Возвращение огня и крови

      Шум. Смех. Запах перебродившего пойла и костра. Ночь сегодня выдалась не такой мрачной и холодной, поэтому, решив воспользоваться предоставленным шансом, все люди устроились на улице у Большого костра. Никто не сидел в самодельных лачугах. Терять возможность провести такую ночь в такой день на свежем воздухе ни один человек не хотел. Кто-то из мужчин и женщин пил, кто-то пел песни у Большого костра, а кто-то делал и то, и другое; какие-то дети бегали друг за другом с деревянными мечами, которые, видимо, были сделаны специально для таких «игр». Всем было весело. Всем, кроме черноволосого мужчины, практически всю ночь просидевшего в стороне ото всех, и только изредка уходящего в лес, чтобы принести дров для костра. Рядом с ним лежал и спал белый комок шерсти, тихо посапывая. – Сноу! — окликнул мужчину рыжеволосый одичалый. — Какого хрена, мать твою, ты здесь сидишь? Давай к костру! Там уже начали петь песню про «Седовласую Лилит». Ты успел послушать эту легенду? — спросил тот и хлебнул из своего рога непонятную скверно пахнущую жидкость, которая растеклась по его рыжей засохшей бороде. Пошатнувшись, одичалый не смог сдержать смачной отрыжки. – Ты пьян, Тормунд. – Да чтоб ты обосрался, Джон Сноу! Конечно же я пьян! — Тормунд плюхнулся на бревно, пролив половину содержимого своего рога. — Твою же... Придётся снова идти за грёбаным пойлом!       Джон Сноу лишь улыбнулся на восклицания своего пьяного друга. – Так что, ты слышал эту легенду? — продолжил Тормунд. – Уже сотни раз... – Пару-тройку тысяч лет назад, — начал эмоционально рассказывать Тормунд. — Была самая лютая зима, что видел Народ за Стеной. Мы голодали, замерзали, убивали друг друга. И из-за этого наш народ стал исчезать. Но однажды появилась никому неизвестная темноволосая женщина, которая назвала себя Лилит. Она сказала, что пришла помочь всем нам и спасти наш народ. Естественно, никто ей не поверил, все сочли её ведьмой. «Проверьте меня, если хотите, — сказала она. — Пусть попробует меня на вкус один из мужчин Вольного народа, и завтра на рассвете вьюга в тот же час оставит ваши владения! Если ж этого не случится, я отдам вам свою плоть на съедение!», — на этой фразе Тормунд сделал паузу и выхлебал оставшееся из рога. Обтерев рукавом свои губы и рыжие усы, он продолжил. — Думаешь, у кого-то из Одичалых была смелость на то, чтобы трахнуться с ведьмой? Никто не хотел этого делать. Но всё же один идиот вызвался. А звали его... Да срань господня! Не помню я, как его звали! Пускай будет... Грэг. В общем, этот Грэг в ту же ночь прилюдно совокупился с этой женщиной у Большого костра. И на следующее утро, к всеобщему удивлению, жуткая метель закончилась, а на темных волосах женщины появилась одна седая прядь волос. И каждую ночь, кто-то из одичалых мужчин сношался с ней, и с каждым новым рассветом уходило одно ненастье за другим, волосы женщины становились всё седее, а сама она старела. Вскоре, Лилит настолько состарилась, что умерла. Таким образом, она спасла наш народ от гибели. С тех пор, мы каждую третью зиму отмечаем Ночь Седовласой Лилит. Пусть это и считается легендой, но знаешь, за что я люблю этот праздник? – За что же? — спросил Джон, зная ответ. – За то, что на нём можно хорошенько надраться. И ещё за то, что никакая баба тебе сегодня не откажет, — пошловато улыбнулся Тормунд и икнул. – Да, ночь как раз под стать празднику. Ни одной снежинки сегодня не упало... — вздохнув, посмотрел на чистое чёрное небо Джон Сноу. – Да... Прекрасная ночь... — повторил за Джоном одичалый. — А ты сидишь здесь, как старый хрен! Вставай, — вскочил Тормунд на почти недержащие его ноги и потянул Джона за собой. Черноволосый еле успел подхватить своего друга. — Нас уже заждались у костра. – Тормунд, я не одичалый. Это не мой праздник. – Да, ты прав, ты не одичалый. Ты всего лишь южанин, пришедший к нам с той стороны Стены. Но... — Тормунд положил руку на плечо Джона. — Ты сделал для нас больше, чем какой-либо другой одичалый. Ты сделал то, что другой бы никогда для нас не сделал. Может в тебе нет нашей крови, но ты один из нас... Прими это наконец уже, и хватит пускать сопли! Пойдём уже ко всем остальным.       Они улыбнулись друг другу и вместе засмеялись. Всю ночь, до самого утра они просидели у костра. Все печали забылись, на душе стало намного легче, горе от потерь прошлого улетучилось куда-то далеко-далеко. Может, это всё происходило от выпитого, может от другой причины — это было неважно. Вот оно — то счастье, которое так было нужно и которого так долго ждал Джон Сноу. В этот момент он был по-настоящему счастлив. Но долго ли продлится это счастье?..

***

      У ворот собралась целая толпа людей: бывшие рабы, торговцы и просто какие-то приезжие. Некоторые пришли сюда из-за подслушанных поневоле разговоров, других же собрали сюда жрецы Р’глора, сказав: «Да соберёмся же мы этой ночью во имя Света за пределами великого города Миэрина, да увидим же, как возвращается пламя в этот мир и как оно уничтожает в нём Тьму! Да благословит нас Владыка Света, ибо ночь тема и полна ужасов!» Все стояли в оцепенении. Ночь оказалась крайне тёмной, и если бы не присутствие множества факелов, разглядеть что-либо во мраке ночи было бы невозможно. За стенами города стояла достаточно высокая платформа, и на ней находился большой погребальный костёр, а в самом внизу этой платформы, вокруг, расположилось жрецы. Пришедших людей было немерено, и все что-то обсуждали, создавая гул по всему городу и за его пределами.       Прошло немного времени перед тем, как верховная жрица Лиира вышла из-за входных ворот в город вместе с несколькими солдатами Младших сынов. «Дорогу!» — закричал кто-то из наёмников, и толпа начала потихоньку расходиться, создавая небольшой проход. Лиира, задирая подол своего длинного красного платья, не спеша поднялась на самую высокую точку платформы, к костру. Посмотрев на огонь, который полыхал в стоявшей рядом подставке для него, и будто что-то увидев в нём, она начала говорить: – Мирные люди и жители Миэрина! Я — жрица Лиира, верная служительница Р’глора, вызвана самим Владыкой сегодня обращаться к вам. Он собрал нас этой ночью не просто так. Именно сегодня в наш мир снова вернутся свобода и правосудие, огонь и свет, мир и справедливость.       На этих словах ворота снова распахнулись и из них вышел Даарио Нахарис, а позади него шли несколько Младших Сынов с носилками в руках. На носилках лежала девушка с пепельными волосами. – Mhysa! — закричал кто-то из людей. – Mhysa! Mhysa! — подхватили ещё несколько.       Постепенно, вся площадь пронзилась возгласами горожан, которые отчаянно кричали: «Mhysa!». Все тянули руки к мёртвому телу, которое Младшие Сыны проносили мимо. Все хотели дотронуться до него. – Посмотрите, — продолжила жрица — Вот она — та, что дала нам всем настоящую свободу! Она не побоялась вступиться за нас и подарила нам то, чего мы больше всего желали, в то время, когда нас унижали и смешивали с грязью. – Mhysa! Mhysa! — продолжали отчаянно кричать люди. – Но Владыка Света открыл мне свою волю: сегодня восстанет из мёртвых истинное Дитя Пламени! Да воскреснет же Дейенерис Бурерождённая из дома Таргариенов, Неопалимая, Разрушительница оков и Матерь драконов, чтобы продолжить свою великую службу Владыке и навсегда очистить наш мир от Зла и Тьмы!       Собравшаяся толпа начала одобрительно кричать и аплодировать. Жрица улыбнулась на это, повернулась к стоящему рядом Даарио Нахарису и махнула ему головой. Даарио подошёл к своим солдатам, держащим в руках носилки с телом Дейенерис, взглянув на неё, понял, что если он долго будет вот так просто стоять и смотреть на неё, — ничем хорошим это не закончится. – Пора, — вытянула его из собственных мыслей подошедшая жрица.       Даарио вздрогнул, но потом сразу же взял лёгкое тело на руки и положил на погребальный костёр. Единственное, на что Даарио решился — это на прощание легонько дотронуться до её холодных тонких пальцев. «А когда-то они согревали меня своим теплом», — подумал он, прежде чем спуститься со всеми остальными вниз.       Прошло несколько минут полного молчания и тишины. Даарио, не выдержав долгого ожидания, со злостью спросил у жрицы: – Чего мы ждём? Мы так и будем здесь стоять, пока её тело не начнёт разлагаться?! — нетерпеливо спросил Даарио. – Будь терпелив, наёмник. Владыка даст знак, когда можно будет начать, — сказала жрица, не отводя взгляда от неба. – Ты даже не сказала мне, что собираешься делать! – Однажды, Дейенерис Бурерождённая вошла в огонь с тремя драконьими яйцами. Она переродилась в этом огне, и вместе с ней на свет вернулись Дети Огня. Теперь же она переродится снова с помощью того, кому она несколько лет назад дала право на жизнь. – Ты можешь говорить загадками сколько угодно, ведьма. Но если что-то пойдёт не так, я тебя своими же руками отправлю в пекло к твоему богу!       На это Лиира не ответила. Она лишь ждала чего-то, наблюдая за звёздами в ночном небе. Затянувшееся молчание прервал отдалённый звериный крик. Толпа начала волноваться, некоторые стали шептаться: «Что это?» — спрашивали они друг у друга. Вдруг, над погребальным костром пронеслась огромная тень, которая заставила людей закричать от подступившего ужаса. Огромный дракон сел на торчащие из земли камни и ещё громче зарычал. Все люди в панике начали толкать друг друга, думая, что вот-вот сейчас на них обрушится драконье пламя, но дракон всего лишь сидел и внимательно наблюдал за всеми. Все присутствующие жрецы, не обращая внимания на происходящий вокруг хаос, принялись что-то шептать себе под нос. Даарио не понимал, что происходит: он крутил головой, переводя взгляд то на жрецов, то на сидевшего на камнях дракона. Наёмник заметил, что дракон начал как-то нервно ёрзать, переступая с одной лапы на другую, и изредка встряхивать головой, а непонятные слова, что произносили жрецы, стали громче и отчетливее.       Внезапно дракон закричал во всё горло и пустил из своей глотки большую струю огня. Все от неожиданности завопили, пригнулись и прикрыли лицо руками, кроме жрецов, которые продолжали безостановочно говорить свою молитву с каждым повтором всё громче и громче. Через некоторое время, когда дракон прекратил извергать пламя, Даарио отвёл руку от лица и увидел, как костёр, недавно спокойно стоявший под звёздным небом, горел. «Конец»... — пролетела мысль у Даарио. Он не верил в волшебство и уж тем более в какое-то там чудо-воскрешение. Зачем же он тогда позволил сжечь тело Дейенерис? Потому что думал, что так будет проще, он думал, что тогда он перестанет мучится и терзать себя этим... Но где-то глубоко внутри Даарио знал, что страдать он будет до конца его дней. Его душу раздирало осознание того, что он узнал о её смерти слишком поздно и уже не мог ей помочь. Хотя, что он мог сделать?.. – Zyhys oñoso jehikagon Aeksiot epi, se gis hen sȳndrorro jemagon. Zyhys perzys stepagon Aeksio Oño jorepi, se morghultas lys qelitsos sikagon. Hen sȳndrorro, oños. Hen ñuqir, perzys. Hen morghot, glaeson*... — уже в какой раз повторяли жрецы Владыки Света.       Целую ночь никто не посмел сомкнуть глаз: жрецы без конца повторяли одну и ту же молитву, Даарио то беспокойно ходил из стороны в сторону, чтобы ненароком не уснуть, то на минутку останавливался, чтобы посмотреть на сгорающий костёр. Дрогон же распустил свои широкие крылья, поднялся в воздух и улетел прочь.

***

      Как только солнце чуть показалось на горизонте, последняя искра догорела и затухла. Остался только дым, который был настолько обильным и чёрным, что через него было ничего не видно. Даарио, не сомкнувший ни единого раза глаза, быстрым шагом начал подниматься по лестнице. За ним шла жрица, только уже гораздо медленнее и спокойнее. Добравшись до едкого дыма, Даарио закашлялся и сделал несколько махов рукой, чтобы развеять дым. Глаза защипало, а из них потекли невольные слёзы, которые Даарио попытался вытереть своим рукавом.       Но дым вдруг стал быстро рассеиваться и через него, если хорошо приглядеться, уже можно было что-то рассмотреть. И Даарио увидел: абсолютно обнажённое тело знакомой девушки лежало перед ним, её кожа обуглилась, не оставив на себе ни одного ожога, белоснежные волосы тоже в местах приняли чёрный цвет. Но грудь её не двигалась, что означало только одно...       И вот к Даарио подошла красноволосая женщина. Глаза её широко распахнулись от удивления, когда она увидела безжизненное и бездыханное тело. Жрица подошла к нему и присела, чтобы убедится в своих мыслях. – Она мертва, ведьма, — со злостью сказал Даарио. — Ты обещала... – Я не была уверена... — с жалостью, не веря в свой провал, ответила Лиира. – В чём ты не была уверена? — сжался от подступающей ярости наёмник. — Для чего ты устроила это представление? Если тебе так сказал поступить твой бог, то он самый подлый и жалкий ублюдок, а ты самая тупая сука во всём мире, — уже в полный голос кричал Даарио, ближе подходя к жрице и не обращая внимания на толпу людей, стоявших снизу.       Жрица поднялась с колен и, совсем не обращая внимания на вылитые в её адрес слова, продолжила: – Я видела... Видела в пламени, как открываются в огне драконьи глаза, и услышала в нём звук бьющегося сердца... — искренне не понимала жрица, почему же её обряд не сработал. – Мне наплевать на то, что ты там услышала или увидела! — схватил её за горло Даарио и подтащил к краю платформы так, что ноги жрицы почти висели в воздухе. Жрица только и могла издавать жалобные звуки из-за того, что Даарио крепко сжимал её горло. — Ты сказала, что можешь помочь, но оказалось, что сама ты не была в этом уверена. Сейчас мне ничего не мешает просто сбросить тебя вниз и смотреть на то, как ты падаешь... А я, в отличие от тебя, держу своё слово, — чуть-чуть подумав, Даарио ослабил хватку. — Но я не хочу марать о тебя руки, — он откинул жрицу от себя так, что она чуть не упала. Она, задыхаясь, взяла себя за горло и стала жадно хватать воздух. — Поздравляю, ты опозорила себя и своего бога.       Даарио Нахарис взял Дейенерис на руки и спустился вниз. Совсем обозлённый, он ненавидел всех: жрецов, всех этих собравшихся людей. Они, провожая взглядом проходящего мимо мужчину с телом королевы на руках, опять кричали и тянули руки к Матери драконов: – Mhysa! Mhysa!       Даарио просто нёс её, думая только о том, как бы прямо здесь и сейчас не убить всех этих «убогих» людей, которые пришли лишь затем, чтобы полюбоваться и насладиться предоставленным зрелищем. Конечно, на самом деле Даарио так не считал. Он знал, что эти люди совсем невиновны. Но его гнев брал верх над рассудком, поэтому он винил всех, кого можно было, включая самого себя. «Как я могу позволить этому случиться? Я же знал, что это не сработает!» Даарио зашёл за ворота, оставляя за ними людей, которые всё ещё кричали: – Mhysa! Mhysa!