50 дней до моего самоубийства.

Понедельник, 5:03. 29 октября, 2019г.

      Еле-еле только выглянуло из-за горизонта солнце, как по всей квартире раздался довольно шумный и протяжный звон, оповещая временных хозяев о прибытии в дом ранних гостей.       Спавший до этого Чимин, услышав звонок в дверь, пнул Тэхёна под бок; тот сразу же просыпается, и на просьбу друга пойти открыть дверь (ибо вдруг Юнги приехал) мычит сонно и сердито. Недовольно простонав, он все же встаёт, вяло плетясь к двери. Вчерашняя пьянка прошла весело и вырубились они быстро, ещё девяти вечера не было.       Открыв дверь и несколько секунд простояв в недоумении перед гостями, не успевает он и среагировать, как его вырубают пистолетом. Отец Юнги и его работники бодро перешагивают через тело и проходят дальше.       Чимин же, удобно распластавшись по всей кровати, ожидал чего-то, вернее кого-то. Все же они не виделись и даже не созванивались вот уже на протяжении двух дней, а ему все не терпелось, наконец-то почувствовать его сладкие губы на своих. Но вместо ожидаемого теплым сердцем родного голоса, слегка отдающим басом, он услышал какой-то грохот со сопутствующей его тишиной, что длилась недолго. — Ищите его, он точно где-то здесь прячется! Быстро! — раздалось где-то на первом этаже, пока Чимин, стараясь унять бешено бьющееся сердце, забрался под кровать.       Надолго это его не укроет, он знал точно. В животе неприятно потянуло — неужели таков будет его конец? Паника накрыла молодого парня с головой, но между множеством неприятных, огорчающих мыслей, нашлась одна, вселяющая в душу капельку надежды. Дрожащими пальцами Чимин набирает единственный номер, всплывающий в памяти; островок его маленького спасения.       Гудки идут, а за ними следует хриплый голос, отдающий беспокойством. — Чимин, твою мать! Почему ты не отвечал мне?! Я уже еду, всё в порядке? — Чш-ш-ш… Юнги, что происходит? Кто все эти люди? — шепчет совсем тихо Чимин, пока по его щекам стекают слёзы. Им постепенно овладевает страх и ледяное беспокойство, разливающееся волной по всему телу и заставляющее прижать все конечности к себе сильнее, чтобы почти слиться с полом.       На другой линии тяжело вздохнули. — Малыш слушай сюда. Я знаю: тебе очень страшно, как и мне.. Но ты же у меня умный мальчик? Да, ведь так? Сиди там тихо, я уже почти рядом. Не отключайся, слышишь? Я буду слушать все, что у тебя там происходит.       Судорожно вздохнув, Чимин кивает скорее себе, чем Юнги, и замолкает вместе с ним, потому что в комнату зашли люди отца, начиная обыскивать спальню.       Юнги внимательно слушает все, что сейчас происходит в комнате. Каждый шаг, каждый тихий и судорожный выдох Чимина, каждое слово работников его отца. Пытается контролировать хотя бы что-то. Эта ситуация застала его врасплох. Липкое беспокойство окутывало все тело, и иногда, поглощенный им, он даже забывал, что находится за рулём. Несколько секунд были для него длиною в вечность. И это были самые худшие секунды его жизни: когда самый родной для него человек увяз в таком дерьме по его вине, не имея ни шанса как-то повлиять на это.       Но внезапно слышится грохот и вскрик Чимина.       Пака схватили за локоть, тут же бодро вытаскивая оцепеневшего от ужаса парня на свет. В последний момент ухватившись за ножку кровати, что дало ему небольшую фору, Чимин вдруг подумал, что это и есть его последние минуты, которые он, возможно, сейчас тратит даром.       Поднеся телефон поближе к губам, чтобы прошептать своей паре последние, но такие сладкие и заветные слова, его руку перехватывают, вырывая оттуда телефон. Рука сама разжалась, а вместе с тем, и все попытки Чимина держаться там до последнего сошли на нет. Сдавшись на волю чувствам и возможным обидчикам, Пак окончательно потерял контроль над сознанием. Его тело дрожало и тряслось от рыданий, что он пытался приглушить в безмерном рукаве толстовки.       Его бросили прямо возле ног отца Юнги, оставив так. Усмехаясь настолько жалкому зрелищу, что предстало перед ним, мужчина наконец соизволил поднести трубку ближе, вслушиваясь в длительную речь сына, адресованную ему, но более походящую на монолог Юнги с самим собой. — Отпустите его. — напоследок цедит сквозь зубы Юн, вдавливая педаль газа в пол ещё сильнее. — Тебе разве не говорили, что разговаривать по телефону за рулём опасно? Особенно, если ты нарушаешь все правила движения. Но ладно, знаю, что тебя беспокоит не это. Твой благоверный.. Он у нас. Я бы наверное и не нашёл его, если бы не его дружок. — отец кинул довольный взгляд на лежащего без сознания Тэхёна. — Мы ждём тебя здесь. Поспеши, если ещё хочешь застать его в живых, — злобная улыбка расплывается на лице, а сумасшедшие глаза смотрят на испуганного и плачущего Чимина, сильнее вдавливая хрупкое тело ногой к полу.       Трубку сбрасывают, поэтому Юнги кидает телефон на пассажирское сидение.       Он не успел, опоздал. Внутрь все чаще и глубже пробираются сомнения, опечаливая и обезнадеживая еще сильнее. Ладони, сжимающие руль крепче, вспотели, а по коже пробежали сотни мурашек, при мысли о том, что он застанет не своего любимого, а лишь его холодное тело с всаженной в голову пулей.       Пытаясь отвлечься от мыслей, он давит газ в пол настолько сильно, что даже сам не понимает, как успевает не врезаться в какую-нибудь машину. На полицию абсолютно плевать сейчас, ему главное успеть спасти Чимина, плач которого он слышал даже через трубку. Стало слишком больно, и морально, и физически. Страх окутывает с головой. Но несмотря на все это, он сквозь мокрые глаза мчит к домику.

***

      Подстраховавшись, Юнги оставляет машину в нескольких метрах от дома, вне поля зрения его незваных гостей, надеясь застать отца врасплох, хотя и так очевидно, что все в его руках.       Юнги злится на себя за то, что не смог уберечь, надежно спрятать младшего, дать должной опоры; на Чимина, но всего лишь самую малость(все же его просьбу сидеть здесь тихо, он не усвоил, хотя Мин настаивал на этом пункте). Он надеялся оградить младшего от внешнего, разящего опасностью мира, но не смог, и с какой-то стороны, это было неправильно и как-то по-собственнически. Все, что хотел сделать Мин — уберечь Чимина, и тогда явно было неважно каким способом.       Сняв пистолет с предохранителя, Юнги как можно тише открыл дверь, просовываясь внутрь. Там царила своя атмосфера, будто умышленно отрезанная от внешнего мира со свойственной ему быстротечностью и безразличностью. Тут же каждая секунда расценивалась в вечность и стоила бесконечности.       Юнги знал, пересекая эту линию: пути назад больше не будет.       Гостиная была погружена в сумрак, несмотря на то, что сейчас всего-то часов восемь утра, если не меньше. Тень граничила с редкими проблесками света, местами и вовсе сливаясь в единую тьму. К большому удивлению Мина, тишины здесь никакой не было; были слышны чьи-то приглушенные разговоры, на которые он и ориентировался.       Комната, куда они его завели — подвал, огражденный от остальной части дома неглубоким спуском вниз. Дверь туда была полуоткрыта, но Юнги ненадолго скрылся за поворотом, прислушиваясь к звукам, доносившимся оттуда, чтобы получше изучить обстановку. —...Наверное не такого знакомства с родителями своего избранника ты ожидал, да? Планировал себе, продумывал целый сценарий этого мероприятия с вкусным ужином и милой, домашней атмосферкой.. А получишь пулю в лоб. Как жалко. Хотя чего еще стоит ожидать от кого-то низкосортного, вроде тебя. — зло ухмыляясь, мужчина ходил по комнате, размахивая пистолетом по сторонам и над головой пленника, что уже и не слушал его брани, глотая все слова, как должное. — Ох и долго еще его ждать.. Он что, только выехал? Вот так он и говорит, что любит, и беспокоится о тебе. Хотя местечко для твоего укрытия он выбрал неплохое.. Жаль, что ты так сглупил, решив позвать в гости своего дружка. Все испортил. Кстати, Суно, что там у нас со вторым? — Я проверил, он только недавно очнулся, босс. — Отлично. Пусть там и валяется, он нам не нужен, тем более, он хорошо справился со своей миссией, хоть и косвенно.       Юнги огорченно помотал головой. Суно, которому он раннее доверял сохранность жизни младшего, который был очень близок Паку, почти что являлся его другом и даже жил с ним (хотя по специфике работы телохранителя не должен был), оказался предателем, избрав сторону его отца. Являясь одним из нескольких проверенных работников у Мина-старшего, он также был включен в состав команды Юнги, заслужив его доверие и статус высшего советчика. Сейчас же он вставляет нож в спину и Юну, и Паку, но по большей мере все же младшему, наивно полагающему, что в этом мире еще осталось место чести и дружбы ради мира.       Не в силах терпеть и ждать более, Юнги выходит из временного убежища, спускаясь вниз и немного щурясь при входе. Тут было светлее, и пришлось недолго подождать, чтобы глаза скорее адаптировались к освещению.       В комнате стало очень тихо, центр внимания всех находящихся внутри переместился на Юнги.       Чимин поднял на него взгляд мнимой надежды, усталости и боли; его сердце в груди будто бы воскресло, начиная вновь бешено биться в грудной клетке. Еле прикасаясь носками к поверхности пола, он поёрзал на месте, но это так и не дало ему никакого результата. Стул, к которому его привязали лишь качнулся, после вновь возвращаясь в прежнее положение. Запястья и лодыжки прочно обвязанные тугой верёвкой, и зафиксированные на относительных телу и положению уровнях стула, дали о себе знать, сильнее сжимаясь на нежной коже. Да и все тело не осталось равнодушным такому действию — стало слишком невозможно сидеть в таком положении более, суставы затекли, скручиваясь.       Юнги виновато посмотрел в глаза своей паре, мысленно прося прощение у него за задержку, а после перевёл суровый взгляд ему за спину, на Суно. В целом, по его виду можно было сказать, что он спокоен, и прекрасно понимал этот осуждающий взгляд Юнги на нём, но в то же время, его вид был непроницаем и он продолжал бездействовать, отмалчиваясь в стороне.       Юнги нахмурился, когда встретился взглядом с ледяными отцовскими глазами, не выражающими ни грамма сочувствия или жалости. Порой его это даже удивляло: неужели в нем нет ни капли человечности? Лишь жажда власти и возрастающее с геометрической прогрессией эго полностью заполнила собой его разум. Юнги жаль этого человека, но ничего с этим поделать нельзя. Остаётся только ждать краха всего им приобретенного, что произойдёт довольно скоро, и тогда он будет долго жалеть о упущенном, что собственноручно погубил в себе, поддавшись жажде обогащения. — Ну что, не будем мучить его больше или хочешь еще немного потянуть последние минуты его жалкой жизни? — Я предлагаю тебе встречный вариант: я женюсь, а ты отпускаешь Чимина. — Это больше не актуально. Я говорил это раннее, ты отказал, значит буду убирать остальные варианты. Этот один из них, вернее самый лучший и влиятельный, — мужчина усмехнулся, поднеся дуло пистолета к голове Чимина, от чего последний поник еще сильнее, а его глаза вновь наполнились влагой.       Слова Юнги больно врезались в сознание, выжимая последние соки терпения и надежды на что-то из уставшего тела. После этих слов, сказанных устами любимого человека, Чимин перестал слушать, отдавшись чувствам, в основном горькой печали и обиде, поглощающей изнутри. Горло пекло, глотать становилось все сложнее. Хотелось просто кричать, но и этого он сделать не мог из-за мешающей тряпки во рту. Лишь опустить голову и молча глотать обиду и, казалось, с безразличием, позволив солёным слезам скатываться по еще теплым щекам и подбородку, Чимин продолжал сидеть тут, доживая последние минуты.       Не обращая внимания на душевные терзания парня, тот сильнее приставил дуло, пока еще к макушке, продолжая речь: — Так что, сократим ему минуты жизни сейчас или дать еще минутку?       Юнги был готов всадить все пули из чертового револьвера, спрятанного у него за пазухой, в голову отца и напоследок себе. При виде настолько слабого младшего, он кончался быстрее, чем кто-либо; слова давались все тяжелее, а продолжать говорить фальш, выдывая ее за правду, было чем-то и вовсе невозможным. Но лучше уж пусть Пак будет вечность ненавидеть его, чем умрет с этим чувством сейчас. — Отпустите его, я пойду на любые условия, — молчание со стороны мужчины вовсе не устроило Мина, в голове которого остался последний вариант. Он вытащил револьвер, выпрямив руку и навев прицел точно на отца, продолжил, — Или не пойду.. Опусти пистолет. — Вот как ты заговорил. А что будет, если я убью его сейчас, а ты не успеешь выстрелить в меня раньше этого? Оставишь эту пулю себе и вы умрёте вместе, как в дерьмовом фильме со смертью основных персонажей? — Опусти... — Довольно! Давай решать, что ты сделаешь на деле.       Время замедляется между тем, что мужчина прикладывает дуло ко лбу младшего, грубо оттягивая его голову за волосы вниз, и тем, что в центр комнаты выкатывается продолговатый предмет, таймер у которого ограничен.

***

      Мощная волна взрыва охватила весь дом, импульсом откидывая тело Юнги к стене. Осколки с потолка и стен посыпались на него со всех сторон, напоминая ножи, больно царапая уязвимые открытые участки кожи.       Все закончилось довольно быстро, а в ушах так и застыл тот шум, поднятый взрывом; в глазах помутнело из-за резкого подъема. Голова трещала, от близкого контакта со взрывной волной и приклада об стену, куда он его откинул. Раны саднили, хоть и были незначительными. Юнги осторожно выкопался из завалин, откашливаясь из-за штукатурки, забившей все его дыхательные пути. Привалившись спиной к стене, чтобы немного привести дыхание и себя в форму, он наконец позволил себе расслабиться. Боль вновь разлилась по телу, но сейчас он чувствовал ее острее, чем раннее, и она постепенно утихала. Чувства медленно подключались к работе организма.       Где-то рядом раздался кашель. Чимин перевернулся на спину, дергая руками и таким образом полностью освобождая саднящие запястья от верёвки. К его счастью, Суно успел оттолкнуть его от центра воздействия взрывной волны, поэтому Чимин отделался лишь испугом, хоть и не легким.       Он жив. В неверии Чимин пошевелил ногами. Свободно? Действительно. Он вздохнул с облегчением, прежде чем кто-то помог ему подняться и заключил в свои крепкие объятия. — Господи, Чимин, как я волновался.. Все закончилось, слышишь? Все закончилось! — Тэхён трепетно прижал друга к себе, а Юнги обернулся в их сторону облегченно выдохнув. — Тэхён.. Не так быстро... Ах, голова, — Ким немного отодвинулся, придерживая Пака за плечи и таким образом давая опору. — Как самочувствие? — Суно остановился напротив Юнги, наблюдавшим за этой сценой, и подал руку тому, чтобы он мог подняться. Мин посмотрел на него с немой благодарностью, принимая помощь и осторожно поднимаясь на ноги. Стоять прямо и ходить без опоры ему тяжело давалось, так как основной силы удара все же застали ноги. — Сойдёт, — Юнги принял более менее уверенный вид, хотя было видно, как тяжело ему это давалось. Суно бодро похлопал Мина по плечу. — Потерпи. Не задерживайся, нужно убираться отсюда. Я подъеду немного поближе, — Юнги кивнул, провожая взглядом спину Суно к выходу. Сам же идти туда не спешил.       Он задержал взгляд на младшем, изучая его профиль. Чимин стоял недалеко от него и выхода, опустив голову и задумавшись над чем-то своим. Выглядел он обеспокоенно. Юнги робко направился в его сторону.       Заметив его, Чимин вымученно улыбнулся. Он был истощен этим днем, хотелось уйти отсюда поскорее, закрыться где-то и не выходить. И Юнги понимал это. Заключив младшего в объятия и прижавшись губами к его макушке, он дарил спокойствия ему и оставлял маленькие, трепетные поцелуи. Чимин положил подбородок на плечо старшему, держась отстраненно, но на самом деле уходя вглубь ощущений комфорта и нежности. Они бы и дальше стояли так, в тишине, только друг с другом, наслаждаясь моментом, если бы не сигнал машины с улицы.       Отстранившись, Чимин заглянул в глаза своей паре: — Юнги.. Все ведь закончилось? — Да. — Обещаешь? — Обещаю.       Он и сам не знал точного ответа, но поспешил успокоить младшего, обещая, что в этот раз точно все будет так.