50 дней до моего самоубийства.

Понедельник, 6:18. 5 ноября, 2019г

      Очередное утро Чимин просыпается под настойчивыми зовами Суно, что будил его, легонько дёргая за плечо. Блондин еле открывает глаза, сквозь сон смотря на него с непониманием происходящего. Ли стоял над ним с чемоданом и телефоном в руках. — Чимин, я поехал. — Куда? — непонимающе выговаривает Пак, садясь. — Домой. Ты сам слышал, что Юнги меня уволил, я должен покинуть твоё место жительства и вернуться к себе. — Но.. Суно, может позавтракаешь сначала? Чай попьёшь? — Я не могу... Но... Ладно. Я подожду тебя, подброшу до школы и поеду. — Да, вот так бы и сразу.       Пак снова плюхается на кровать, потирая глаза. Такой ранний подъём совсем не дал ему выспаться. — Завтрак я уже приготовил, кстати, и поел. Так что иди, пока не остыло. — Уже? Ого, ты во сколько встал? — Часов в пять утра. — Можешь ещё полежать, подремать, если хочешь. — Нет, я уже не хочу спать.       Чимин кивает, всё-таки поднимаясь с кровати и направляется в ванную, чтобы провести водные процедуры и после спокойно поехать в школу.

***

      Машина Суно останавливается во дворе школы, и Ли с навалившейся давящей тяжестью, что преследовала его ещё с вчерашнего вечера, впредь до сейчас, сложил обе руки на руле, повернувшись к Паку. Не хотелось оставлять его от слова совсем, хоть и всё было до боли предсказуемо. Юнги уволил его, тем самым лишив одного и, наверное, главного повода видеться с Чимином, но запретить ему общаться с ним же Мин был не в силах. А Ли просто нужно стараться не упускать случая, останавливаться он явно не намерен.       Чимин слегка посерьёзнел, увидев приближающегося к их машине Юнги. Суно обернулся туда же, выяснить что же так привлекло внимание младшего, однако сомнений практически не было. Уверенной и в чём-то даже грозящей походкой, Мин собственной персоной приближался к ним. Предугадать его настроение было невозможно, но нового столкновения не хотелось, хоть это и казалось неизбежным, благодаря чёрному облегающему костюму, выбранному сегодня брюнетом.       Чимин настороженно, но крайне быстро оглядел Юнги, поспешно оторвав от него взгляд, переведя на сидящего сбоку Ли. — Я думаю, мне пора. Суно, спасибо тебе за всё, если что заглядывай, — не успел Суно и слова вставить, Пак поспешил вылететь из машины, напоследок потрепав плечо парня, и оставив его одним в салоне. Тот вздохнул, пристальным взглядом провожая спину отдаляющегося от него блондина, с некой грустью смотря ему вслед.       Чимин неспеша шёл навстречу Юнги, остановившегося в паре метров и очевидно ждущего его для чего-то. Сегодня он выглядел совершенно не так, как привык видеть его Пак. Возможно, произошла какая-то ситуация надлежащая такому выбору.       Подойдя достаточно близко к Мину, но так, чтобы между ними ещё оставалась какая-то дистанция, Чимин поднял на него взгляд в ожидании. Юнги одарил его приветливой улыбкой, решив начать разговор первым: — Привет. — Ты что-то хотел? — холодное в ответ; Юнги виновато потёр шею. В прочем, чего ещё следовало ожидать? Сам ведь до этого довёл, теперь и исправляй всё тоже в одиночку. — Сегодня будут похороны моего отца. Для меня важно, чтобы ты там был, но заставлять я не буду. Ты пойдёшь со мной? — Когда? — спрашивает без промедлений, толком даже не подумав. Юнги бросает мимолётный взгляд на него и что-то тёплое на душе вновь расцветает. В конце концов, он знал, что может рассчитывать на его поддержку в любой неблагосклонной ситуации, так же, как и Пак на него. — После занятий, я буду ждать тебя здесь. — Хорошо, — Чимин кивает, оставляя Мина одним, направляясь вглубь столпившихся у входа в здание учеников. Юнги не ищет его взглядом, даже не пытается. Они обязательно обсудят всё ещё раз и наконец расставят все точки над «i».

***

      Всё происходит как-то неожиданно быстро. Возможно, это просто сам Юнги слишком погряз в своих мыслях и за всем этим попросту не замечает происходящего, или так и есть.       Мин стоит, глупо пялясь в одну точку, пока другие оплакивают ушедшего в лучший мир родственника. Атмосфера вокруг нависла очень тяжёлая, не каждый бы не поддался под её влияние, окажись здесь. Однако Юнги это никак не мешает. Принять факт смерти отца далось ему очень легко, что неудивительно, если учесть их сложные отношения. Поэтому он просто отмалчивался в сторонке, наблюдая за скорбящими родственниками, но ни во что более не вникая.       Чимин, стоящий рядом с Мином, выглядит более углублённым во всё это, нежели сам Юнги. Священник зачитывает молитву, провожая мёртвого в последний путь, а Пак стоит тихо, пропуская его слова мимо ушей. Задумчивый взгляд уставлен на открытый гроб, где лежало давно остывшее тело отца семейства Мин. Наконец-то он мог высказать всё, что так накипело в нём за всё это нещадное время.       Он говорил, что не сделает Юнги как-то ниже статусом, или ещё что-то; что он просто хочет сделать и его, и себя счастливыми. Он хотел кричать о том, что никогда не был преградой на пути бизнесов семей Монкут и Мин. Просто так сложилось. В конце концов, он хотел быть услышанным. Сколько страха и боли принёс ему тот день, когда его хотели убить, и жизнь его висела буквально на волоске. Просто потому что он им не угодил. Ещё бы. Чего стоит его жалкая жизнь? Чимин дрожащим голосом обращается к отцу Мина, смотря без злобы, обессиленно. Люди, стоящие вокруг, родственники, жалеющие, скорбящие, наверное, проклинают тот день. А Чимин благодарит Судьбу за него, ведь на этом месте мог быть и он.       Несколько крупных мужчин принялись заколачивать гроб, а после закапывать. Мать Юнги подошла к сыну, и не в силах сдержать подступившие эмоции, заплакала ему в плечо. Мин осторожно поглаживал её по спине, успокаивающими однотипными движениями. А Пак стоял рядом, совершенно опустошённый своими мыслями. Ему стало легче, значительно легче. После того, как он высказал всё, что думал, всё, что хотел сказать, он больше не чувствует ничего к этому человеку. Он простил ему все обиды, освободившись от небольшого груза, плотно засевшего в нём с того дня.       Кто-то рядом окликнул его по имени, и Чимин незамедлительно повернулся в её сторону, почтительно приветствуя женщину поклоном. — Чимин, здравствуй. Ты придёшь в ресторан? — обращается к нему мать Юнги. Голос её был слегка надломлен, но звучал вполне вменяемо. — Я не знаю... Мне кажется, что я ещё не такой член семьи, чтобы приходить даже на поминки. — Пожалуйста, Чимин. Это очень важно для меня и для всей семьи. Может ты и не до конца Мин, но всё же ты сейчас рядом с нами. — Х-хорошо, я приеду... — Водители ждут на выходе, помнишь, да? — Да, помню. И вот ещё что... Хочу повидаться с родителями, у вас не найдётся конфет или чего-нибудь такого? — Есть цветы, малыш, — женщина протянула блондину небольшой букет цветов. — Навести родителей, это важно.       Чимин благодарно кивает и идёт вглубь кладбища, ведь те захоронены почти в середине.

***

      В ресторане все поминали ушедшего отца Юнги, мать его иногда начинала плакать, а Чимин, сидящий рядом просто кушал, ведь более ворошить эту тему он нужным не считал, решив оставить всё там.       С каких пор он вообще стал частью семьи Мин? Закрытое мероприятие, похороны только в кругу семьи, и он здесь. Неужели этих людей можно назвать второй семьёй?       Все одеты в строгую чёрную дорогую одежду, вещи которой подороже его квартиры будут. Вот оно, богатство. Когда ты можешь позволить себе всё, что душе угодно. Не только машины, одежду, украшения, но и всё это в совокупности. Их счастье в деньгах. Всё так дорого, всё так... Тихо даже. Эти люди правилам этикета везде придерживаются, это, конечно, хорошо, но немного странно, лично для Пака. Он просто старается не подавать виду, что он здесь, вот и всё. Поэтому он и сел за самую дальнюю часть стола, где может спокойно поесть. Рядом с ним сидит Юнги, который тоже молчит, непонятно о чём думает.       Почти всё время они сидят в тишине, изредка перекидываясь скупой парой слов. Между ними разошлась большая трещина, но даже с обидой Пак хочет заделать её и всё вернуть. — Суно уехал? — неожиданно тихо говорит Юнги, отпивая вина со своего бокала. — Да. — Хорошо. Тогда поедешь ко мне сегодня. — Может хватит управлять мною? Я тебе не игрушка, может я не хочу к тебе? — Ты хочешь к себе сегодня, после такого сложного, выматывающего дня? — Мин посмотрел на него, слегка склонив голову.       Вообще-то нет, Юнги прав. Дома он будет один, возможно, упиваться тревогой после сегодняшнего дня. А это совершенно иное тому, что хотелось делать сегодня. — Ладно... — возможно это единственный шанс всё вернуть.

***

      Юнги наливает им вино, в то время как Чимин, уже переодевшись в его одежду, спустился к нему. Мать Мина уехала к сестре мужа, то ли для того, чтобы не мешать этим двоим, то ли чтобы просто напиться и отдохнуть. — Как у себя дома уже, — по-доброму, с улыбкой говорит Мин, краем глаза наблюдая за подошедшим Паком. — Тебе жалко?       Мин ничего не ответил, просто слегка повертев головой и поставив полные бокалы на стол. Слова Чимина звучали так резко и грубо, будто Юнги холодной водой окатили, отрезвляя. Впрочем иного ожидать и не следовало, сам позволил ссоре разрастись до такого масштаба.       Чимин сел на стул рядом, взяв бокал. Если честно, напиваться не совсем хочется, но выпить почему-то всё равно есть желание. — Давай поговорим, малыш, я не могу так больше... — отпив вина, прошептал Юн, опустив голову. — Что ты хочешь мне сказать? — Я люблю тебя, Чимин... И не хочу ссориться, я просто хочу быть с тобой. Столько всего на меня навалилось тогда... Смерть отца, работа, ещё и твой игнор заставил лишний раз переживать. Меня ужасно взбесило всё это. И Суно, потому что тогда ты гулял с ним, вы так мило беседовали, ещё и игрушка та, дурацкая... Ты знаешь меня и мой характер очень хорошо, тогда это сильно зацепило меня. Если мне что-то не нравится, я убираю это, как и тогда. То, что я сделал, это... Я понимаю, этому нет прощения. Я тоже сильно виню себя за это. И знаю, что виноват, в основном я. Я первый игнорил тебя весь день в школе, не сказал тебе, что уезжаю, не отвечал тебе и всё такое... И поэтому я абсолютно понимаю, почему ты сделал тоже самое. Поэтому, если ещё не поздно, прости меня, Чимин. Пожалуйста, давай всё вернём?       Полностью осушив свой бокал вина, Чимин слегка зажмурился, но не только из-за терпкого привкуса на языке. Он развернулся лицом к Юнги, прильнув ближе и уткнувшись ему в шею, опаляя её тёплым дыханием. — Я тоже ужасно скучаю и хочу вернуть всё. Мне стоило просто поговорить с тобой...       Мин усадил блондина к себе на коленки, смотря затуманенным то ли от алкоголя, то ли от столь долгого желания взглядом на него недолго, после жадно впиваясь в его губы, языком скользя по дёснам и проникая им же глубже, тщательно исследуя рот. Он слишком сильно скучал по нему и их уединённым вечерам. Юнги не жаждет денег, он хочет любви, конкретно любви Чимина, и самого Чимина.       Когда дышать становится нечем, Юнги нехотя отрывается от губ блондина, забрав со стола и в один миг осушив до дна свой бокал вина. Однако пожар внутри это нисколько не унимает, наоборот, кажется, больше разжигает, и старший одним движением руки освобождает гладкую поверхность стола, укладывая Пака на него, сразу сняв с него нижнее бельё. Тот чуть жмурится, потянувшись, чтобы снять верх с Мина, что помогает ему, скидывая рубашку на пол. Раздвинув ноги младшего шире и расположившись между ними, руки Юнги скользят по бёдрам Чимина к ремню на своих джинсах, спешно растёгивая его, и он бы с удовольствием уже давно освободил себя и от низа, если бы Пак не остановил его: — Юнги... — Да? — Будь нежнее, — говорит Пак, вспоминая их последнюю ночь. Тот сглатывает и кивает, спуская свои штаны.       Мин нависает над ним, осторожно вводя пальцы внутрь, начиная растягивать Чимина, чтобы тому потом было не сильно больно. Каждое его движение аккуратное, нет никакой резкости в них, грубости или ещё чего-либо. Лишь страсть и нежность, вперемешку с любовью. Когда уже Чимин даёт понять, что он готов, Юнги раздвигает его ноги шире, укладывая себе на плечи, придерживая его за бёдра, и входит, под тихий стон Пака.       Медленный темп вскоре сменяется на более быстрый и прерывистый, с каждым толчком выбивая у младшего сладкий хрип и стоны. А когда оба кончили, Пак сел, обняв старшего и уткнувшись ему в шею, пытаясь привести дыхание в порядок. — Тебе придётся поменять стол. — Почему? — хмурится Мин. — Я немного его поцарапал, — говорит Чимин, тихо смеясь. — Поменяем. Лишние десять тысяч долларов найду у себя в кошельке. — Сколько?! — Я шучу, — смеётся Мин. — Он дороже. — Ты издеваешься?! — Нет, малыш, — Юнги ведёт дорожку маленькими нежными отрывистыми поцелуями от ключиц к плечам парня, теснее прижимая к себе. — Ну и ладно, значит буду хвастаться всем, что занимался сексом на очень дорогом столе.       Старший смеётся и берёт его на руки, аккуратно относя в их спальню. Уложив младшего на кровать и уместившись рядом, Юнги укрыл их одеялом, уткнувшись в спину своего парня. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, хён.       Чимин закрывает глаза и думает, что этот день был местами грустный, но с другой стороны, самый счастливый.