Я не хочу!

Просторная комната, метров не знаю сколько, с высоким потолком и широкими стенами. С обоями тёмно серого цвета, с понавешанными на них различными плакатами и фотографиями. Больше всего выделялся портрет юной светловолосой красавицы. Пухлыми губками, длинными ресницами и карими глазами, как у брата - чарующими. Вадим смотрел на свой женский дубликат красными и мокрыми от слёз глазами. «Если бы Оля была жива, она бы не допустила! Уговорила, помогла! Но её нет... всё пропало. Остаётся только подыхать». - Только не говори, что отец тебя прогнал. - заметив Даню у двери спросил он. Герасимов, закрыв дверь, направился в сторону лучшего друга: - Только не говори, что собрался подыхать. - сел рядом. - Хах, мысли читаешь. - Даниил подарил ему хороший подзатыльник. - Прогнал? - снова повторил бедняга. Не дожидаясь ответа друга, парень встал с кровати и начал собирать вещи. - Ты что это удумал? Вадик! - Прогнал,я спрашиваю? - со злобой запихивает в рюкзак своё добро. - Если бы не прогнал, я бы с такой миной не припёрся! Что ты делаешь? - Гера встал с кровати, но не решился подойти. Он лишь пристально смотрел на Вадима. - Ты идиот? Я не хочу ломать себе жизнь! Низкий поклон отцу. - парень на секунду замолчал. Не дай Бог «Тиран» услышит. - Ты бежать собрался?! -наконец вымолвил Герасимов. Вадим тем временем уже накинул рюкзак на плечи. - Вадик, не глупи! Сам же себе хуже делаешь! Он с тебя шкуру спустит! - «Волнуется, сукин сын!» Даня перегородил нашему герою путь. Щенячьими глазами прямо в душу смотря. - Я не пущу тебя! Это самоубийство! Иначе я с тобой пойду и скажу, что я тебе сбежать предложил! Мои мучения на твоей совести будут. - тычет другу прямо в грудь. Каждое слово отчётливо выговаривая. - Кыш отсюда! Будут мне тут всякие придурковатые засранцы условия ставить! - рявкнул брюнет. Даня лишь ухмыльнулся. «Придурковатый засранец? Ещё одно прозвище? Хах» Юноша всё ещё не пропускал товарища. - Отойди с дороги, Гера. Ноги моей в этом доме больше не будет! - Это не тебе решать! - тадам. Даниил немедля покинул комнату, кинув обиженный взгляд на друга. - Пап, я... - Николай Степанович посмотрел вслед, уходящему сыну своего знакомого и потом обратил внимание на своего, сверля его взглядом. Господи, бедный ребёнок... - Молчать, когда говорю Я! - Вадим положил рюкзак на кровать. Смотря в пол, он устало выслушивал выговор отца. - Ты никуда отсюда не уйдёшь! Пойми, я хочу для тебя лучшего! - Николай Степанович любил своего сына. Любил и ненавидел одновременно. Он был рождён в день смерти его отца, бескорыстного и преданного, отвратительно красивого и жизнерадостного. Отца он ненавидел всей душой и лично приказал покончить с ним, как бы это прискорбно не звучало. Сын убивает собственного отца. Шершень не хотел, чтобы эта ситуация повторилась с ним и поэтому всячески «оберегал» сына от всей шумихи. Хотя, все мы знаем, что оберегал он сам себя. Свою грязную шкуру. Убив отца, он был раздавлен. Корил себя за содеянное, но потом, через месяц или два, он моментально забыл об этом, как о страшном сне. Пока не появился сын. На дочь он внимания не обращал, точнее, не видел в ней особой угрозы. Дочь любит его и он её, а вот сын... Вадим - это его опора и надежда, но что делать если эта надежда так сильно похожа на покойного отца, которого он же и убил. Что если убьёт? Что если так же как и он, в юности, поддастся мечтам о властвовании и убьёт собственного отца? С тех пор, его сердце окаменело, заледенело и разбилось в дребезги. На его месте теперь там находятся жажда власти, ненависть, жестокость и тщеславие. Стал беспощадным и жестоким. Однако, люди у него были преданные. За своего кормильца умереть могли, конечно кроме охранника, он рядом с ними и подавно не стоял. Николай Степанович хочет воспитать сына своим покорным щенком. Чтобы, когда придёт время, он занял его место, а пока властвует он сам, Вадим был всего лишь продолжением великого рода. * * * Заброшенное помещение, которое стояло здесь около двадцати трёх лет, пропиталось криком молодого человека с глазами цвета рыхлённой земли. Он стоял в сыром пространстве в окружении мужчин в форме. Некоторые стояли с пушками в руках, дабы защитить темноволосого со шрамом на левой щеке. Другие грубо и жестоко избивали парня, лет девятнадцати, привязанного к стулу. Молодой человек, лет двадцати пяти, может поменьше, наблюдал со стороны и продолжал выплёвывать каждое слово: - Как же ты посмела, продажная крыса, предать меня! - брюнет выкрикивал каждое слово, усиливая ультразвук. Мужчины прекратили мучения блондина, подняв его голову за волосы, чтобы тот видел, кто соизволил с ним заговорить. - Ты смерти хочешь? Я с превеликим удовольствием смогу это устроить! - он подошёл ближе к пленнику и приказав своим друзьям отойти, взял его за подбородок. Парень с каким-то безразличием смотрел на него и продолжал тяжело дышать. - Мне смерть не страшна. Мне нет места в таком жестоком мире, где больше нет Степана Сергеевича. - смело смотрит врагу прямо в глаза. - Быстро же ты смирился с его кончиной. - Заткнись! Этого бы не произошло, не занял бы ты моё место! - злобно сжимает его подбородок, чётко проговаривая каждое слово. - Ненавижу тебя! Парень сжимает кулаки под сильным давлением на его подбородок. Больше всего его возмущает присутствие предателя. - Твой отец был хорошим человеком! Я думал, что он умер от инфаркта, как сказали в больнице! А оказалось это твои псы убили его! - избитый рычал со слезами на глазах. - Мои псы? Что ж не спорю, они молодцы. - ухмылялся Николя наблюдая за реакцией приёмыша. - Надо было убить его раньше. Тогда бы ты не свалился на мою бедную голову. Эх, братик, как же я рад, что могу тебя саморучно придушить! - Только не перестарайся, а то утонешь в чужой крови. - За себя лучше переживай. Отвечай, где мой сын, тварина! - тёмноволосый приставил нож к лицу сводного брата. - Твой сын в надёжных руках. Моя невеста присмотрит за ним и воспитает, как хорошего человека, не похожего на своего папашу. Он вырастит достойным своей фамилии, а ты так и останешься подыхать как сволочь, способная убить собственного родителя. Николя смеётся в лицо и страшно улыбается. Парень лишь сглотнул слюну и продолжил осуждающе смотреть на брата. - Ты сумасшедший... Неужели ты думаешь, что я позволю вам двоим забрать моего наследника? Глупый, я же убью тебя и твою блядину. - Николай провёл лезвием по лицу Кирилла, скалившегося от боли и обиды. - Не смей её так называть! Мой племянник будет рости с нами. Хочешь ты этого или нет, я исполню просьбу отца! Он не хотел чтобы ты испортил жизнь малышу. От одного взгляда на тебя уже становится противно. - Кирилл был очень предан своему отчиму. Любил как родного отца. Красив, мужественен, моложе Николая. Это раздражало брюнета ещё сильнее. Проклинает его и молится о его погибели. - Мне наплевать на твои недальновидные планы. - молодой человек схватил голубоглазого за волосы. - Я повторяю! Где мой сын?! - Вот твой сын. - девушка стояла у проёма с ребёнком на руках, аккуратно придерживая его голову. - Заберите! - Стоять! Сначала Кирилл! - вопила девушка. - Ты ставишь мне условия? Как интересно... - подходит к трясущейся от злости, красивой возлюбленной своего сводного братца. Кто-то из псов Николая поднял Кирилла и не давал ему вырваться. - Слышишь, братишка, а она ничего. Мне как раз в пору будет. - Не смей, Ник! - парень вырывается изо всех сил, но он слишком слаб, чтобы уйти от сильной хватки волосатой громадины. - Аля, уходи! Бери ребёнка и уходите! - Тихо, тихо не торопитесь. Я ещё не разрешил. - Николя ехидно улыбается и уже вплотную подошёл к девушке, к груди прижимавшей малыша. Молодой человек взглянул на сына. Такой маленький. - Отдай мне ребёнка - пробормотал кареглазый. - иначе я за себя не отвечаю. - Не отдам. Не отдам такому жалкому существу, как ты! - Альбина всё сильнее прижимала мальчика к себе. - Аля, молчи! - кричал Кирилл. - Он прав! Молчи, ты слишком хороша, чтобы умереть. Не хочу портить такую красоту, но ты меня вынуждаешь. - Уж лучше умереть! Только ребенка я тебе не отдам. Он слишком невинен, чтобы жить с таким уродом как ты. - девушка смотрела на маленького ангелочка. Ей было искренне жаль, что мальчику придётся разделить с этим человеком свою жизнь. Она оттолкнула Николая и отбежала в сторону, придерживая малыша. - Взять её! Мужчины забрали у Альбины младенца и отдали своему Господину. Николя взял сына на руки и поцеловал его в лоб, улыбаясь проснувшемуся комочку счастья. Девушку тем временем,по обе стороны, держали мужчины. Молодой человек отдал сына доверенному лицу и подошёл к своей добыче. - Ты прости меня, брат, но я не могу уйти не попрощавшись. - он выхватил у телохранителей девушку брата и притянул к себе. Подойдя ближе к яростному Кириллу, Ник ладонями расхаживал по хрупкому тельцу русой красавицы, каждую изюминку её фигуры замечая. - Не трогай меня! - девушка пыталась вырваться из цепких ручёнок. - Кирюша, а ты знаешь... Я ещё не завтракал. - злорадный смех отдавался мурашками по телу окружающих. Девушка просекла фишку и решила вмешаться: - Даже не думай! - Зачем тебе этот овощ? Посмотри на себя! Неужели хочешь сгнить на свалке вместе с ним? Пошли со мной, будет намного лучше... - Николя покрывал её шею горячими поцелуями, спускаясь ниже к её груди и всё ещё хозяйничая на её фигуре. Кирилл же мысленно убивал сводного брата,при чём с неимоверным удовольствием. - Никогда. Я люблю Кирилла! - девушка всё же смогла отойти от молодого человека и поспешила подойти к своему парню. Тот уже вырубил толстяка в чёрном пиджаке и обнял подошедшую девушку. - Альбина, подумай. - настаивал Николя. - Я тебя озолочу. - Ничего мне не нужно. - Ты очень пожалеешь об этом. - процедил тот и совершил красивый манёвр, потянувшись за пистолетом. - Даю тебе последний шанс. Иначе я наконец совершу, что так хотел давно! - Стреляй! - Хах, смешная. Умрет он, а не ты! - улыбка ликующего маньяка. - Я люблю тебя и не уйду к нему. - девушка смотрела в любящие глаза. Она бы утонула в них, если бы желанное прикосновение не спасло её: - Я готов умереть за тебя! - взяв любимую за холодную руку, сказал Кирилл. Девушка лишь подняла на него свой печальный взгляд. Николай с отвращением смотрел на эту картину. Он решил подтереть эти розовые сопли: - Алюшка, я стрелять буду. - Стреляй. - Вот значит, как ты любишь его. Я с тобой поговорю об этом. - ухмыльнулся кареглазый брюнет и наставил оружие на брата. - Скоро ты увидишься со своим дорогим отцом. - Молодец, что выбрала этот путь. - не обращая внимания на обезумевшего от радости человеческую шкуру, он продолжал улыбаться своей девушке. Улыбка Кирилла всегда раздражала Шершня. Слишком ослепительна. Фу, противно. Однако, сейчас она была грустная. Его это радовало как никогда. - Я знаю. - девушка последний раз взглянула на парня. - Прощай, братец. - курок был спущен, а пуля стремглав летела прямо в голову девятнадцатилетнему курсанту. Альбина немедля оттолкнула любимого и упала без чувств. Навсегда закрыв свои зелёные глаза. - Проклятье. Я так и знал. - Николя откинул пистолет. - Ну ладно, сама виновата. - Ты ничтожество, Ник. Ненавижу тебя. - парень сидел над телом своей девушки. Его мир опустел. Перестал существовать. Сердце будто перестало биться. - Всей душой надеюсь, что ты умрёшь в муках. - Как некультурно. Видимо папочка так и не смог научить тебя вежливо разговаривать со старшими. - усмехнулся Николай и взглянул на свой ржущий собачий патруль. - Теперь ты мой щенок, Кирюш. Твоя драгоценная жизнь в моих руках. Будешь работать на меня, раньше у тебя хорошо получалось. - И не проси. - Я и не просил. Это приказ. Будешь у меня водителем работать. Потом присмотрю тебе место в первых рядах. - сказал Ник. - Нет, спасибо, обойдусь. - проговорил парень и встал с холодного пола. - Не тебе решать. Ты мой брат, как бы я этого не хотел. Хочу чтобы ты со мной обитал. Чтобы я собственными глазами видел, как ты страдаешь, мой дорогой. - Идея так себе, но я останусь ради малыша. Пусть рядом нет его деда, но я жив, как видишь. Помогу твоему сыну стать полноценным человеком, без комплексов. - про комплексы это он, конечно, про Николая. Кирилл взял навсегда заснувшую принцессу на руки и бросив пустой взгляд на сводного брата, покинул помещение. - Теперь когда он у меня... покоя ему не давать! Ясно? - в ответ лишь немые кивки. - Пусть поживёт. Пусть помучается, а придёт время, расправлюсь с ним. Брюнет забрал своего сына и важно поплёлся к машине... *** - Почему ты так жесток со мной?! Всю жизнь я был у тебя под контролем, не давал мне и шагу ступить! Мне надоело, отец! Я устал! - Николай Степанович стал краснее спелого помидора. Он вцепился в шею сына и прижал того к стене. Вырывающийся Вадим, мысленно молил о пощаде. - Поговори мне ещё тут! - прошипел сквозь зубы, слегка сжимая шею сына. - Ты кто такой, чтобы так со Мной разговаривать? - Николай Степанович ослабил хватку и с размаху двинул Вадиму пощёчину. - Щенок! Скатываясь по стене, парень ревел, закрывая рот рукой. Слёзы, конечно, для парня не свойственны, но он так любил отца, всю жизнь безукоризненно любил. Он боялся его, да, не спорю, но боялся именно его гнева. Увидеть его настоящим зверем. Эти слёзы были не из-за страха, а из-за искренней любви к своему родному человеку, к его отцу, которого искренне любил, которого только что потерял. Николай Степанович посмотрел на свою красную руку и вздохнул, понимая, что сотворил ужасное. Он схватился за волосы и морщась, и скаля зубы, терзал свою душу, смотря на сына, забившегося в углу. Его глухой плач впивался «Тирану» в самое сердце с тихими младенческими возгласами: «Что же ты наделал, папочка»...