Когда падает небо

- Да, алло! Здравствуйте, Альфред у себя?.. Нет?.. Где тогда?.. Куда?.. Плохо слышу, повторите... Не сказал? А разведка?.. Я понимаю, но это очень важно... ЭТО ОЧЕНЬ ВАЖНО, ЧЕРТ ПОБЕРИ, УСЕК?!.. Спасибо!.. Да!.. Узнаете - позвоните по этому номеру, хорошо?.. Да... Да-да, это я... До свидания. Артур нажал на кнопку сброса и дрожащими руками прижал к себе телефон, изо всех сил стараясь удержать себя от порыва к чертовой матери разбить его тут же о камни. Волны накатывали с каждым разом все сильнее и сильнее, будто постепенно набираясь храбрости и осознавая свою безнаказанность. О да, часов через пять они зальют здесь абсолютно все, что только можно залить и что пока не залил словно взбесившийся в последние несколько недель дождь. Волнами накатывала на него и всепоглощающая тоска - беспокойство стучало в грудную клетку все сильнее и сильнее с каждой секундой. Ал не берет трубку. Не берет трубку и Мэттью. Франциск пропал. Все пропало. Неужели он так и умрет?.. Так, спокойно. Артур всегда отличался холодной головой в любой страшной ситуации, и смерть не должна быть исключением. Не должна. Ладно. Он звонил Франциску лично, двадцать минут назад - значит, настала пора позвонить его секретарю. Или президенту! Да, президенту! Стоп, хотя, что за чертовщина. Президент же не ходит за ним, как нянька. Ну, значит, секретарь! Подрагивающими, но все ещё крепкими пальцами Артур долго искал номер. Как его там звали? Черт, нельзя было набрать как-нибудь по-человечески, типа "Секретарь Ф." или "Французская че"... Вот он! "Мишель Франциск"! Быстро нажав на кнопку, Артур с надеждой вслушивался в каждый следующий длинный дребезжащий гудок. Все было решено. Черта с два он бросит это дело! Звонить до посинения - значит, звонить до посинения. Или, может, сразу к каналу?.. Да, если он трижды не ответит, то - к каналу, однозначно. Или одного раза будет достаточно? Хотя, дьявол, по каналу - часов пять до Парижа! Он не успеет! Не успеет! Ну давай же, давай, возьми трубку, Мишель ты трижды неладный... - Алло?.. - после нескольких минут тяжкого молчания и гудения трубки ответил молодой дрожащий голос. - Ну наконец-то! - зарычал в волнении Артур. - Где вы, дьявол, ходите, когда... Неважно. Где Франциск? - Алло? Алло, говорите! Кто это? - с каждой секундой все испуганней вопрошала трубка. - Говорите громче, сигнал плохой! Сигнал, мать твою! Артур сатанел с каждой секундой все сильнее. Разрази его тысяча чертей, проклятый сигнал, ну!.. - Артур, Артур Керкланд, чтоб мне провалиться! Где Франциск, черт бы вас всех побрал? Где носит этого придурка, Мишель ты, собака, якорь тебе в глотку? - рычал он, в сердцах рванув на груди рубашку и переходя на давно забытый грязно-пиратский. - Если ты мне через секунду не скажешь, я тебя на лоскуты порву! Я тебя найду и мачту запихну так, что ты потом... Он даже не заметил сразу, как из его рук пропал этот неладный телефон. Только когда собрался его изо всех сил швырнуть об камни, понял, что швырять уже нечего - эта маленькая бесполезная коробочка пропала куда-то. - Алло, Ми?.. Все хорошо, я нашел его. Да, что?... Извини, отключаюсь, сигнал плохой... Нет. Не получится... Да. Прощай тогда, дружище. Спасибо... Артур с волнением вслушивался в голос своего родного врага. Он всегда звучал так мягко, так героически печально? Мягкая ладонь отчетливо ощущалась на плече. Словно на куртку сверху положили раскаленные угли и огонь распространяется уже вообще по всему телу, но тебя это уже не то что не волнует - ты отчаянно желаешь, чтобы жар быстрее обхватил тебя, сжег дотла, чтобы ты больше не смог встать, не смог жить. Разговор уже был окончен. - Ну, что ты? Закоченел? - Франциск приветственно поцеловал его в щеку, непростительно близко к губам и, протянув руку, убрал телефон в передний кармашек разорванной рубашки. - Ты слишком импульсивен, я тебе уже говорил? - Я тебя сейчас убью, - дрожащим голосом прошептал Арти и резко развернулся, тут же вцепившись в лацканы пиджака. Под пальцами заскрипела знакомая - даже родная - ткань. Да, именно так! Как смеет это чертово нечто уничтожать все самостоятельно? Мерзкая бестактность! Это его прерогатива! Он жадно вглядывался в эти глаза. Вглядывался - и видел в них его детскую погоню за модой и королями, общие балы, стычки, колонии, "уход по-французски", который чертов лягушатник переделал под себя и кичился своим недалеким остроумием, общие победы, общие поражения... Это было страшное, всеобъемлющее чувство ностальгии, отчетливое понимание того, как много времени прошло, и, что еще страшнее - ничто больше не вернется. Франциск улыбался, глядя ему в глаза. Он не жалел ни о единой минуте, прожитой вместе. - Ты вправе. Без тебя ведь и меня бы не было. Ты так крепко засел в моей жизни, чайный человек, что мне даже страшно - моя ли это теперь жизнь, или она полностью принадлежит тебе? - Мне. Только мне, - хмыкнул высокомерно Артур. Франциск только таинственно прищурился. Ведь и сам он знал, что его место в жизни Артура было отнюдь не меньше. Чертова катастрофа! Потешаться над Англией, драться с Англией, убить Англию - только его, его одного право! И ведь этот проклятый чайный человек тоже знал об этом! Знал - и даже в глубине души принял это, принял как должное, после всех страданий, после гнева, отрицания и всего прочего по списку! Страшно хотелось вытворить что-то такое, за что потом можно будет с чистой душой получить по затылку тяжелой артуровой рукой. - Даже не вздумай, - оскалился тот, немного наклоняя голову. Эти чертовы чайные глаза сверлили в нем дырку. - О чем, дорогой мой друг? - ласково улыбнулся Франциск. - Ты прекрасно знаешь, не притворяйся, - фыркнул в ответ Артур и совершенно внезапно приблизился так, что Франциск чувствовал у губ его дыхание. - Что ты... - Молчи. Губы коснулись его почти ласково - но в каждом касании слышался легкий привкус горечи и стали. Он чувствовал мягкость. Такую приятную и тягучую, что хотелось растянуть этот момент до скончания отсчитанных им часов. Как хорошо, что страны не умирают от недостатка кислорода! Но Артур на удивление быстро оторвался от него, с независимым видом проводя по губе большим пальцем. Как же сильно сейчас Франциску захотелось проследовать за его рукой, положить свой палец на его, вдавить чуть сильнее! - Сегодня моя очередь творить чертовщину. Даже не смей. - Артур... Настоящий обольститель... - А теперь, раз нас двое, - Керкланд резко развернулся, на ходу вытаскивая телефон, - раз нас двое, мы в два раза быстрее найдем этих двух придурков. Ты вызваниваешь Мэтта, а я - Альфреда. И других. Нам нужно попрощаться. Этот гордый великолепный затылок так трогательно касался плеча француза - Артур устал. Это чувствовалось во всей его позе. Он стоял здесь с самого начала. Он волновался. Он не хотел верить в то, что они не объявятся. Он ждал их. Ждал их всех, как в прежние времена. Он хотел, чтобы они снова были вместе, снова, в последний раз... - Мэтт был с визитом в Европе, кажется. Нам повезло, мы его выловим. Так что у меня задание будет полегче твоего! - Оно всегда было слегка полегче моего, - проворчал Артур, выискивая номер хоть кого-то, кого он еще не обзвонил и кто может хоть что-то знать о местоположении Альфреда. - Вызванивай его. Пусть прилетает сюда. Прямо сейчас. - Вас понял, мой капитан! - Франциск мягко поцеловал его в висок, убрав попавшиеся пряди. - Я же сказал, моя очередь... - смущенно прошипел Артур - но этот чертов лягушатник уже отошел, начав звонок. Настоящий дьявол! Нет, мы не знаем. Нет, не приходил. Простите, ничего не слышно. Кто это говорит? Пошли вы к черту со своим Альфредом, слышите? К дья-во-лу! Я сам не знаю, но, кажется, ему срочно нужен был самолет. Это вне наших полномочий, свяжитесь с аэропортом. Вы сдурели, господин? Здесь вообще никого нет, кто будет работать в такой час! Да какой, к черту, диспетчер?! - Он уже летит, - Франциск ласково провел по напряженным плечам. - А у тебя как? - Я остановился на аэропорте, - с отчаянием в голосе произнес Артур, прижимая ладони к горячему лбу. - Улетел - и как сквозь землю!.. "Диспетчер не работает!" Каково, а? Не работает! Не работает! Ничего не работает, кроме шила в заднице у Альфреда! - О, да, в этом месте не бывает никаких остановок, ты понимаешь. Англичанин меж тем усиленно раздумывал, куда же этот шебутной придурок мог свалить под конец. Он ведь не мог лететь через Атлантику сейчас? Может, он полетел к Мэттью? Да нет, он же должен знать, должен чувствовать, что его там нет, что он здесь... Ему, наверное, уже раз триста об этом сообщили до сегодняшнего дня. Этот вариант отпадает. Но куда?... Франциск тем временем тяжело смотрел вдаль. Нет, он тоже хотел знать - хотя бы ради Артура - хотел знать, где сейчас ошивается этот ребенок; но у него был немного другой подход. О чем он мог думать, когда брал самолет? Должно было произойти что-то из ряда вон выходящее, чтобы он сорвался так резко, очертя голову. Что-то больно стукнуло в груди. Он с удивлением прислонил ладонь к ребрам, там, где билось сердце. Разве он не так же себя чувствовал, когда сорвался сюда? Когда с уверенностью сказал "прощай" своему хорошему товарищу, ради которого, бывало, жизнь бы не пожалел? Ох, это имеет смысл, не так ли? Только как об этом рассказать... - Арти, дорогой. Ты помнишь, как мы встретились? - начал он издалека. Артур посмотрел на него со смесью недоверия и легкого раздражения. - Зачем это сейчас? - Вспомни, пожалуйста. - Послушай, сейчас не самое лучшее время для... - Думал ли ты тогда, что будешь так стоять со мной, наблюдая закат человечества? Что пойдешь со мной в ад, только со мной? Ну же, ответь. Артур, готовившийся, видимо, злобно выплюнуть какое-то оскорбление, прикусил язык. Затем отвел глаза и вздохнул, понимая, что просто так не отвертеться. - Тогда я вообще мало о чем подобном думал. Мне бы выжить, понимаешь, на моей-то территории, - он нахмурился. - Нет, нет, конечно... Франциск осторожно большим пальцем расправил появившуюся меж бровей складку. - И почему же тогда ты сейчас со мной? Почему ты не полетел к Испании или Германии, м? Почему ты волновался? Почему не захотел, в конце концов, встретить апокалипсис в одиночестве? - но, заметив, как Артур скривился, готовясь сказать что-то резкое и неприятное, он поспешил продолжить. - Подожди, можешь не говорить - просто держи эту мысль у себя в голове. Ведь многое изменилось, не так ли? Англичанин раздраженно пихнул его локтем, заставляя его зашипеть от внезапной неприятной боли. - Вообще не понимаю, к чему ты клонишь, - произнес он нервно, - чертов умник лягушачий. - Не перебивай, дождевая ведьма! Дослушай, - он мягко коснулся его руки. - Ведь я чувствую то же самое. Если бы это случилось тогда, я скорее бы провел свои последние часы на пирах и балах, в обществе милых дам и льющегося реками вина. А сейчас - я не могу провести это время вдали от тебя. И ничто - никакие друзья, ни развлечения, ни домашние, как бы ни просили - ничто не удержало бы меня от того, чтобы приехать сюда, к тебе, - он вдохнул и задержал дыхание. Сейчас была самая тяжелая часть. Но Артур снова беспардонно прервал его. - Все ясно с тобой, - сказал он с нервным смешком, словно знал, что то, что он сейчас услышит, сильно ранит его. - Все про ад, девочек и вино, шалопутный идиот. Но учти: убью тебя, если ты с чертями в аду заигрывать будешь, понял? Франциск вздохнул. Как бы он хотел не говорить этого! Как бы он хотел, чтобы об этом сказал Мэтт или кто-нибудь вообще другой, кто-нибудь посторонний! - Артур, пожалуйста. Я не об этом. - Так о чем же? - с жалкой саркастичной улыбкой спросил англичанин. - Раньше ты не отличался подобными витиеватыми монологами, мой дорогой, что произошло? Повисла небольшая пауза - француз собирал всю свою волю в кулак. - Артур, соберись. Подумай. Я знаю, ты очень любишь его, он чрезвычайно дорог тебе и ты совсем не хочешь... чтобы было так, как я пытаюсь тебе сказать, но... Черт... Я знаю, тебе трудно это... Как ничто не удержало бы меня вдали от тебя, так, может быть, и Альфреда?.. По лицу было видно, что англичанин не понял сразу. Потом постепенно саркастичные складки у губ начали разглаживаться, а в глазах, в которых только что читалось только злое раздражение и насмешка, стало сменяться удивлением, а затем практически мгновенно превратилось немое отчаяние. Франциску тоже было тяжело - тяжело смотреть, как он собственными словами причиняет страшную боль дорогому человеку. Но разве Артуру не следует знать? Зазвонил телефон. Артур выхватил трубку в отчаянном порыве и вдавил кнопку вызова. - Мы не располагаем координатами пункта назначения полета, - едва разборчиво зашипела трубка, - но судя по тому, где мы засекли его в последний раз... алло, вы слушаете?... судя по тому, где он был замечен - он летит... алло?... он летел на запад, через Тихий. Алло? Алло, господин Керкланд? Но Артур стоял, словно одеревенев, обеими руками прижав к уху эту чертову трубку, не смея произнести ни слова. Франциск снова высвободил телефон из задеревеневших пальцев. - Да, спасибо. Больше ничего не нужно, - произнес он дрожащим голосом. - До свидания. Поколебавшись некоторое время, он выключил телефон и убрал его в карман. Артур так и остался стоять. Раскрытые глаза слепо глядели в никуда, словно перед ним разверзлась всепоглощающая пустота и он пропадал в ней, она неумолимо поглощала его. Нет, нет, он полетел не к ним. К кому? Думал ли он о них, когда так сорвался очертя голову? Возможно ли так, что он не успеет даже попрощаться? Даже так, по телефону? Это не "возможно". Это так и есть. - Нет... Этого не может быть... Этого просто... Где-то сзади заскрипели колеса и хлопнула дверь машины. - Франциск! Артур! Вот вы где! - издалека послышался голос Мэттью. - Я вас ищу... Это было сродни спусковому крючку. Франциск не успел перехватить его - он бросился вперед. Из-под ног осыпались камни, он падал и, даже не поднявшись, продолжал свое движение. Он бежал, теряя на ходу обувь. К этому чертовому морю! Давай! Давай, поглоти! Под ногами уже разлетались брызги воды - она уже доходила до колен. Какая-то водоросль попалась ему под ногу. - Артур! - едва подоспевший Франциск бережно поднял его, всего мокрого и вырывающегося, из воды. - Артур, успокойся! - Пусти меня! Пусти меня сейчас же! - рычал тот, изо всех сил отбиваясь от него. - Пусти меня, я не могу так больше! Пусти! Пусти... Он задрожал. Капли стекали по волосам и лицу, пальцы, вцепившиеся в намокшие рукава Франции, бессильно сжимались, царапали по ткани. Они стояли по колено в воде, у подножия прибывающих волн - еще немного, еще совсем немного и они сами окажутся погребенными под толщей воды. Сзади ошарашенно замер Мэттью, не смея пошевелиться. - Куда он мог?.. К кому?.. - шептал Артур, погружаясь с головой в свое отчаяние. - К кому, скажи мне, Франциск, к кому он мог улететь? Но Франциск только улыбнулся таинственно. Океан настойчиво разбивал волны о камни, обвиваясь вокруг их ног. Здесь еще мелькали мальки, напоминая о шебутном мальчишке, который всю свою жизнь мечтал стать удивительным героем и спасать людей. Сердце билось все больнее с каждой секундой. Он ведь никогда не был бы хорошим отцом, не так ли? Он не уделял ему должного внимания, все время сидел в своей Европе, воспринимал его, как должное, пока он не ушел. И потом редко навещал его, пусть и интересовался его жизнью, редко звонил, редко разговаривал с ним, сердился на дурацкое произношение... Он попытался вспомнить, когда он видел его в последний раз. Месяц назад? О чем они говорили тогда? Зачем ругались? Из него вышел бы действительно плохой отец... Франциск, нежно улыбаясь, осторожно поднял его над водой и прижал к себе, ласково покачивая из стороны в сторону. Ноги совсем не держали Артура. Он поник - и лишь беспомощно прижался к его груди. Возможно ли, что он плакал? - Артур-Артур, мой бедный чайный человечек. Мальчик уже взрослый, он тоже, может быть, любит - как я, как ты, понимаешь? М, Артур? Идем, идем домой. Прощайся. Идем домой... Когда они вышли на берег, Мэттью встретил их. Он понял без слов - лишь один человек на свете мог вызвать у Артура такую реакцию. Он чувствовал, как сердце в собственной груди стучит больно, видел, как болезненно напрягались руки, поддерживавшие безвольное тело. Тяжело выдохнув, он прижался лбом к поникшей светлой голове, ободряюще положил руку на плечо Франциска. - Он всегда хотел быть таким же, как ты, - сказал Мэтт после некоторого молчания. - Такой же буйный пират... - И ему удалось. Уже дважды, - прошептал Артур и улыбнулся. - Стоит ли попробовать колдовство? Когда они тронулись, волны уже подбирались к колесам машины. Оставалось совсем немного.