Терапия

Заранее предупреждаю, здесь не ООС, а лишь развитие героев, как личностей, в силу некоторых обстоятельств. И да, чрезмерно эмоциональным людям лучше не читать мвахахахах я обещала драму ^^

Смирение. Кажется, именно этому его пытались научить все эти годы. Свыкнуться со своим извечным «вторым местом», тенью за спиной Тора, странным полукровкой, который неизвестно по какой причине прибился к королевской семье. Вот в чем была жестокая усмешка Норн, которые плели нескончаемые ткани судьбы – он действительно смирился. Принял все как есть, возможно, даже опустил руки, потому что не хватало больше сил бесконечно бороться, что-то доказывать, вгрызаться намертво в любую возможность проявить себя. А толку-то? Перешептывания за спиной убеждали жадные до сплетен уши, что это все «из-за разбитого сердца». Ха! Если бы все было так просто, если бы в его случае можно было ограничиться только таким пустяком. Он чувствовал себя преданным и осмеянным, так гадко на душе не было даже после поражения в Мидгарде. О нет, там была ненависть и ярость! Уязвленное самолюбие и озлобленность не позволяли сдаться без боя, без ответного хлесткого словца, а сейчас… Сейчас же не осталось ничего. Вот он, старший советник царя Асгарда, правая рука Тора, главный маг всего царства. Каждый раз, когда кто-то озвучивает эти титулы, губы кривятся в привычной презрительной усмешке, но тут же вытягиваются в тонкую горизонтальную злую полоску. В какой-то момент Локи перестал считать дни, недели, месяцы. Когда их с Гиердис план потерпел сокрушительный провал, принц перестал разговаривать вообще с кем-либо. Все время лежал на кровати, бездумно уставившись на причудливый рисунок на потолке. А ведь все было так близко! Из-за глупой оплошности, из-за маленькой ошибки в заклинании все развалилось. Его поймали на границе Асгарда, а Гиердис не успела даже покинуть пределы дворца в Ванахейме, настолько сильную охрану к ней приставил Эберхильд. Единственное, что сейчас могло вывести Локи из себя, так это упоминание этого проклятого ванахейца, который сейчас припеваючи жил с его валькирией. Но от внимания трикстера ускользнул тот момент, когда Всеотец позволил ему самостоятельно выйти из клетки. Кажется, весь окружающий мир стал невыносимо огромным, пугающе шумным и многолюдным. Буйство красок и звуков сначала сбивало с толку, ведь он столько времени провел в маленьком пространстве, навещаемый лишь Гиердис и Тором. Один тщательно избегал объяснений, почему он решил отпустить Локи, но неожиданно на все вопросы ему ответил Тор. Несмотря на все противоречия, когда Асгарду грозила беда, Одинсон убедил отца и старейшин, что им необходима помощь. Только вот даже на свободе трикстер постоянно был под неусыпной слежкой, и все его попытки связаться с Ванахеймом пресекались на корню. В какой-то момент стало не до воспоминаний, там и борьба, и коварное двойное предательство, по результатам которого Тор снова победил. И снова только благодаря помощи Локи, которого сразу посчитали перебежчиком, а он лишь в очередной раз проявил свой блестящий ум и хитрость. После победы над Малекитом все сомнения в преданности Локи отпали даже у самых скептически настроенных асгардцев, и принц снова занял почетное место за царским столом. Но, кажется, это его совсем не затронуло, принц по привычке сторонился окружающих и предпочитал библиотеку обществу сограждан. Захватывающие дух виды Асгарда больше не вызывали никаких эмоций, былое очарование прошло, оставив после себя дымящийся остов старых надежд. Да, потерпев, Локи собрался бы с силами, снова обвел всех вокруг пальца, если бы не одно «но». Краткое сообщение пришло однажды утром из Ванахейма. Царская семья была в полном составе, даже Джейн с ее вечным видом испуганной антилопы, чинный завтрак и обсуждение государственных проблем. Явление посланника сразу разбило эту призрачную иллюзию благополучия. Вручив царю конверт, ванахеец раскланялся и поспешил скрыться под тяжелым взглядом Тора. Заметив тисненный герб союзников на бумаге, Локи резко выпрямился на стуле и нахмурился, пытаясь не выдать свое любопытство. Прочитав письмо, Всеотец передал его сначала Фригг, которая потом протянула листок Тору. Нет, они просто издеваются! Но по напряженным лицам «родственничков» принц сразу заподозрил что-то неладное. Едва сдержав желание вырвать послание из рук Одинсона, Локи еле дождался своей очереди. Словом можно и убить. Эта древняя истина, которая лучше бы оказалась наглой ложью. Вчитываясь снова и снова в сухие ровные строчки, Локи все больше хмурился и никак не мог понять, «переварить» информацию. Его Гиердис, его, вышла замуж за того самого Эберхильда?! Уму непостижимо, это просто чья-то жестокая шутка. И подпись Фрейра оказалась здесь по ошибке. Тор пытался что-то сказать воодушевляющее, но сам был настолько обескуражен, что вскоре притих, качая головой. Всеотец никак не прокомментировал, изредка поглядывая в сторону Локи, который с непроницаемым видом сидел за столом, уставившись в письмо. Лишь руки, мелко дрожавшие, выдавали, сколько противоречивых эмоций переполняет его сейчас. Извинившись, принц поднялся из-за стола и вышел неспешным шагом, стараясь дышать размеренно и не поддаться подступавшей истерике. Наконец монолитная стена, удерживавшая его чувства, треснула, и сердце пропускало удар за ударом. Такого плевка в душу он точно не ожидал. Да, валькирию не выпустили из Ванахейма, но она же клялась, что никогда не оставит попыток вернуться, не сдастся! А в итоге его Гиердис теперь всецело принадлежит другому. Да еще кому! Со стороны Всеотца было весьма благородным поступком позволить Локи сорваться. Но, если бы трикстер решился прорваться с боем в Ванахейм и потребовать объяснений, наверно, в этот раз ему простили бы это безумство. А трикстер лишь направился в нижний город, изрядно напился и избил до полусмерти первого же, кто посмел к нему обратиться. Сказать, что это было неожиданно, значит, не сказать ничего. Тор, прибывший на место сразу, как его известили слуги, долго не мог осознать и понять увиденное. Его брат сидел на полу в грязной таверне, прислонившись спиной к стене, и безумно усмехался, руки в крови, а богато расшитый камзол порван в нескольких местах. Несчастного асгардца потом еле выходили дворцовые лекари, а, по словам очевидцев, которые еле оттащили Локи от его «противника», принц бился насмерть, словно боролся с врагом, которого видел лишь он один. Таких эпизодов больше не повторялось, трикстер снова замкнулся в себе и продолжал делать вид, будто ничего такого не произошло. Первое время Тор пытался вызвать его на серьезный разговор, но вскоре сдался, не в силах терпеть этот укоряющий взгляд светлых глаз, моментально темневших, стоило упомянуть имя Гиердис. Что удивительно, чаще всего Локи подпускал к себе Сиф, которая изредка приходила к нему в библиотеку. Сначала она его беспокоила только по делам государства, но потом как-то разговорилась и стала наведываться чаще. Порой они могли просто сидеть в парке, наблюдая за юными асгардцами, тренировавшимися с оружием. Это была еще не дружба, но мирное общение двух знакомых, и многие темы были под строжайшим запретом. Сколько раз она проклинала себя за поспешность и опрометчивость своих поступков. Проклинала страх прожить все оставшиеся ей бесконечные годы, вспоминая того, кто, не выходя из глупой стеклянной клетки, сумел разворотить ее жизнь до неузнаваемости. С самого начала Гиердис чувствовала, что никаким чудом им не удастся сбежать вместе. Вместе. Такое глупое и романтичное слово, совсем не для храброй, закаленной в боях валькирии. Впору для этих тупоголовых девчонок, что крутятся вокруг Эберхильда и его друзей. Милые дурочки с огромными влажными глазами, в длинных струящихся платьях, а головы забиты всякой чушью типа ведения хозяйства да удовлетворения муженька. И что, Гиердис, теперь как они, целыми днями грезила о том, как они бы с Локи жили и боролись против всего мира. Наивные мечты, которым никогда не суждено сбыться. Кажется, Всеотец его пощадил и выпустил из клетки, даже дал высокую должность при дворе. Жестокая ирония властных правителей – сначала вырвать с обжитого места, встряхнуть, а потом задарить своей благосклонностью и вниманием. Лучше уж всеобщая ненависть и презрение, чем такое… А у них был такой замечательный план! И вот еще немного, как их раскрыли, поймали, выставили на обозрение всем. Они были готовы хоть пешком идти это бесконечное расстояние между ними, чтобы наконец встретиться и скрыться в одном из странных миров вокруг. Когда прошел почти год, Гиердис словно очнулась ото сна. Что толку хоронить себя заживо, все равно никто не вспомнит. Принялась наконец за работу, которую ей доверили в посольстве Асгарда. Завалила саму себя делами, встречами и совещаниями, отчетами и проверками, лишь бы не думать, лишь бы не дать себе хоть на секунду остановиться и закрыть глаза. Она отстояла свое право носить асгардскую одежду, не подпускала Эберхильда ближе, чем на расстояние вытянутой руки, и избегала других ванахейцев, не позволяя им войти в свою жизнь. Воин словно смирился, и они сумели кое-как наладить отношения, прикрыть дружеским общением, когда за ничего не значащими разговорами скрывается безумный клубок эмоций. Кажется, это был какой-то званый вечер в королевском дворце, наконец в Ванахейме попытались устроить праздник, хоть немного дотягивающий до уровня асгардских гуляний. Как бы ни пыталась, Гиердис не смогла отвертеться и теперь сидела за столом среди других приглашенных, с кислым видом ковыряясь вилкой в тарелке. Разговоры вокруг ее совсем не интересовали, нестерпимо хотелось сбежать отсюда в свой, точнее Эберхильда, дом, где ее ждал импровизированный зверинец. Благо, места было много, так что одиночество валькирии теперь разделяло несколько кошек, пара собак, больше походивших на волков, и две лошади в отдельном загоне. Эберхильд поступил благородно, просто отдав девушке дом, упрямо продолжая платить за него и держать слуг. - Скучаешь? – Он неслышно присел рядом, подзывая слугу налить еще вина. Гиердис привычно отвела взгляд. - Есть немного. В Асгарде вроде все то же самое было, но почему-то куда веселее. – Она хмуро глядела на чинно восседающих ванахейцев, ведущих бесконечные беседы про всё и вся. - Пойдем? – Эберхильд протянул ей руку, мягко улыбаясь. За этот год они пережили столько скандалов и примирений, что просто не счесть. Люди вокруг постоянно намекали на женитьбу или окончательное расставание, но когда эти двое кого-то слушали? Пока было краткое затишье, и Гиердис не могла принять окончательное решение, ведь Локи она больше никогда не увидит, а это все именно из-за Эберхильда, но с другой стороны… - Куда? – Она все-таки вложила свою ладонь в его, поднимаясь из-за стола. - Да куда-нибудь. С детства ненавидел такие сборища, скука смертная. Просто прогуляемся. Они шли по широкой аллее, украшенной бумажными фонариками со свечами внутри, ночь накрыла город своим плотным иссиня-черным колпаком, богато украшенным звездной россыпью. Идя вот так с Эберхильдом под руку, валькирия часто ловила себя на мысли, что в этом нет ничего плохого. И ее дикая натура на время отступала, пожимая плечами. Выхода все равно нет, так что издеваться друг над другом? Простит ли ее Локи, если она наконец примет решение, над которым думала последние пару месяцев? Хотя, какая теперь разница? Когда ее поймали в самый последний момент, девушка просто смирилась. Решила, раз так случилось снова, то нет смысла противостоять судьбе, чьи прочные сети плетут в своей пещере три Норны. - Ты в последнее время совсем себя загрузила. Когда в последний раз отдыхала? - А зачем? – Она равнодушно пожала плечами, отвернувшись. – Скажи честно, ведь вокруг тебя всегда столько красивых и милых девушек, почему ты все еще один? - Ты знаешь ответ. - Нет. Это неправильный выбор, сам должен понимать. Столько времени прошло, и… - Вот именно, прошло достаточно, чтобы можно было все переосмыслить и… - И что? – Гиердис остановилась, повернулась к нему лицом и взглянула в глаза. Эберхильд поразился – во взгляде девушки больше не было того жгучего огня и энергии, только затаенная грусть и спокойствие. - И я как прежде хочу провести с тобой всю свою жизнь. Может, я не могу дать тебе того, что ты могла бы получить от… В Асгарде, но я могу попытаться. Помнишь, однажды тебе удалось вывести меня из себя. - Я не могу с уверенностью сказать, что мне это понравилось. - Да неужели? – Эберхильд довольно хмыкнул и покачал головой. – Сколько ни бегай, но от собственных мыслей не скроешься. А я знаю, что ты много думаешь обо всем случившемся. И о нас. - И когда ты стал таким проницательным? – Валькирия усмехнулась и опустила взгляд, задумавшись. - Уже было сказано достаточно слов, резких и не очень, так что… Ты знаешь мое к тебе отношение. - И? – Внезапно ее озарила догадка, и девушка отступила на шаг, вскинув голову. - И мы оба знаем, что я для тебя далеко не последний человек. - Все равно не понимаю, к чему ты клонишь. – Она отступила еще на шаг, предостерегающе подняв ладони. – Послушай, после всего давай не будем рушить то малое, что еще осталось? - Я могу ждать сколько угодно, все-таки для этого нам дарована такая длинная жизнь. Не спорю, даже мое терпение уже на исходе, но… Если тебе потребуется… - Что?! Ты же не хочешь сказать… - Я могу принести тебе цветы и встать на одно колено. - Вот не смешно. Нельзя же вот так обсуждать такой вопрос! - Кажется, мы по-другому не умеем. Кстати, я тут подумал, тебе нужно взбодриться, а на северной границе как раз неспокойно. Меня отправляют с моим отрядом туда, и я замолвил за тобой словечко. – Эберхильд весьма самодовольно улыбался, наблюдая за реакцией девушки, которая во все глаза уставилась на воина, не в силах осознать услышанное. - Ты серьёзно?! - Конечно. Ты что скажешь? - Я даже не знаю. – Она медленно обвела взглядом темную аллею, вдоль которой тянулся тусклый свет фонариков. – До сих пор не могу понять, как ты можешь все это вынести? - Мама всегда говорила, что я очень сильный. – Эберхильд произнес это с таким серьезным видом, что Гиердис не выдержала и залилась звонким смехом, прижав руки ко рту. – Так что скажешь? - Ты опять решил все за меня! - Ну кто-то из нас должен думать о будущем. Пусть это буду я. - Ты действительно не шутишь? - Возможно, нам придется уехать из столицы минимум на полгода. - Заманчивое предложение. – Она все еще улыбалась, и Эберхильд нарушил их молчаливый запрет на прикосновения, ступил ближе и обнял, зарывшись носом в ее волосы. На этот раз валькирия даже не дернулась, пытаясь отстраниться. - Ты не ответила ничего по поводу первого. – Как же приятно спустя такое долгое время вот так держать ее в своих руках, без истерик и скандалов. - А смысл? Ты все равно знаешь ответ. Вот так, спустя много мучительных месяцев Гиердис приняла и руку, и сердце, и всего Эберхильда. Она все равно никогда не вернется домой, а он… Она не найдет никого другого просто потому, что он же один из лучших. А события в Асгарде постепенно стерлись, размылись, став неясным воспоминанием, едва ли не сном под влиянием наркотических средств. Что будет после всего с Локи, ее, безусловно, беспокоило, но уже не так сильно, подобно тому, как поклонник болеет за любимого спортсмена. Время такое скоротечное, когда не замечаешь его, а в чертогах Асгарда оно и вовсе сливалось в одну сплошную полосу бесконечных дней. И когда Всеотец объявил, что окончательно уходит на покой, оставляя Тора на своем месте, никто особо не удивился. Некоторые еще украдкой поглядывали на Локи, но тот давно пришел в себя и по привычке подшучивал над друзьями Одинсона и придворными, беззлобно огрызался и… Одну за другой соблазнял молодых девушек, которые сами шли в его руки, завороженные, словно мышки удавом. Для него это стало любимым развлечением, и только Тору иногда удавалось придержать его, засыпав глупыми вопросами о государственных делах. - Локи, ты что творишь? - А что? - Хватит менять их, как… - Как что? Они сами идут ко мне, я никого не принуждаю. – Локи нервно повел плечами и отвернулся, и так каждый раз, когда Тор пытался поговорить с ним на какую-нибудь личную тему. – Собственно, что тебя не устраивает? То ты вокруг меня ходил с печальным видом, переживая за мое душевное равновесие, то сейчас пытаешься воззвать к морали. - Ты не думал, что это немного… Ну не солидно старшему государственному советнику… - Я делаю, что хочу, Тор. – Отрезал трикстер и уставился в зал с кубком вина в руке. Это был грандиозный праздник в честь коронации Тора, все королевство гуляло, как в последний раз. А сам виновник торжества ходил и счастливо улыбался, только виной этому было весьма деликатное положение Джейн, которая не участвовала из-за этого в общем веселье. - Да-да, кажется, я это уже слышал. – Они стояли в тени колоннады, что опоясывала огромный пиршественный зал. – Слушай, столько лет прошло, я хотел у тебя спросить… - Нет, я не пытался связаться с Гиердис. – Процедил Локи и отвернулся, намереваясь уйти, но Тор его поймал. – Когда ты уже поймешь, что мне эта тема крайне неприятна? - Локи, я понимаю, что ты чувствуешь… - Но новый король Асгарда осекся под скептическим взглядом брата. – Ладно, не понимаю, но я стараюсь поддержать и… Образумить, что ли. Ну это ведь не серьезно? - Я всю жизнь был серьезным, могу хоть немного расслабиться? - Знаешь, в скором времени тебя не спасет твой титул, и толпа разъяренных отцов будут требовать ответа за своих бедных девочек. – Они с Локи переглянулись и дружно захохотали, представив эту картину. - Боюсь, Ваше Величество, ни один из этих самых достопочтенных отцов не захочет родства со мной. - Выкрутился. - Конечно. Ладно, развлекайся. - Стой, я хотел тебе еще кое-что сказать. Специально просил всех держать это в секрете, но в честь моей коронации прибудут послы из разных миров. В том числе, из Ванахейма. – Тор внимательно следил за трикстером, но на лице того не дрогнул ни один мускул. - И? Опять эти медлительные бараны приедут, скучные до невозможности. Мне-то какое дело? - Ну… - Тор замялся, пытаясь подобрать правильные слова. - Что? - В качества посла приедет Эберхильд. - Что?! – Это был тот редкий момент, когда Локи потерял самообладание и подался ближе, вцепившись в воротник Тора. Через секунду опомнился, отступил на шаг и поправил одежду на новоиспеченном короле. - Я поэтому и не хотел говорить до самого последнего. Фрейр его очень ценит, вот и отправляет в такие важные поездки. - Да уж, важные. – Локи отвернулся и набрал полную грудь воздуха. Не помогло. Шум, гам вокруг, Тор, пытливо вглядывающийся в его лицо – это не способствовало здравому рассуждению. А ведь в его голове моментально возник план. Да, месть подают холодным, а в руках Локи так и вовсе ледяным. - Локи, послушай, пожалуйста, я понимаю, ты зол, ты его ненавидишь, но прошу, не делай ничего, о чем можешь потом пожалеть! - На что ты намекаешь? - На тот план мести, который уже созрел в твоей голове. Я знаю тебя. Так что даже не пытайся заговорить мне зубы. - Я понял. – Бросил Локи и резким движением скинул руку Тора со своего плеча. – Буду паинькой. – Но они оба этому не поверили, слишком хорошо знали, как тяжело Локи было пережить похищение валькирии, хоть он и пытался это скрыть. Делегация из Ванахейма прибыла через несколько дней, привезя богатые подарки для нового короля и его супруги. Локи сослался на важные государственные дела и не стал участвовать в этом фарсе с их приветствием, лишь бы не видеть никого из этого чертового мирка. Честно говоря, особо работы у него не было, кроме занятий с малолетними магами, который он самолично отбирал по всему Асгарду. Расположившись в парке, он долго муштровал их, начиная с самых простых заклинаний. К всеобщему удивлению дети любили трикстера, хотя в гневе он был сущим монстром, но наказывал своих учеников только за серьезные провинности. Тор постоянно шутил, что из него получится отличный дядя, на что Локи только закатывал глаза и уходил, считая себя выше подобных разговоров. Выждав примерно часа два, чтобы официальная часть точно закончилась, принц распустил группу и устроился на скамье под тенью раскидистого дерева, ведя заметки об обучении. Перед ним распростерлась широкая лужайка с ярко-изумрудной травой, многолюдные тропы и аллеи были вдалеке, так что можно было насладиться долгожданной тишиной и спокойствием. Он так увлекся своей писаниной, что не сразу заметил изящную фигурку, неслышно опустившуюся рядом на скамью. - Здравствуйте, Ваше Высочество. – Этот тихий насмешливый голос он бы узнал и на другом конце Вселенной. Вздрогнув, Локи поднял голову и застыл, не в силах скрыть изумления: Гиердис! Настоящая, живая, сидит рядом с ним в Асгарде и еще смеет улыбаться. Темно-синее платье по фигуре, волосы чуть светлее, чем раньше, собраны в нарочито небрежный хвост. Слегка округлившееся лицо, и даже глаза, раньше пылавшие янтарным огнем, сейчас светились спокойствием и легкой улыбкой. - Так и будешь молчать? – Она, не скрываясь, разглядывала его, подмечая каждое малейшее изменение. - Мне нечего тебе сказать. – Трикстер отвернулся и сел прямо, сосредоточенно глядя в свои записи. - И ты как всегда пытаешься закрыться, хотя тебе это всегда тяжело удавалось при мне. - Прекрати. Зачем ты приехала? – Злые слова сами слетали с губ помимо его воли. Но об этом он будет жалеть позже. - Я так хотела тебя увидеть. Поэтому мы и не сообщили никому в Асгарде, что я тоже приеду. Как же здорово снова оказаться здесь. – Валькирия с наслаждением оглянулась, словно пытаясь впитать в себя все эти яркие краски и чистейший воздух парка. - А что скажет твой муженек, когда узнает? – Локи резко захлопнул блокнот и поднялся со скамьи, не в силах больше терпеть это издевательство. - Стой! Он знает, что я с тобой. – Девушка поймала его за руку, но Локи резко отступил на шаг назад, вырвав ладонь из ее пальцев. – Я знаю, что ты никогда мне не простишь, но хоть попытайся выслушать, прошу! - А толку? – Он устало вздохнул и потер глаза. – Это уже ничего не изменит. - Ты действительно хотел все то, что задумал для нас? - А ты как думаешь? – Гиердис еле выдержала этот ледяной взгляд, на дне которого сверкала обида и боль. - Мне не позволили бы вернуться, Локи. Всеотец однажды написал мне письмо, представляешь? В нем говорилось, что если я все-таки вернусь в Асгард, тебя не выпустят из клетки. - Что?! - Письмо у меня с собой, можешь прочесть, если не веришь. - Ты хоть понимаешь, каково это – узнавать все так, от тебя? Когда наш план провалился… - Он покачал головой, закусив губу. – Ты представляешь, каково было мне? - Думаешь, мне было лучше? – Вскинулась валькирия, и ее взгляд наконец сверкнул злостью. – Зачем сейчас ворошить прошлое, я просто хочу с тобой поговорить. Локи нехотя опустился назад на скамью, избегая встретиться взглядом с Гиердис. От ее присутствия нахлынули непрошенные воспоминания и эмоции, а эту роскошь он себе позволить не мог. - Ты вышла замуж. Как и хотела. - А ты выбрался из клетки, как и собирался. – Она протянула было руку к нему, но потом одернула, словно от огня, и грустно улыбнулась. – Пусть это банально и избито звучит, но я действительно любила тебя. Больше всего на свете, готова была вечность просидеть у клетки, лишь бы видеть тебя. - И что же сейчас? - Ничего не изменилось. Локи резко повернулся к девушке, хмурясь, гадая, уж не показалось ли ему. - Ты меня верно расслышал. Но есть некоторые обстоятельства, которые сильнее. - Что может быть сильнее? – Голос сорвался на хрип, но какая ему разница? Эта девчонка все равно знает его, как облупленного. Но валькирия только загадочно улыбнулась и пожала плечами. - Мы ненадолго в Асгарде, но, думаю, с тобой нам лучше не видеться. - Боишься сорваться? – Да, наконец Локи нашел в себе силы огрызаться, это хороший признак. - И это тоже. Но за это время прошло столько времени, я не могла не измениться, увы. Расскажи лучше, как ты здесь? Слышала, ты теперь важная персона в Асгарде, чуть ли не «серый кардинал»? Каким-то чудом ей удалось его разговорить. Они сидели и тихо беседовали, стараясь не поддаться тому притяжению, что буквально искрило между ними. Но неожиданную тишину парка разрезал звонкий детский смех, словно сотни серебряных колокольчиков зазвенели сразу. - Мама? Мама, я здесь! – Из-за угла выбежал светловолосый мальчуган, худенький, но шустрый. Он со смехом удирал от слуги, который пытался в своих тяжелых одеждах его поймать. - Дети. – Поморщился Локи и собрался было продолжить разговор, как резко замер, пораженный догадкой. – Нет. Нет, быть не может! – Но веселый взгляд мальчугана светился янтарным, как и у девушки, сидевшей рядом. - Да. – Она подозвала к себе мальчика, и тот радостно подбежал, обняв ее за колени. Слуга почтительно остановился неподалеку, опасливо поглядывая в сторону принца, который ненавидящим взглядом смотрел на гостей Асгарда. – Поздоровайся, Асгрим, это Его Высочество Локи. Мальчуган отбросил спутанные волосы со лба и протянул принцу руку, светло улыбаясь. Трикстер застыл на месте, пытаясь прийти в себя. - Что я тебе говорила, нельзя так с царскими особами. А ну-ка, как я тебя учила. – Тихий голос Гиердис источал непривычную теплоту и нежность. Так она разговаривала с ним, с Локи, очень редко, лишь в самые душевные моменты. Асгрим поклонился, снова сверкнул задорной улыбкой и снова скрылся в зарослях, а за ним поспешил несчастный слуга. - Это его ребенок? – Из горла вырвался лишь хрип подбитого зверя. Гиердис тактично не повернулась к нему лицом, давая время совладать с собой. - В первую очередь это мой ребенок. – Жестко произнесла она и обожгла острым взглядом. На лице Локи отражался весь тот ураган эмоций, захлестнувший его с головой. – Я не хочу сказать, что всегда об этом мечтала, но… По крайней мере теперь у меня есть хоть какой-то смысл жить. Потому что до этого был сплошной непрекращающийся кошмар, где не было тебя. - Но теперь… - Ты даже не пытался написать мне? - Ты вышла замуж. – Он взглянул ей в глаза. – Ты предала меня. Я подпустил тебя ближе кого-либо, а ты…. У нас же так много времени, почему ты не могла просто подождать?! – Он говорил так тихо, вкрадчиво, но лучше бы орал и ругался. Неужели и он, сам Локи, смирился со своим положением? - Локи! – Потом Гиердис покачала головой и отвернулась, комкая в руках складки на платье. – Я не жду, что ты поймешь, не прошу, что простишь, но… - Я понимаю, и это самое паршивое. Но не думай, что я когда-нибудь прощу. Но, знаешь, спасибо тебе. – Принц смотрел куда-то в сторону, чуть успокоившись. Но невыносимое желание взять ее за руку, податься ближе, вдохнуть запах ее волос, никуда не делось. - За что? За разбитое сердце? - Ты слишком высокого о себе мнения. – Беззлобно фыркнул Локи и взглянул на нее, протянув руку. – Я могу хоть дотронуться до тебя? Валькирия как-то странно посмотрела на него и поспешно отвернулась, порывисто выдохнув. А внутри все просто скрутило, так хотелось обнять его, скрыться в его руках от всего мира, который давно ей наскучил. Даже появление Асгрима не смогло ее изменить до конца, выбить эти глупые мысли про независимость. - Это значит да? – Локи поднялся на ноги и подал девушке руку. - Пожалуйста, не надо. Я только оправилась после всего… - Ты хочешь быть со мной. Всегда хотела, хватит лгать себе, не доросла еще до уровня бога обмана. Я… Но он не успел договорить: из-за угла повернул Эберхильд с ребенком на руках. И от его внимания не ускользнуло, как моментально потеплел взгляд валькирии. Падение с Радужного Моста теперь казалось беспечной прогулкой по парку. Вот она, истинная, чудовищная боль, когда хочется разворотить себе самому грудную клетку, сдернуть сердце с многочисленных сосудов и бросить на землю, на радость беснующейся толпе. И видеть ее извиняющийся взгляд было хуже всего. В нем так отчетливо читалась жалость и сожаление. Два таких схожих, но противоречивых чувства. И когда Эберхильд подошел к ней с их общим ребенком на руках, Локи показалось, что он попал в Хельхейм – живой не смог бы выносить такие муки. Вздрогнув, он открыл глаза и уставился в резной потолок его темницы. Стоп, что?! Да, эти узоры он ни за что не забудет, сколько времени коротал, разглядывая их. Но как? Сон? Предсказание будущего? Обернувшись, он заметил на тумбочке возле кровати маленький, грубо сделанный конверт, а в нем несколько жестких нитей. Норны…