Мой «Безымянный» Солдат

Многие насильники вовсе не являются больными людьми. Это личности, которые верят, что могут безнаказанно навязать свою волю другим.

Тед Банди.

      — Господи, в чём дело, Стив? Ты видел, который сейчас час?       — Питер?       — Да, Стив, это я. Погоди, тебя плохо слышно, связь обрывается. С тобой всё в порядке?       — Я не знаю… Хочется вернуться обратно в Бруклин, хочется бежать отсюда. Да, мы не раз говорили с тобой об этом, а я неоднократно рассказывал о том, как непросто мне было в первое время, но сегодня… В общем… Здесь я не чувствую себя дома.       — Так тебе просто не спится, да? Хочется выговориться? Ладно, но я без понятия даже, что ответить на это… Ну серьёзно, сколько раз мы обсуждали эту тему: если всё так плохо, можешь перекантоваться у меня какое-то время. Я уверен, Мэй будет не против.       — Ты не понимаешь, о чём я.       — Ну так скажи мне, что стряслось?       Часы пробили ровно двенадцать, когда Сара вернулась домой. И она как обычно была не одна, а вместе с ним, тем самым Эдвардом, судя по грубому мужскому голосу, доносившемуся с порога до его комнаты. Он заявлялся к ним довольно часто, и скорее всего, сегодня, также, как и на прошлой неделе, останется ночевать. Тяжело вздохнув, Стив вновь приступил к рисованию и опустил голову над всё ещё чистым листом бумаги, силком пытаясь выдумать подходящие черты для Солдата. Но даже ни на что не отвлекаясь, подобрать их правильно в который раз не получалось: заново стирая все штрихи, Роджерс сам не понимал, почему так сложно вообразить себе несуществующую внешность для выдуманного персонажа. Раньше с этим особых проблем никогда не возникало, а сейчас, запыхавшись над очередной зарисовкой, он как назло впал в ступор и вскоре, устав от перенапряжения, разочарованно отложил затупившийся карандаш в сторону. Опять. И это было странно. Никаких идей, никакого вдохновения, что-то явно сбивало его с толку и лишало ясности ум. А вернее — кто-то. И этот кто-то находился сейчас с ним в одной квартире и, возможно, ублажал его мать. Вот почему приходилось скрывать ещё не доработанный облик главного героя под чёрной кожаной маской, на первый взгляд напоминающей намордник, оправдываясь тем, что так было задумано с самого начала.       Стив особо не вдавался в подробности и не говорил никому, что образ и история Безымянного Солдата частично списаны с трагически погибшего отца. Он даже самому себе в этом не мог признаться до конца, что-то коробило его, не позволяя расслабиться и с облегчением выдохнуть. Возможно, только собственная трусость и страх перед чётким осознанием, что без папы ему действительно приходилось тяжко и горестно. Не хотелось из-за этого в глазах других казаться слабым и чрезмерно сентиментальным. И лишь запечатлевая что-то знакомое и родное ему по памяти на бумагах, Роджерс чувствовал его присутствие рядом с собой, ни с кем не делясь своим минутным, таким редким и недолгим счастьем. Не возникало вопросов, почему Стив был настолько привязан к своему несуществующему герою. Причина была в его отце, который в своё время, будучи офицером американского состава вооружённых сил, на протяжении почти пятнадцати лет служил в восемьдесят второй воздушно-десантной дивизии. И таким он его и запомнил: доблестным американским военнослужащим в камуфляжной фуражке и идеально сидящей на нём армейской униформе с тряпичным ремнём на поясе. Все эти данные он вписал в историю Солдата.       Стиву едва стукнуло одиннадцать, когда пришла страшная весть о гибели отца. При взрыве снаряда рядом с военными грузовиками только двенадцать из тридцати пострадавших сослуживцев чудом остались живы. Стив не интересовался тем, кто из них уцелел. Его мучило одно — почему среди них не оказалось отца.       — Если бы папа был сейчас рядом со мной, он бы не допустил того, что произошло. Не позволил бы этому случиться.       — Чему именно не позволил случиться? Ты вообще где?       За дверью послышались чьи-то торопливые шаги, когда Стив почувствовал себя вымотанным и сонливым. Он не спеша поднялся на ноги, схватив со спинки стула собственную белую майку. Натянув её на себя, Роджерс вяло поплёлся в прибранную кровать, по пути протяжно зевая и протирая пальцами слипающиеся глаза.       — Мам, я уже ложусь спать, — тихо произнёс он, не оборачиваясь к тому, кто внезапно вошёл к нему в комнату, не соизволив перед этим постучаться.       — Не рано ли, Стивен? Сейчас же детское время, а ты уже давно не малыш.       — Эд… мистер Клайн? А где… почему вы сюда вошли без разрешения? — сонливость как рукой сняло. Стив нервно сглотнул, увидев, как тот уверенно и по-хозяйски принялся расхаживать по его комнате, с неприкрытым любопытством осматриваясь вокруг. Он остановился у края рабочего стола, рядом со стопками разрисованных с обеих сторон листов. Эдвард взял в руки один из рисунков, лежащих сверху, равнодушно всмотрелся в изображение и неаккуратно отложил его.       — Ну, Стивен, не стоит так сердиться на ровном месте. Сара переутомилась за весь день и уснула сразу же у себя, как пришла домой. И я вот решил заглянуть к тебе, скажем так, проведать, что ли, вместо неё, — и выглядел он довольно странно и обескураживающе, словно с кем-то ранее сцепился и еле отделался от нападавшего. Его клетчатая рубашка, на которой почему-то отсутствовали пуговицы, была помятой и наполовину расстёгнутой, галстук же болтался на шее — видно, что владельцу не удалось развязать его до конца и избавиться, а вечно блистающая чистотой обувь была чем-то заляпана (ох, если бы сейчас Сара увидела, как он ходит по квартире в туфлях, ему точно не поздоровилось). Эдвард был взмылен и перевозбуждён, а его вечно приглаженные назад волосы — растрёпаны. Тёмные глаза же его казались слегка затуманенными и неживыми, и именно этот нездоровый взгляд заставил Стива сильно забеспокоиться и заелозить на месте. — Только не злись на меня. Я же очень хочу подружиться с тобой. Найти общий язык, так сказать.       — Вошли сюда, даже не решившись постучаться? — свесив ноги с кровати, Роджерс и на сей раз не смог сдержаться, чтобы не съязвить. — Я тоже устал за сегодня, мистер Клайн, а вам бы не помешало вернуться к себе.       — Нет, не сегодня. Пойми меня правильно: я слегка выпивший и нахожусь немного не в том состоянии, чтобы снова садиться за руль и подвергать опасности свою жизнь. Представь, мы сегодня чуть с твоей мамой не врезались в грузовик! Хорошо, что она была занята тем, что делала мне минет, — заметив, как Стив изменился в лице и похолодел, разгорячённый алкоголем собеседник на секунду запнулся, осознав, что ляпнул лишнего. — Признаю, виноват, что отвлёкся. Такого больше не повторится, клянусь.       — Выйдите, пожалуйста, — сдержанно процедил Роджерс, подавляя в себе желание огрызнуться и вспылить, чтобы вновь не сорваться с места и не броситься с кулаками. Если хулиганов со школы он нисколько не боялся и в тотчас же пускался с ними в неравный бой, то Эдварда он опасался и сторонился, как только мог. И такому поведению было чёткое объяснение.       — Ну не надо так со мной, Стивен, не расстраивай меня. Вставай, пойдём в гостиную, составишь мне компанию, поговорим с тобой о том, о сём. Я же практически о тебе ничего не знаю, — Эдвард хитро оскалился, отчего у Стива по спине пробежал неприятный холодок. — Да и ты обо мне, как я вижу, не особо хорошего мнения.       — Мне некогда. Завтра рано вставать, — отнекивался Стив, ощущая себя беззащитным телёнком рядом с мясником, точащим свой топор перед грядущей разделкой.       — И мне с утра нужно на работу, — Эдвард решительно приблизился к Стиву, уменьшив расстояние между ними, и протянул к нему руку, смело дотронувшись до его запястья. — Ну давай, хватит быть таким неприступным. Пойдём.       — Что вы себе позволяете? Не подходите ко мне! — Роджерс вскочил с кровати как ошпаренный и попытался отпрянуть, почувствовав, как ладонь, словно огромная клешня, крепко сжала его плечо и не собиралась отпускать. — Уберите руки!       — Тшшш… Не так громко, Стивен, — пьяный и заведённый, но всё ещё находящийся в уме мужчина наклонился к его побледневшему лицу, часто задышав перегаром. — Во всяком случае, маму ты сейчас не разбудишь, а вот соседей… Не надо так. Будь хорошим мальчиком, ну же, — схватив его за шею, Эдвард злорадно ухмыльнулся и насильно потащил за собой растерянного и сопротивляющегося мальчика в гостиную.       — Что он с тобой сделал?       — Ничего, Питер, со мной всё хорошо, правда.       — Да я же слышу, как ты плачешь? За дурака меня держишь? Ну уж нет, спасибо! Где ты сейчас? Я приеду за тобой, слышишь?       — Я собираюсь уехать отсюда как можно скорее…       — Собрался валить из дома, да, Стив? Это так глупо и не похоже на тебя! Послушай внимательно: стой там, где стоишь, я приеду. Без тёти Мэй, без кого-либо другого. Только ты да я. Согласен? По рукам? А потом мы решим твои проблемы вместе, хорошо? Только назови мне точный адрес. Алло, Стив? Стив!       Он и раньше касался его чисто случайно, сразу же оправдываясь и извиняясь за это на месте преступления. Будто поджидал подходящий момент, когда они останутся наедине, чтобы тут же завести со Стивом провокационные разговоры на грязные и фривольные темы, от которых Роджерса воротило, а Клайн — заводился. И сидя напротив него за обеденным столом, Эдвард нарочно дотрагивался своей ногой до его сомкнутых ног, так и норовя развести их в стороны, чтобы провести ступнёй по внутренней части бёдер мальчика.       — Оу, прости, я так ушёл в свои мысли, что забылся. Без обид, хорошо, Стивен?       И Роджерс, прикусив от страха язык, боялся хоть кому-то намекнуть, что его открыто домогаются и ласкают, когда он этого вовсе не хочет и дёргается, как только чувствует, как чьи-то мужские пальцы изучающе дотрагиваются до его тонкой шеи, хрупких плеч и спины. А потом те, кто лапал тут и там, виновато улыбаются, проронив неловкое:       — Я же просто обнял тебя при встрече, почему ты так взбудоражен, Стивен?       Да потому, что во всём, что бы ни делал Эдвард по отношению к нему, чётко проскальзывал сексуальный подтекст. Но ему бы никто не поверил на слово: влюблённая мама пристыдила бы его и дала звонкую пощёчину за то, что он позволил себе осквернить имя и репутацию такого добропорядочного и честного человека; Питер не сразу бы поверил и покрутил пальцем у виска, а может и нет. Тут Стив не был уверен на все сто и не мог утверждать с лёгким сердцем, что Паркер понял бы его именно так, как он этого хотел и надеялся. А что касается мистера Донована… Будь он хоть последним человеком на Земле, Роджерс ни за что бы не обратился к нему за помощью.       — Хотел я с тобой по-хорошему, но уж больно упрямый ты малый… Если не будешь паинькой, мистер Клайн накажет твою мамочку. А из нас двоих никто же не хочет, чтобы Саре пришлось отвечать за твою глупость и непослушание? — прикрыв рукой рот мальчика, Эдвард шептал ему на ухо различные гадости и угрозы касательно матери, придавив своим здоровенным телом его маленькое и худое. Стив же ясно помнил, как тот силком, держа за затылок, приволок его в гостиную, грубо толкнул на диван и сразу же навис сверху, не позволяя ему пошевельнуться. Как рассмотрел Роджерса с ног до головы и, оценив его, хищно облизнулся. — Как же ты напоминаешь Сару, чёрт меня дери. Белокожий, веснушчатый, так и напрашиваешься, чтобы тебя отымели в тощую задницу как следует. Ох, если бы ты только знал, как я долго ждал этого момента.       Стив жалобно заскулил от надвигающегося ужаса и прокусил его ладонь, получив в ответ за это хлёсткую пощёчину. Левая часть лица его тут же приобрела розоватый оттенок и запылала огненным жаром.       — Какой ты вертлявый, мать твою. Будь спокоен, Стивен, я не собираюсь драть тебя насухую. Я же не какое-то там чудовище. Вот мы и узнаем сейчас друг друга получше.       — Его мама вечно приводит домой не пойми кого, лишь бы не ощущать себя одинокой. Поговаривают, что после смерти мужа миссис Роджерс лечилась от затяжной депрессии уже здесь, переехав сюда, в Квинс. Ей настолько было не до сына, что первое время он просто сидел дома и нигде не учился. Только спустя год Сара занялась им и его домашним обучением, договорившись заранее с учителями. Тогда она и столкнулась с первым мужчиной, с которым начала встречаться после кончины мужа. И вот этот учитель помог ей найти работу и устроить сына в нашу школу.       — Я всё понимаю, а что ты говорил о самой миссис Роджерс? Ты назвал её глупой и гулящей…       — Ну так это соседи заметили, а не я. Как сказала миссис О’Донохью, очень уж неразборчивая она женщина, однажды наткнётся на одного чокнутого негодяя и пострадает.       — Всё, заткнулись. Стив идёт.       Эдвард придавил бёдра тихо зарыдавшего мальчика своими коленями и, удобно устроившись поверх него, наспех разобрался с собственной, уже несвежей, провонявшей потом, одеждой и откинул её на пол. Оставшись в одних трусах, он спустил с себя их и так же скоро разделался с нижним бельём Стива, задрав до груди на нём его майку. Роджерс не умолял его остановиться, не выпрашивал отпустить его и сжалиться.       — Ты пожалеешь об этом, урод. Тебе это так легко не сойдёт с рук, — презрительно взглянув на него заплаканными глазами, из последних сил выдавил из себя Стив.       — В полицию меня сдашь, малыш? Ну, попробуй. Посмотрим, хватит ли у тебя смелости на то, чтобы весь город заговорил о тебе, как о несовершеннолетней давалке, напросившейся, чтобы её трахнули в зад. Никому не докажешь, Стивен, смирись, — Эдвард смачно сплюнул себе на ладонь и ускоренно провёл ею по своему затвердевавшему члену от головки до яиц и обратно, после чего смочил мокрыми от слюны и выделившейся смазки пальцами неподготовленный и сухой анус мальчика. — Расслабься. Самому себе же хуже сделаешь.       Роджерс затих и мысленно проклял тот день, когда любезно пожал ему руку при первой встрече на семейном ужине и пригласил к ним домой. Ведь этого так хотела Сара, и он поддался ей, выполнив её просьбу.       Он входил в Стива по-зверски, жёстко, несдержанно, и долбился в него часто, резко и неритмично, навалившись всем грузным телом, рукой держа его за лодыжку на ширине своих плеч. Другая нога беспомощно упиралась в спинку дивана и вскоре начала затекать. Эдвард рычал ему что-то гадкое, нечленораздельное на ухо, закатывая от удовольствия глаза, в то время как Стив хныкал от режущей боли при каждом животном рывке в его саднящий анус.       — Дьявол! Какой ты тугой и горячий внутри, малыш! Да Сара даже рядом с тобой не стояла, сука! Ооох… как ты хорош, Стивен. Потерпи, осталось совсем чуть-чуть, — прерывисто провыл Эдвард, быстрыми толчками разрывая мальчику стенки прямой кишки. Роджерс больше не плакал, не дёргался, не дрожал. Прекратил бесполезные попытки бить его в грудь немощными кулаками, царапать и щипать. За каждое такое непослушание Роджерс со всего размаху получал по губам и голове. Он так и пролежал смирно и неподвижно, пока его худощавое тельце не перестали продолжительно вбивать в диван.       А когда Стив начал задыхаться и, забившись в конвульсиях, еле слышно попросил об ингаляторе, Эдвард вытащил из-под его головы подушку и накрыл ею его лицо, чтобы тот не отвлекал от важного дела. Он был почти на грани и буквально сразу же кончил ему вовнутрь, всем телом содрогаясь над ним, изливаясь и победно, по слогам постанывая имя Сары.       Подушка мигом слетела с головы. Мужчина же, удовлетворённо отдышавшись, слез с него, а через минуту-три Роджерс, почти теряя сознание от нехватки воздуха в лёгких, почувствовал, как что-то ударило по его лицу и отскочило в сторону. Прошуршав все шкафчики в его комнате, Эдвард бросил в него найденный им ингалятор и выдал:       — Рисуешь, конечно, ты гораздо лучше, чем трахаешься. Ты до этого не давал никому в жопу, так ведь, Стивен? А я-то думал, ты пошёл по стопам своей матери. Да и в отличие от тебя, в постели она та ещё ненасытная шлюшка. Тебе есть чему научиться у неё, — Эдвард стоял перед ним, полностью обнажённым, и с довольным видом покуривал тонкую сигарету, равнодушно наблюдая за тем, как Роджерса лихорадило и бросало в жар.       Стив смутно помнил, как он, сложившись калачиком, в полуобморочном состоянии дожидался, когда Эдвард перестанет разгуливать у них по квартире, что-то разыскивая, и уснёт в маминой комнате. Как, еле дойдя до ванной, увидел, что пачкает своей кровью белоснежный кафель. Как, преодолевая головокружение и боль, быстро и тайком собрал все необходимые с собой вещи в маленький чемоданчик и незамеченным вышел из квартиры. Как по дороге пересчитал отложенные им на «чёрный день» деньги, предназначенные когда-то на карманные расходы, и прикинул, хватит ли ему их на первое время. Как напоследок позвонил Питеру и не знал, что сказать на прощание, и корил себя за то, что вообще набрал его номер и выдал свой незапланированный отъезд. Отчаянный побег на горячую голову.       — Ты совсем спятил? Остановись, ты никуда не уедешь! — весь раскрасневшийся и запыхавшийся, Питер наконец обнаружил его рядом с главным шоссе, напротив скоростной автомагистрали. Так он и думал: если Стиву взбрело в голову сбежать из города, то только тут можно было его найти.       — А смысл оставаться мне здесь? — на последнем слове надтреснутый голос Стива окончательно сорвался, и Паркер бросился к нему навстречу, осторожно приобняв за трясущиеся плечи.        — Всё будет хорошо, я помогу тебе справиться со всем, с чем бы ты ни столкнулся. Что бы там ни случилось, тебя я так просто не отпущу. А ты не такой, чтобы сдаваться и убегать. Слышал меня? — в ответ, однако, Паркер услышал одни сдавленные всхлипы и шмыганье носом. — Стив, да ты весь горишь!       К тому времени почти рассветало. Отец его так и не вернулся, Солдат не ожил и не спас. И только Питер привёл отчаявшегося и разбитого мальчика домой, приютив его у себя. Стиву не надо было отчитываться и рассказывать, что с ним произошло в ту злосчастную ночь. Питеру же казалось, что он и так понял всё без слов. Осталось лишь объясниться перед тётей Мэй и попросить Сару о разрешении пожить Стиву у него неопределённый срок. Вот бы придумать только, почему Роджерс больше не хочет возвращаться к себе обратно домой.