ярости, замахивается, готовясь нанести удар. Леви испуганно подаётся назад, не в силах сохранять каменную, истрескавшуюся маску. Он просто не выдерживает натиска, сдаваясь.  — В чем именно ты меня обвиняешь? — голос удается выровнять, сделать относительно спокойным. Сидеть больно. Почти невыносимо. Омега невольно сжимается, стараясь занимать как можно меньше места. Стискивает колени и запрещает себе ерзать, сохраняя спокойный, даже немного безразличный вид. На пол медленно стекают сгустки крови. Голова кружится.  — Для начала в том, что, стоит мне отвернуться, как ты сразу мчишься к первому попавшемуся альфе, расстилаясь перед ним и раскидывая ноги пошире. Сношаешься как заведённый в грязной подворотне. Даже ожоги не смущают. Неужели так не терпелось быть оттраханым? — Эрен выплевывает каждое слово. Смотрит с презрением. И от этого не по себе. Ведь Леви ни в чем не виноват, — И эта связь. Она не позволяет мне взаимодействовать с другими омегами. Армину уже надоело, что я постоянно избегаю с ним контакта и он мне изменил. Сказал, что видеть меня не хочет, — голос дрожит. Значит, Армин и правда решил, что его месть вышла за все дозволенные рамки. Оставил Леви в покое, вернув омеге его альфу. Все-таки он не такой уж и плохой. Просто забитый, потерянный и бесконечно несчастный, — Лучше бы ты сдох и уже наконец освободил меня от этого проклятия! Внутри что-то обрывается. Проскальзывает по внутренностям и выворачивает наизнанку. Из глаз всё-таки брызгают предательские слезы.  — Эрен, успокойся, — Леви не знает, что говорить. Как реагировать. Понимает, что оправдания бессмысленны. Альфа все равно ему не поверит.  — Ты плачешь? — у Эрена глаза немного расширяются. Он будто зависает, пораженный открывшимся видом.  — Охрененная новость, — омега вновь потирает висок, чувствуя слабость и наползающий холод, — У меня кровь не останавливается. Он тянется за успокоительным, отворачиваясь от альфы. Леви его люто ненавидит. Леви его бесконечно обожает.