Терапия

- Гиердис, очнись!!! – Эберхильд склонился над ней, тряся за плечи. Девушка заснула с полчаса назад, как в умиротворяющей тишине комнат внезапно раздался ее истошный крик. - Что? Что случилось?! – Еще не скинув окончательно липкие паутины сна, она тяжело дышала, прижав пальцы к лицу. В голове били колокола, усиливаясь с каждым вздохом. - Ты ушла спать, а потом резко закричала. Что тебе снилось? – Он присел рядом, поглаживая по голове. Лоб валькирии покрылся испариной, и кровь отлила от лица. - Я… - Она поморщилась, пытаясь вспомнить. Она снова произнесла то заклинание, она была у Локи. Снова. Снова она хотела предать все, что ей дорого и важно, ради этого ехидного божка. А потом? Все это странно, надо будет утром выведать у трикстера, что он задумал. Это точно его вина. – Не помню, просто кошмар, ничего серьезного. Воин скептически хмыкнул, не поверив ни единому ее слову. Он убрал влажные волосы с ее лица и наклонился ближе, вглядываясь в ее глаза. - Врешь ведь. Не поверю, что тебя мог напугать простой кошмар. Кстати, тебе не кажется, что в последнее время ты очень странно себя ведешь? - С чего ты взял? – Она села на кровати и натянула одеяло до самого подбородка. Гиердис отлично понимала, что не стерпит сейчас никакой близости с ванахейцем. - Из твоего поведения. Такое ощущение, что в тебе живет два совершенно разных человека, один из которых меня не выносит. - Что за глупости? Я такая же, как прежде. – Она отвела взгляд за его плечо, где в стеклянной дверце шкафа ей подмигнул зеленый глаз. Вздрогнув, Гиердис взглянула наконец на воина. - Угу. Прячешься в гардеробе, кричишь по ночам, ешь мясо с кровью. Да, для тебя вполне нормально. – Скептически заметил Эберхильд и приблизился так, чтобы их носы практически соприкасались. Опустив взгляд на ее губы, он помешкал. – Если сложить все вместе, вырисовывается весьма интересная картина. Знаешь, там, откуда я родом, обычно себя так ведут девушки, которые… - Нет! – Резко вскрикнула девушка и вскочила с кровати, отталкивая его руки. Еще качаясь от слабости, она оперлась на стол. – Я не ношу твоего ребенка, если ты об этом! – Тяжело дыша, валькирия пыталась побороть подступавшую истерику. - А почему ты так против самой этой мысли? Гиердис, мы же… Мы же давно вместе, и это естественно, что у нас может… Что ты… - Он замялся, сбитый с толку такой негативной реакцией невесты. - Потому что! – Она замерла, судорожно пытаясь придумать причину. – Потому что ты не понимаешь, каково это! Ты вечно будешь пропадать в бесчисленных битвах, переговорах, советах, а я… Что останется мне? Сидеть дома с мелким спиногрызом на руках, вести хозяйство, судачить о соседях с такими же обреченными на безвестность?! Я же валькирия, причем младшая из всех! Какие дети! Мое предназначение – служить Всеотцу, доставлять славных воинов в Вальгаллу с поля брани, а не стирать пеленки за твоим отпрыском! – Ну вот, у нее началась истерика. Слова сами срывались с губ, и какими бы горькими и злыми они не были, Гиердис уже не могла остановиться. Смертельный яд, желчь злобы и ненависти пропитали ее насквозь, и других чувств не осталось совсем. Уж лучше убедить его в том, что она мечтает о славе и не может от нее отказаться, чем он узнает, что ей не безразлично, что об этом подумает Локи. А трикстер явно не одобрит ее нового статуса матери и жены. - Успокоилась? – Ледяным тоном спросил воин, когда девушка остановилась, чтобы перевести дух. – Если тебе так противна сама мысль, чтобы носить моего… Нашего ребенка, так почему же ты согласилась уехать со мной в Ванахейм, выйти за меня замуж, бросить все здесь? - Потому что я этого хочу. – Слишком неуверенный тон для такого заявления, но Гиердис послала к Хель внутренний голос, захлебывавшийся ехидным смешком. - Я все равно советую тебе сходить к лекарю. Может, хоть успокоительную настойку посоветует. – Больше не взглянув на нее, Эберхильд покинул спальню, хлопнув дверью. Никогда еще Гиердис не видела его таким рассерженным, но… Это были последствия. - Мне? К лекарю? Тогда уж сразу добровольно в сумасшедший дом. – Фыркнула валькирия и скрылась в ванной. Ополоснув лицо холодной водой, она глубоко вздохнула и сосчитала до десяти. Говорят, это помогает успокоиться, но у нее лишь возникло желание что-нибудь сломать. – И что это вообще было? – Гиердис вопросительно взглянула на отражение, но оно и виду не подало, что что-то знает. – Я определенно схожу с ума, раз надеюсь получить ответы у зеркала. Ну Локи, гаденыш, мало тебе не покажется. – Но она тут же осеклась: еще бы, Локи видел уже немало, куда уж больше. Можно было врать себе сколько угодно, но факт налицо: она бы многое отдала, лишь бы оказаться по одну сторону того стекла с ним. Что валькирия делала бы дальше, одним норнам известно, да те никогда не расскажут, что приготовит Будущее. Локи ходил по клетке, словно загнанный зверь, едва ли не кусая пальцы от досады. Что могло пойти не так?! Ведь его план просто безупречен: валькирия сама к нему приходит готовая сделать все, что он потребует, хоть до самой девушки это еще не дошло. Но эти странные происшествия… Сначала стекло: нет, им не показалось, рука Гиердис действительно на пару мгновений пресекла преграду. Затем исчезновение валькирии в самом начале их «сна»… Самое обидное, что не с кем поделиться своими проблемами, а сейчас так необходим был свежий взгляд со стороны. Эберхильд стремительно шагал по коридорам дворца, не обращая внимания на проходивших мимо асгардцев, которые еле успевали уворачиваться, чтобы не врезаться в могучие плечи ванахейца. Ему срочно надо было развеяться и отвлечься от дурных мыслей, иначе он мог кого-нибудь убить. В голове бесновался лишь один, но такой глобальный, вопрос: что же происходит с Гиердис? - Эй, Эберхильд, постой! – Воин резко затормозил и к тому моменту, как к нему подошел Тор, и успел натянуть улыбку на лицо. – Ты куда такой бежишь? - Я… Мы немного повздорили с Гиердис, пустяки. - А-а-а, ну понятно. Молодая семья и все такое. – Хмыкнул громовержец, кивая головой. – Как ты смотришь на то, чтобы пойти развеяться? Если ты поссорился с валькирией, то лучше тебе не возвращаться домой еще несколько часов, уж поверь. Ванахеец поразмыслил немного и согласно кивнул: ему действительно требовалось сейчас дружеское участие хотя бы Тора и пара бочонков чего-нибудь крепкого. - Я ведь могу тебе довериться? - Еще спрашиваешь! Пойдем, у меня припасено еще много отличного эля из старых погребов. Даю голову на отсечение, что ничего вкуснее и крепче ты в жизни не пил! Решив не рисковать понапрасну, девушка достала успокоительную настойку, которую давно стащила в лазарете, и накапала немного в чашу с вином. Не лучший вариант для решения проблемы, но от усердной мысленной деятельности уже болела голова. Валькирия быстро заснула и поэтому не слышала, как под утро, слегка покачиваясь, вернулся Эберхильд. Терпкий запах эля распространялся за ним по комнате, поэтому воин улегся в гостиной, с горем пополам скинув верхнюю одежду. Да, валькирия его убьет, едва узнает, что он натворил. А ведь он просто напился с Тором и пошел на переговоры с его названным братом. Не самый его умный поступок, надо признать. - Ты хочешь сказать, что винишь Локи в плохом настроении своей невесты? – Глаза их уже немного осоловели, сидели славные воины в покоях Тора за столом, а первый бочонок эля почти опустел. - Ну она же каждый день торчит там, в этом мерзком сыром подземелье! - Вот не надо, у Локи темница получше моих покоев будет. – Фыркнул громовержец. - Не сыро там и не темно. - Это не меняет дела! Не знаю, может, ты не общался раньше с Гиердис, но я ведь знал ее раньше. И она была совершенно другой. Да, дикой, иногда просто сумасшедшей, но не такой озлобленной и истеричной. Словно ее околдовали, и больше нет девушки, которую я так люблю. - А тебе не кажется, что ты просто торопишься? Может, она всего лишь в панике из-за грядущего замужества. Если я правильно понял, то ты просто поставил ее перед фактом, а какой валькирии понравится, что ты все решил без нее? - Откуда такие познания в характере валькирий, принц? – Фыркнул Эберхильд, скрыв лицо за огромной кружкой. Слуги бесшумно принесли им гору еды и скрылись за дверьми, больше не беспокоя. Ведь если Одинсон начинал пить, то лучше в такой момент ему под руку не попадаться. - Ай. – Тор махнул рукой и сделал большой глоток. – Мы с Сиф одно время… Не сложилось, в общем, но знаний осталось достаточно. - Я хочу с ним поговорить! – Прорычал Эберхильд, со стуком поставив кружку на стол, так что тот опасно заскрипел. - Исключено. – Покачал головой громовержец. – Всеотец запретил кому-либо, кроме слуг и Гиердис приближаться к…. Темнице. - Что, прям строго-настрого? Тор, пойми же ты, это все Локи виноват! Не знаю, что именно он сделал, но Гиердис становится все хуже и хуже, она словно тает на глазах! - А ты уверен, что это не беременность? - Уж поверь, это вряд ли. – С тоской произнес воин. – И я не понимаю, почему она так категорически против. Ну да, она еще молода и не снискала той славы, которую заслуживает, но разве это главное? Неужели она не понимает, какое это счастье – держать на руках собственного сынишку? – Эберхильд полностью погрузился в грёзы и не заметил скептического взгляда Тора. - Друг мой, я серьезно тебе говорю, ты слишком торопишься! Погоди, поживете вы пару столетий просто так, еще успеете перессориться и помириться огромное количество раз. А уж потом, как ей надоест метаться по всем девяти Мирам по поручениям Всеотца, она отойдет от дел и нарожает тебе столько детей, сколько потребуешь! – Хмыкнул громовержец, допивая очередную кружку эля. В его понимании супружеская жизнь была настолько простой и обыденной. - Тор, я должен с ним поговорить! – Гнул свое ванахеец, и Одинсону ничего не оставалось, кроме как согласно кивнуть. – Ты разве не замечаешь, как она тает на глазах? - Ну, не знаю. Не приглядывался, если честно. Но раз ты так говоришь… Хоть я и не представляю, как Локи может что-то кому-то сделать, сидя в темнице лишенный магии. Заметка на будущее: нельзя позволять двум светловолосым пьяным воякам принимать серьезные решения и вести важные переговоры. - Ну, здравствуй, Ваше Высочество. – Голос Эберхильда не испугал трикстера, поскольку до этого ванахеец ломился в темницу так, что двери едва не треснули, да и походка у него была не из легких. - Добрый вечер. – Бесцветным голосом произнес Локи, не отрываясь от книги ни на секунду. Он сидел в мягком кресле недалеко от стекла, и неровный свет свечей немного оживлял его бледное лицо. - Ты знаешь, зачем я здесь? – Воин стоял у самой преграды, тяжело дыша и слегка покачиваясь. Он потряс головой, чтобы отогнать туман, но стало еще хуже. - Ну, догадываюсь конечно, хотя не уверен. Если тебе нужен план старого винного погреба, так увы, Тор его давно опустошил, хотя каждый раз забывает об этом. - Что ты тут творишь с Гиердис?! – Прорычал Эберхильд и со всей дури ударил кулаком по стеклу, по которому тут же разбежались голубые искры в разные стороны. - Не понял. – Трикстер медленно оторвался от книги, нарочито спокойно глядя на позднего гостя. Ванахейца это распалило еще больше, и он, сам того не ведая, уже попался на острый крючок бога обмана. - Каждый раз, как она возвращается отсюда, ее словно подменили! Она стала злой и раздраженной, кричит по ночам, ест сырое мясо с кровью, ни с кем не общается! – Он явно не осознавал, что говорит лишнее. – Что ты с ней делаешь тут? Какие козни опять плетешь? - Извини, правильно ли я тебя понимаю, но твои претензии основываются на том, что твоя невеста подозрительно себя ведет? Все эти симптомы указывают отнюдь не на мои «козни», как ты выразился, а на некоторые физиологические особенности женского организма. – Эта доброжелательная улыбка еще больше раздражала мужчину, который из-за избытка хмеля тяжело воспринимал столько умных слов. Локи с любопытством изучал своего гостя, которого он в какой-то мере мог назвать соперником. Хотя, скорее просто препятствием на пути к осуществлению задуманного. - Ты мне зубы не заговаривай! Тор говорил, что ты мастер пускать пыль в глаза, отвечай на вопрос! - А, вот оно что. – Протянул Локи и медленно поднялся с кресла. – Ты общался с моим «братом»? – Последнее слово он ехидно подчеркнул. – Тогда понятно, откуда у тебя столько подозрений. Увы, как видишь, я в клетке, из которой мне не выбраться. Что же я мог сделать бедной девушке? Она приходит сюда каждый день, чаще всего мы даже не разговариваем, изредка она читает мне вслух, вот и все. Может, пару раз и перекидывались парой фраз, но не более. В чем же состоят твои претензии? Ты можешь их доказать, раз нарушил запрет Всеотца? Воин молчал, придавленный правдивостью слов трикстера. А действительно, как он мог доказать свои подозрения? Предчувствие еще никогда его не подводило, но этого же недостаточно, чтобы обвинять принца Асгарда, хоть он и был преступником мирового масштаба. - Я так и думал. – Бог озорства скрестил руки на груди и обвел свое убежище усталым взглядом. – Извини, но твои подозрения беспочвенны. Если бы мне было выгодно выжить Гиердис отсюда, думаешь, я бы не сделал этого раньше? По крайней мере, она мне не докучает с бесконечными расспросами и попытками поговорить по душам. Мне, мягко говоря, не выгодно, чтобы мне сменили надзирателя. А в том, что она себя так непонятно ведет в последнее время, ищи свою вину. Стоило тебе появиться, как она стала нервной, постоянно огрызается, витает в своих мыслях. Это еще кто из нас ей больше вреда несет. – Как ловко он добавил неожиданный и эффектный штрих к своему замыслу. Эберхильд с минуту молчал, глядя куда-то за спину трикстера. Затем он перевел тяжелый взгляд на преступника, внимательно его разглядывая. - Вот интересно, как она смогла углядеть в тебе надежду на возвращение к нормальной жизни? Она заступилась за тебя перед Всеотцом и послами Ванахейма, отказалась вернуться к привычному распорядку, чтобы приходить сюда каждый день, терпеть твою компанию. Почему? - Эти вопросы надо задавать самой Гиердис. – Фыркнул Локи, отходя на пару шагов. – А вообще… Как я слышал в Мидгарде, девушки любят плохих парней. – И на этой едкой ноте он шутливо поклонился и направился в дальний угол комнаты, всем своим видом показывая, что аудиенция окончена. Эберхильду ничего не оставалось, кроме как покинуть это поле боя побежденным. В голове царил сумбур, он не мог разобраться, что именно вынес из этой встречи, и как это поможет его отношениям с Гиердис. - Вот ведь идиот. – В очередной раз Локи ложился спать, абсолютно довольный собой. Зерно сомнения он посеял, и скоро Эберхильд будет донимать свою валькирию приступами ревности. Но где-то в глубине души клокотал маленький сгусток непонимания и... Ревности? Точнее, трикстера мучил лишь один вопрос: как Гиердис могла выбрать такого олуха, как Эберхильд? Она ведь по своей натуре такая же хитрая и изворотливая, как Локи, у нее нет абсолютно ничего общего с этим воякой, который так отлично спелся с Тором. Вот еще одна проблема, которую необходимо будет устранить. На следующее утро Эберхильд проклинал все на свете, начиная с крепкого эля из асгардских погребов заканчивая своим опрометчивым решением приехать сюда за Гиердис. Уснул он на диване в гостиной, но потом перебрался в спальню, где еще долго лежал рядом с девушкой, слушая ее тяжелое дыхание. Кстати, утром самой валькирии рядом не оказалось, что весьма насторожило воина. С трудом перевернувшись на спину, он тяжко вздохнул и оглядел комнату. - Гиердис? – Но ответа не последовало, ее половина кровати пустовала уже давно, судя по холодным простыням. А сама девушка сидела на полу в ванной, сжав голову руками. Она вконец запуталась, и что же ей теперь делать? Продолжать эту дикую игру с богом озорства не было смысла: и так ясно, кто выиграет. Рассказать правду Эберхильду… Да и рассказывать нечего, потому что он точно ничего бы не смог сделать. Может, пожаловаться Всеотцу? Так он ясно дал понять, что позволяет ей поддаться трикстеру, сыграть по его правилам, лишь бы не впутать ванахейца. От всех этих проблем болела голова, к тому же, в последнее время валькирия чувствовала себя очень плохо, тело ломило, а постоянное головокружение не позволяло ясно мыслить. Идею с беременностью она отмела сразу – у нее были веские причины, чтобы не допустить этот вариант. Как говорится, привет из темного прошлого. Так что же? Какая-то неизвестная болезнь? Почему-то Гиердс мешкала с походом в лазарет, потому что нутром чуяла – что-то тут неладное. А уж эпизод последним «визитом» к Локи… Он прервался, потому что Эберхильд разбудил ее, когда она кричала. Значит ли это, что… Как он посмел?! Ответ был настолько очевиден, что девушка хрипло рассмеялась. Вот уж действительно трикстер. Ну ничего, он еще поплатится за свою хитрость и жестокость. Резко поднявшись с пола, Гиердис и не взглянула в зеркало, где отражение лишь обреченно покачало головой. У всех асгардцев была общая, такая отвратительная, черта характера – опрометчивость. И это сыграет весьма злую шутку с валькирией, которая осмелилась думать, что разгадала планы Локи.