Пошел ты

Руслан не спит уже третьи сутки с того паршивого дня. Разве так люди справляют Новый год? Разве кто-то напивается до такого состояния, когда мозг опускается в жопу, оставляя тело в руках инстинктов, эмоций и желаний? Определенно напивается. Тушенцов один из таких. Он бы все отдал, чтобы просто забыть те события как страшный сон. Снова прийти домой, увидеть солнечного Юлика, взять его за руку, улыбнуться в ответ. Но воспоминания продолжают убивать и разъедать изнутри, когда возвращаешься в пустую квартиру. Руслан не живет дома со своего дня рождения. Он сбежал, словно трус. Просто убежал к Дане, где можно пить, курить и не думать о том, что где-то в мире страдает один маленький человечек. — Руслан… Юлик в больнице. Тушенцов снова курит по три пачки в день, захламляя свой организм, в надежде просто умереть. Даня с грустью смотрит на страдания своего друга, желая ему чем-то помочь, но не в состоянии что-либо поменять. Он не знает, что произошло, ведь Тушенцов упрямо молчит, не желая рассказывать. Даня чувствует, что случилось что-то между ними с Юликом. Он написал Онешко, но так и не получил ответа, ведь тот не заходит в сеть, пропав из жизни насовсем. Руслан залетел в клуб весь растрепанный, напуганный и потерянный, словно случилось что-то ужасное. Даня, несмотря на пьяное состояние, сразу заметил, что с другом что-то не так. — Руслан, ты в порядке? — громко спросил Кашин, стараясь перекричать музыку. — Братан, это пиздец, — прокричал Руслан и влил в себя какую-то алкогольную херню. Потом еще и еще, пока не упился и не уснул прямо там на диване, откуда пришлось его потом тащить домой. Юлика с того дня Даня больше не видел. Руслан виноват во всем, что произошло. Он довел Юлика до такого. Он избил его, оставил одного, предал, просто выбросив за борт. Он чувствует свою вину, но не может изменить прошлое. Тушенцов постоянно обновляет страничку Юлика, в надежде увидеть того онлайн, но он, как назло, не выходит в сеть. Может, просто не может, а может не хочет. Свои зимние каникулы подросток справляет не с друзьями на улице, а в больнице. И все благодаря своему конченому братцу, который не может совладать со своими чувствами. Да и какой к черту брат? Он ведь правда любит. Юлик не давал отпор, не дрался в ответ, потому что просто любит. Руслан даже представлять не хочет, как сильно он разбил сердце этому маленькому мальчику. Его мальчику. Тушенцову тяжело признаться себе в таком, но он тоже полюбил его. Практически сразу, когда увидел. Слишком милый взгляд, прекрасная улыбка, вечно растрепанные волосы — все это так гармонично сочеталось в нем, что Руслан сразу же запал на этого красивого человечка. Но сам же и оттолкнул, промучившись месяц, запугав Юлика до смерти. А после пришел, переборол себя, упал в омут этих чувств и в конце сам же отравил этот чистый источник. Руслан всегда причиняет боль тем, кого любит. Он сломанный, потерянный в этом огромном мире человек. Он настолько боится показать свои чувства, что готов отталкивать всех, только бы не признаваться в симпатии к кому-то. Тот поцелуй был чем-то невероятным. От воспоминаний сводило в груди, хотелось снова прикоснуться, обнять, ощутить эти мягкие и манящие губы. Юлик заряжал позитивом, всегда улыбался и дарил любовь, совершенно не боясь обмана и предательства. Он полная противоположность Руслану, наверное, поэтому Тушенцов и влюбился. — Что с ним? — дрожащим голосом спросил Руслан. — Передозировка успокоительными. Он выпил почти все, что нашел в аптечке и свой бутылек валерьянки, — ответил уставший голос на том конце провода. — Ему необходимо полное промывание организма. На это потребуется пара дней. Руслан не прикасался к гитаре с того злополучного дня, ведь этот подарок неразрывно связан с Юликом. Тушенцов хотел вскрыть себе вены, до того ему было стыдно за свое поведение. Онешко сделал день рождения незабываемым, подарил то, о чем Руслан долго мечтал, а что сделал тот в ответ? Отверг его, послал, избил. Руки дрожали каждый раз от мыслей о том, что испытывал тогда Юлик, стоя на коленях и чувствуя удары от близкого человека, который сам втянул подростка в это. Лучше бы Руслан тогда сдох где-нибудь по дороге домой. Сердце разрывало на мелкие части. Хотелось поехать в больницу, упасть на колени и молить о прощении, извиняться перед самым любимым человеком, пока тот не простит. Руслан врал себе, что готов был сделать все, чтобы наладить отношения, но не мог даже позвонить, ведь боялся, что Онешко просто не возьмет трубку. В голове все время вертелось лишь одно имя. Юлик. Юлик. Чертов Юлик. Руслан постоянно думал о нем, пытаясь хоть как-то оправдать себя. Он был пьян? Возможно. Он не мог признать свои чувства? Определенно. Руслан до сих пор не мог поверить, что смог подпустить Онешко так близко к себе, открывая доступ в самые потаенные уголки сердца, позволяя проливать свет на его мрачную и умершую душу. Тушенцову было плохо без его солнечного мальчика. Когда Юлик был рядом, было наплевать на все: на мнение других, на то, что они парни, на то, что семья, на то, что их отношения уже ненормальны с самого начала. Руслан готов был на многое пойти ради Онешко, только бы не показываться сейчас ему на глаза. Тушенцов боялся, что Юлик не простит его, ведь никто бы не простил после такого. Руслан хотел бы, чтобы Онешко врезал ему при встрече, но знает, что этого не будет. Он будет бояться, любить, страдать, но не причинит боли тому, кого любит. Он ведь не мразь… Прости меня, Юлик.

***

Руслан не выдержал. Уже пятые сутки Онешко лежит в больнице. Врачи говорят, что необходимо время, промывания и прочее. Сказали, что у мальчика в целом состояние затяжной депрессии, поэтому он не идет на поправку. Оксана плачет, хватается за голову и не понимает, как у ее Юлика может быть депрессия, если все было «так хорошо, так здорово». Он ведь само солнышко. Она не знает, что с ее сыном. Она никак не может понять, в какой момент мать могла упустить то, что ее сын сидит на успокоительных и желает умереть. А Руслан знает, и от этого хочется разорвать себе глотку, потому что он виноват, а исправлять что-либо боится. Тушенцов знает слишком многое, но молчит, успокаивая себя тем, что Юлику тоже необходимо время. Онешко за время пребывания в больнице не произнес ни слова ни маме, ни отчиму, ни Кузьме. Ему будто плевать на все, что его окружает. Он смотрит в окно, выполняет все указания врача, лежит под капельницей, но ему это безразлично. Когда приходит психолог, Юлик отвечает изредка, когда никого нет рядом, но толком ничего не рассказывает. — Он сказал, что тяжело переживает то, что вы вышли замуж за другого человека, — спокойно сказал психолог маме, покинув палату Юлика. — Возможно, так и есть, но мне кажется, что причина не только в этом. Вы видели его синяки на запястье и на щеке. Возможно, он сделал их сам, но мне кажется, что это последствие конфликта с кем-то. Рассказывать что-либо еще он отказывается. Думаю, нужен кто-то, с кем он захочет поговорить сильнее, чем со мной. Какой-то близкий человек… Оксана вновь сидит с сыном, пытаясь вывести того на диалог, но он упрямо молчит, смотря в окно, игнорируя этот мир, витая где-то в облаках боли и отчаяния. — Я звонила Руслану, — тихо начала говорить мама, не заметив, как сильно сжал зубы Юлик при упоминании этого имени. — Он отказался приходить к тебе. Сказал, что у него дела. Он вообще дома почти не появляется. Онешко лишь горько ухмыльнулся у себя в голове, чувствуя очередной кровавый порез на сердце. Значит, Руслану действительно плевать на Юлика. Наивно было полагать иначе. Мама не знает про то, что в ту ночь Руслан возвращался домой для милой беседы. Она ничего не знает о том, откуда взялись эти синяки, о том, что "старший брат" довел младшего почти до суицида. Когда мама уходит, Онешко засыпает со слезами на глазах. Руслан срывается. Он летит в больницу, прекрасно понимая, что Юлик не захочет его видеть. Перед входом в палату Тушенцов долго мнется, он боится реакции Онешко. Он сам не знает, чего боится больше — полного игнора или того, что Юлик его прогонит. Слюна во рту становится до тошноты вязкой, глотать трудно, хочется пить. Руслан осторожно приоткрывает дверь и входит. Сердце долбит так громко, что, наверное, слышно даже в соседней палате. Руслан видит своего мальчика, и душу пронзают тысячи игл. Юлик даже не поворачивает голову, когда слышит, что кто-то открыл дверь. Он просто лежит, смотря в потолок и, кажется, отсутствуя в этом мире. Тушенцов аккуратно подходит к кровати, садясь на стул рядом с ней. Он смотрит на такие любимые глаза, сладкие до безобразия губы, которые должны улыбаться, а не страдать, и хочет рвать на себе волосы от отчаяния. Кажется, Юлик похудел, ведь теперь скулы стали выделяться еще сильнее, а кожа стала настолько бледной, что практически сливалась с белой подушкой. Тушенцов то сжимает, то разжимает пальцы, нервно вдыхая в себя воздух. Из головы испаряются все слова, будто их там никогда и не было. Руслан не знает, что сказать, с чего начать разговор. Онешко не смотрит в его сторону, глаза его все так же безразлично устремлены в потолок, но Тушенцов видит, как сильно сжались кулаки Юлика, когда тот понял, кто зашел. — Привет, — тихо выдавливает из себя Руслан, ожидая хоть какой-то реакции, но в ответ лишь тишина. — Я говорил сейчас с врачом. Тебя выпишут уже завтра, это здорово, — говорит Руслан, сам не понимая, от чего так сильно дрожит его голос. — Но ты все еще будешь посещать психолога. Думаю, так будет правильнее, ты так быстрее поправишься… — Господи, Руслан, просто заткнись, — кричит внутренний голос, отвешивая хозяину знатных лещей. Юлик молча поворачивается к Руслану спиной, всем видом изображая полнейшую незаинтересованность в диалоге. Внутри Онешко просто рвутся последние ниточки, держащие внутреннюю истерику под контролем. Если Тушенцов сейчас же не уйдет, то Юлик сорвется. А ему нельзя нервничать, ему нельзя истерить. Он должен держать себя в руках. Ему так больно. Зачем он пришел? Снова сорвал корку с только что зажившей раны, обнажая ее и позволяя крови вырваться наружу, причиняя сильные страдания. Нахрена только он пришел? Юлик с силой прикусывает язык, стараясь перебороть желание заплакать, стараясь не выдавать собственное отчаяние. Руслан не может выносить это молчание. Слишком тяжелое оно для них обоих. Он говорит какую-то ерунду про Оксану, про дом, про то, что погода на улице хорошая, но так и не прикасается к сути. Тушенцов замолкает на пару минут, чувствуя себя полнейшим дебилом. Действительно не стоило приходить. Руслан ненавидит извиняться, но чувствует, что должен. Сейчас или никогда. — Прости меня, Юлик… Я тебя подвел, — с отчаянием в голосе говорит Тушенцов, едва заметно касаясь плеча Онешко. — Я виноват во всем. Я испугался, сбежал, как последняя скотина, оставил тебя одного, причинил тебе столько боли... Я просто кусок говна, который не имел права так портить тебе жизнь. Я знаю, что исправить все я не могу, но прошу тебя, дай мне шанс, — умолял Руслан. Он заплакал, как маленькая девчонка. Он корил себя, ненавидел, хотел убиться прямо на месте, только бы больше не причинять боль самому любимому человеку. Руслан хочет сказать, что любит, хочет сказать, что тогда поцеловал, потому что нет ему никого на свете роднее и ближе Юлика, но он не говорит. Лишь с трепетом ждет ответа, но все тщетно. Онешко молчит, давясь собственными слезами. Он не позволит вновь этому человеку сломать и без того изломанную жизнь. Все признания — ложь, пустой звук… Юлик дергает плечом, освобождаясь от противного прикосновения горячей руки. Тушенцов лжет. Сейчас он говорит одно, а потом его руки будут говорить совсем другое, оставляя болезненные синяки на теле. Руслан поднимается и идет к двери, почти не видя ничего перед собой через пелену слез. Он вновь поворачивается и видит спину своего мальчика, после чего покидает палату, стараясь поскорее вернуться к Дане и вновь напиться как последняя скотина, стараясь забыть то, что не забудется никогда. Как только закрывается дверь, Юлик заходится рыданиями. Снова срыв, паника, истерика. Онешко хочет испариться, поэтому он пытается встать и выпрыгнуть в окно. Открытые раны на душе кровоточат, ужасно больно и неприятно от всего происходящего. Юлик не понимает, зачем нужно было приходить и делать больно снова, к чему были эти признания? Врач заходит в палату тогда, когда Онешко уже открыл окно. Он хватает сопротивляющегося Юлика, после чего накачивает его успокоительным. Вновь неудача. Юлик засыпает с надеждой, что в следующий раз точно умрет.