Невозможное возможно

\\• площадь гриммо 12, дом Сириуса Блэка •// Лето 1996 года. Для людей Магической Британии начало июля 1996 года ознаменовалось сразу несколькими новостями. Первое: массовый арест Пожирателей Смерти. Второе: Тёмный Лорд, которого считали погибшим, действительно вернулся. Третье: Сириус Блэк невиновен в предательстве Поттеров и убийстве Петтигрю. Четвертое: сам Петтигрю оказался Пожирателем, который раскрыл Тому-Кого-Нельзя-Называть тайну Лили и Джеймса Поттерров. Он также арестован и ожидает суда Пятое: Альбус Дамблдор восстановлен на посту директора Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс. Шестое: Долорес Амбридж снята с должностей как преподавателя Защиты от Темных Искусств, так и Генерального Инспектора. Также ее ждет судебное разбирательство в связи с жестоким обращением с детьми и превышением должностных полномочий. Это неполный перечень всех событий, но основными считались именно эти. Все же многие маги не удивились возвращению Темного Лорда, но вздохнули спокойнее, зная, что многие его сторонники схвачены и ждут суда. Третья и четвертая новости оказались достаточно сенсационными, их обсуждали ещё недели три после выхода. Пятая и шестая новости оказались восприняты с восторгом, особенно бурно радовались студенты, узнавшие что, «мерзкую жабу» ждет наказание. Однако снова встал вопрос о том, кто же будет преподавателем Защиты от Темных Искусств, но это – проблема администрации, а не учеников. Все были уверены, что учителя хуже, чем Амбридж, быть не может. Сразу же после возвращения из Хогвартса Сириус, Гарри и Гермиона отправились в Министерство Магии, чтобы уладить все дела. Прежде всего, было получено письменное заключение о невиновности Сириуса, закрепленное подписями всех чародеев Визенгамота. Также ему были принесены извинения, выплачена компенсация морального ущерба. Теперь он мог без проблем устроиться на работу, не опасаясь заключения в Азкабан, поскольку живой Петтигрю был самым неопровержимым доказательством. На основании этого с него также были сняты обвинения в организации массового побега из Азкабана. Сразу после этого решено было разобраться с ситуацией, сложившейся вокруг Гермионы. В итоге, после полуторачасовой проверки было доказано, что Гермиона – дочь Беллатрисы и Родольфуса Лестрейнджей, следовательно, имеет право на наследство. Она должна была явиться в банк Гринготтс для улаживания этого вопроса. После чего Сириус подал прошение о предоставлении ему опеки над Гарри Поттером и Гермионой Лестрейндж. Причин для отказа не было, ведь Сириус был крестным отцом Гарри и двоюродным дядей Гермионы. Затем Блэк подал заявление о приеме на работу в департамент магического правопорядка, где ему устроили весьма длительную проверку, после чего, найдя её результаты удовлетворительными, приняли на службу. Приступать к работе было велено со следующей недели, т.е. все вопросы было необходимо решить на этой. В итоге, на Площадь Гриммо 12 они вернулись поздно, зато довольные результатами посещения Министерства. На следующий день было решено посетить Гринготтс. Гарри, Сириус и Гермиона прибыли в банк точно к открытию. Когда они вошли, то сразу же направились к ближайшему из гоблинов. Тот ответил, что их уже ждут. Сначала Сириус Блэк был восстановлен в роду Блэков и получил титул главы рода - лорда Блэка. Затем был решен вопрос с наследством Гермионы Лестрейндж. Оказалось, что ей были оставлены пять сейфов на разных уровнях, три из которых были заполнены золотом, один – книгами и рукописями, и один – сильнейшими магическими артефактами и зельями. Гермиона изъявила желание посетить последние два из них и взять немного денег. Но гоблин остановил её, сказав, что также необходимо разобрать ситуацию с наследством Гарри Поттера. Гарри очень удивился и, переглянувшись со спутниками, попросил гоблина продолжить. Выяснилось, что помимо известного ему сейфа есть также ещё четыре, из которых один также заполнен книгами, другой – артефактами, прочие – деньгами. После рассмотрения всех вопросов гоблин вызвал своего собрата и попросил его проводить Гермиону Лестрейндж во все принадлежащие ей сейфы, а сам, вместе с Гарри и Сириусом, отправился на осмотр наследства Поттера. Разделяясь, Гермиона, Гарри и Сириус договорились встретиться в холле банка через три часа. Лестрейндж попросила сопровождавшего её гоблина сначала посетить один из сейфов с деньгами, затем отправиться в остальные. Её проводник кивнул, вызывая тележку, и они отправились. В первом сейфе Гермиона взяла немного денег. Она потратила на это от силы минут 20, значит в её распоряжении оставалось 2 часа 40 минут, которые она решила посвятить примерному осмотру имеющихся у неё книг и артефактов. Начала она с артефактов. Войдя в сейф, Гермиона поразилась, столько там было всего. Начиная простыми вредноскопами и заканчивая обширным запасом сложных зелий, среди которых было несколько редких. Исследуя содержимое этого сейфа, девушка забрала с собой фамильный перстень Лестрейнджей, дающий члену рода небольшое магическое преимущество, кулон в виде воющего волка, защищающий разум носящего от проникновения извне, и браслет, представляющий собой простую золотую цепочку с подвеской в форме латинской буквы «L», являющийся порталом, в любой момент способным перенести её в безопасное место. Затем Гермиона взяла по одному флакончику каждого имеющегося зелья, чтобы быть готовой ко всему. Также на глаза ей попались перстни, которые владелец мог дать дорогим для него людям, и таким образом быть в курсе всего, происходящего с ними. Она взяла два таких - для Сириуса и Гарри. После чего отправилась в хранилище с книгами. Это было потрясающе! Все хранилище было заставлено полками, на которых громоздились миллионы книг и пергаментных свитков. Восторгу Гермионы не было предела. У неё был список редких и запрещенных книг и рукописей, которые ей хотелось просмотреть. Воспользовавшись манящими чарами, которые действовали только, если их применял непосредственно сам владелец хранилища, девушка убедилась, что у неё есть все, что было в составленном ею списке. Она стала укладывать книги в сумку, увеличенную с помощью заклятия незримого расширения, прихватив также историю рода Лестрейндж, и ещё несколько интересных изданий и рукописей. Ей хотелось побыть здесь ещё, но, взглянув на часы, она поняла, что опаздывает. Поэтому Гермиона задала своему проводнику последний, интересующий её вопрос: - Простите, а кто еще, помимо меня имеет доступ к этим сейфам? - Непосредственно сам владелец, т.е. Вы, Ваш опекун Сириус Блэк, - ответил гоблин, - также Ваши родители, Беллатриса и Родольфус Лестрейнджи. - А можно закрыть доступ Родольфуса Лестрейнджа к ним? – поинтересовалась девушка. - Можно, - алчно улыбнулся гоблин, - за определенную плату, разумеется. Гермионе не понравилось выражение его лица, или что там у гоблинов, но она все же сказала, на выдав своего страха: - Назовите цену. - Нефритовое ожерелье гоблинской работы, - проговорил явно довольный собой банковский служащий, и в его руках появилась бумага, которую он незамедлительно протянул Гермионе. Девушка внимательно прочитала условия, после чего, попросив у гоблина перо, исправила кое-что. Затем расписалась на пергаменте и вернула бумагу работнику банка. Гоблин, придирчиво оглядев исправления, удрученно кивнул и повел Гермиону к выходу. Он был явно расстроен тем, что не удалось обвести молодую клиентку вокруг пальца. В холле банка Гермиона увидела ждущих её Гарри и Сириуса. - Простите, я задержалась… - начала оправдываться девушка. - В хранилище книг, - закончили за неё те, ухмыляясь. Лестрейндж язвительно улыбнулась в ответ. Выйдя из банка, они посетили местную почту, где Сириус отправил сову Кингсли с запросом о дате слушаний дел Пожирателей Смерти, местный зоомагазин, где Гермиона купила себе красивую серую длиннохвостую неясыть, магазин «Все для квиддича», где приобрели, несмотря на протесты Гермионы, метлу для неё и два набора по уходу за метлами. Но девушка решила отомстить им и потащила своих спутников во «Флориш и Блоттс», где ещё целый час потратила на покупку книг. Мстительно улыбаясь, она наблюдала за засыпающим Сириусом и дремлющим Гарри. Потом Сириус потянул своих подопечных в магазин мадам Малкин, где все они накупили себе мантий на все случаи жизни. Затем хитрый Бродяга заметил, что и магловская одежда им не помешает, и, выйдя из Косого Переулка, повел ребят в ближайший торговый центр. Через три часа ни Гермиона, ни Гарри уже не могли смотреть на все эти полки – вешалки с одеждой, обувью и аксессуарами. А Сириус, явно издеваясь, заметил, что они купили слишком мало. В ответ оба кинули на опекуна такой взгляд, что будь их взгляд воспламеняющим, от Сириуса давно осталась бы горстка пепла. Утром следующего дня Гермиона вручила Сириусу и Гарри по перстню, объяснив, для чего это. На что первый потрепал её по кудрявой макушке, заметив, что это был очень умный ход, равно как и то, чтобы закрыть Родольфусу доступ в её сейфы. Лестрейндж лишь хитро ухмыльнулась. В разгар завтрака в столовую влетели две огромные совы. Одна принесла свежий выпуск «Ежедневного Пророка», другая – конверт, адресованный Сириусу. Заплатив за газету и угостив обеих птиц печеньем, Гермиона выпустила их в окно. Затем протянула Сириусу конверт и раскрыла газету. И тут же поперхнулась тостом, который только что взяла с тарелки. На первой полосе газеты были две колдографии. Одна изображала прежнюю Гермиону, другая – нынешнюю. Надо всем этим был заголовок: «Дочь Тьмы. Миф или реальность?» Лестрейндж раскрыла издание на нужной странице и углубилась в чтение статьи. Закончив чтение, девушка проверила свои предположения относительно автора «сего писания». Она, как всегда, оказалась права. Под статьей была аккуратная припечатка: Рита Скитер. «Ну, все», - мстительно подумала «Дочь Тьмы», - «теперь ей не отвертеться». В этот момент на её лице застыло такое выражение, что Сириус поинтересовался, все ли в порядке. Девушка лишь молча протянула ему газету. Спрашивается: «Что же так разозлило Лестрейндж?» Просто мисс Скитер, как обычно, увлеклась и вылила на Гермиону несколько тонн грязи и ядовитых усмешек. Особенно её удивляло, что новоявленная Лестрейндж так быстро признала собственную мать, и то, что этому все поверили. Также репортер высказала предположение о развитии у Гермионы «непреодолимой жажды славы, влияния и всеобщего восхищения». Сие предположение она подкрепила тем, что Лестрейндж, как подруга Поттера всегда находилась в его тени, и будучи «излишне амбициозной и желающей показать всем свое превосходство особой», всегда стремилась выделиться. После прочтения газеты Гермиона глубоко задумалась. Ей не давал покоя один из вопросов, заданных Скитер. «Почему я сразу приняла тот факт, что Беллатриса Лестрейндж – моя мать?» Она не могла найти логичного ответа на поставленный вопрос с того дня, как покинула Хогвартс, и это её огорчало. - Я, пожалуй, пойду в библиотеку, - сказала Лестрейндж, поднимаясь из-за стола. - Подожди, Гермиона, - остановил её Сириус, - возьми, - протянул ей свое письмо, добавив, - тебе оно нужнее, чем мне. Лестрейндж в ответ только улыбнулась и, захватив из своей комнаты сумку с книгами, направилась в фамильную библиотеку Блэков. В письме, которое дал ей Сириус, была информация о слушаниях дел Пожирателей Смерти. Её интересовали только факты о Беллатрисе Лестрейндж, Юлиане Нотте, и, как не странно было это признавать, Люциусе Малфое. Все же, он – муж родной сестры её матери. А Гермиона знала, что Нарцисса очень сильно любит своего супруга, и, что она на самом деле очень добрая и понимающая женщина. Поэтому Лестрейндж решила обсудить этот вопрос с Нарциссой Малфой. Первым, через две недели, должно было состоять слушание Беллы. Затем, через три дня после него, слушание Малфоя. И последним, интересующим Гермиону разбирательством, было слушание дела Нотта, дата которого была назначена на два дня позже Люциуса. Девушка преступила к подготовке доказательств. Прежде всего, она уточнила, не являются ли книги, на которые она собралась сослаться в подтверждение своих слов, запрещенными. Оказалось, что все законно, и Лестрейндж спокойно продолжила подготовку. Просидев в библиотеке весь день и всю ночь, Гермиона смогла составить текст речи, оправдывающей её мать. Также она отыскала способ, способный исправить ситуацию с Лонгботтомами. Подтвердив, что этот метод абсолютно безвреден, она предоставила еще и формулы заклинаний, способных выявить мага, наложившего на Френка и Алису Лонгботтомов Империус, а на неё саму – несколько мощнейших маскирующих чар. После чего она моментально отключилась, перебравшись на диван в библиотеке. Стоило только ей заснуть, как в библиотеку ворвался настроенный на серьезный разговор Рональд Уизли собственной персоной. - Гермиона! Нам нужно серьезно поговорить! – заорал он. - Рон! Она больше суток просидела за книгами, не прерываясь ни на минуту, - раздался снизу голос Сириуса, - дай ты ей отдохнуть, потому что в гневе она страшна, судя по тому, как она похожа на мать. - Гермиона! – нетерпеливый Уизли начал трясти её за плечо. Лестрейндж нехотя открыла глаза и, сделав лицо точь в точь как у своей матери в моменты гнева, спросила, начав накручивать один из локонов на палец: - Что же настолько серьезное нам предстоит обсудить, что ты врываешься сюда и кричишь, не учитывая, что мне необходим отдых? – с нотой ярости в голосе спросила она у впавшего в ступор от её слов Уизли. - Э-э-э-э… а-а-а-а-а… м-м-м-м-м… - замялся тот, растеряв весь свой боевой настрой. - Весьма содержательно, сударь, - с серьезным лицом заметила Гермиона, и только едва уловимые нотки сарказма в голосе выдавали её, - но не могли бы Вы все же выражаться яснее? Ввиду сильнейшей усталости, мой мозг отказывается воспринимать выданную Вами информацию. Рон даже рот открыл от удивления, а со стороны лестницы раздался неудержимый хохот. - Уважаемые подслушивающие, - нарочито вежливо обратилась к ним Лестрейндж, - не могли бы вы пройти в библиотеку, поскольку так будет гораздо удобнее всем нам. Дверь со скрипом открылась, и в помещение ввалились смеющиеся Гарри, Фред, Джордж, Джинни и Сириус. Рон все еще пребывал в глубоком ступоре, стоя с открытым ртом. - Мерлин мой, сударь, - обратилась к нему Гермиона, - не могли бы Вы закрыть рот. Видите ли, меня беспокоит состояние здоровья Ваших внутренних органов, поскольку, стоя с открытым ртом, Вы подвергаете их риску заражения серьезными простудными заболеваниями. - Вот завернула, - изумился Фред, а остальные просто разинули рты от удивления. - А? – только и смог выдавить младший из братьев Уизли. - Рот закрой – кишки простудишь, - раздраженно буркнула леди Лестрейндж-младшая, и все присутствующие, словно по команде, закрыли рты. После чего все, кроме Рона и самой Гермионы, вновь разразились безудержным смехом. - Ну, Ваша манера выражаться приятно удивляет меня, леди Лестрейндж, - в тон Гермионе сказал Джордж, - хотя последняя Ваша фраза далека от идеалов высшего общества, я её все же запомню. Лестрейндж улыбнулась, но, тут же посерьезнев, обратилась к нарушителю её покоя: - И все же, что заставило Вас, сударь, не дать мне спокойно отдохнуть? - Ну-у-у-у-у… я-а-а-а-а-а… - начал тот. - Понятно, что Вы, - прервала его собеседница, - я же просила Вас выражаться яснее, ведь мой мозг отказывается… - Воспринимать выдаваемую Вами информацию, сударь, - закончили остальные хором. - Именно так, - подтвердила Гермиона и, хлопнув себя по лбу, спросила, - о чем ты хотел поговорить, Рон? - А, ну, я думаю, что Дамблдор прав, Гермиона, - начал Уизли, наконец, разобравшись, что от него хотят, - ты должна забыть о своей настоящей матери. Лучше бы он молчал. После его слов лицо Гермионы потемнело, в глазах полыхнул гнев, а губы искривила ядовитая усмешка. - Я, кажется, неясно выразилась тогда, в Отделе Тайн, - ледяным, не предвещающим ничего хорошего, голосом, начала Лестрейндж, - поэтому повторю. Я! Не! Хочу! Лишаться! Семьи!Рональд Уизли! - Гермиона, но она же – злодейка, убийца, - попытался добиться своего Рон, - она лишила разума родителей Невилла. - Как ты не понимаешь, - вспылила Гермиона, в этот момент она превратилась в Беллу настолько, насколько это было возможно для её возраста, - она – моя настоящая мать. И я не могу, и не хочу от нее отказываться. Ведь из этого не выйдет ничего хорошего… - Это ты не понимаешь! – взорвался никогда не отличавшийся терпением Рон, - за все ее преступления ее следует приговорить к поцелую дементора, а не то, что запретить общение с дочерью! После этих слов все всерьез испугались, поскольку Гермиона тихо сжала руки в кулаки и, разозлено глянув на младшего из братьев Уизли, спросила: - Чем я заслужила это, Рон? За что ты желаешь мне таких мук? Неужели, ты бы то же самое сказал о своей матери, если бы она оказалась на месте Беллатрикс? - Да ты что, Гермиона, - разошелся Рон, - как ты можешь сравнивать мою мать с этой… - Ни слова больше! – выкрикнула Гермиона Лестрейндж не своим голосом, - как смеешь ты оскорблять мою мать?! - Что?! – завопил в ответ Уизли, - разве она достойна чего-то еще? Эта мерзкая фанатичная приспешница Сама-Знаешь-Кого? Та, которая своим безумством превосходит всех пациентов психиатрического отделения больницы Святого Мунго?! - Сейчас же, замолчи! – закричала Гермиона, наставляя на него палочку, из глаз её ручьем потекли слезы, которые она попыталась скрыть за вспышкой гнева, - как ты не поймешь, что она для меня – то же, что для тебя миссис Уизли, - она уже не замечала соленых капель, текущих по её лицу, - почему отказываешься принять это как должное? Ты не догадываешься, что такое потерять единственного ребенка, самого дорого и близкого тебе человека! - Даже это не оправдывает её! – заорал упрямый Рон, - а ты, ты, ты – копия она, такая же сумасшедшая, как и твоя безумная мамочка, - зло выплюнул он напоследок. - Хватит, Рон! – в страхе закричала Джинни. В глазах у Гермионы потемнело. Горечь и ярость сжигали её изнутри, рука с палочкой дрогнула, но она, крепче сжав её, направила обидчику в лицо, произнеся: - Петрификус Тоталус. В тот же момент Рона парализовало, а на лицах прочих присутствующих застыло выражение облегчения. - А теперь послушай меня, Рональд Уизли, - словно разозленная змея прошипела девушка, - тебе никто не давал права оскорблять мою мать. Если я еще хоть раз услышу от тебя одно бранное слово в адрес Беллатрисы Лестрейндж, у тебя будут большие, просто огромные неприятности, обещаю, - смотреть ей в глаза в этот момент было страшно. Она прошептала какую-то сложную формулу. Полыхнула алая вспышка, но ничего не произошло. - Фините, - выдохнула Гермиона. - А что, ты запытаешь меня Круциатусом до потери разума, - зло протянул Уизли, - или убьешь, как твоя психованная родительница? В тот же момент изо рта у Рона полилась едкая мыльная пена нежно-салатового цвета, как успел понять Уизли, весьма отвратительная на вкус. - Я предупреждала, Рональд Уизли, - сказала Гермиона, отворачиваясь. Тот продолжал плеваться пеной. - При всем моем уважении к семейству Уизли, - продолжила Лестрейндж, оглядев остальных представителей этой семьи, - я вынуждена признать, что Рональд Уизли – излишне самоуверенный, не отдающий отчета о своих словах и действиях, не учитывающий ничего, кроме своих собственных взглядов, простите за вульгарное выражение, кретин, - девушка сделала паузу и, взглянув на постепенно вытягивающееся лицо Рона, продолжила, - приношу свои извинения за то, что всем вам пришлось быть свидетелями сего действа. Отдельно извиняюсь перед остальными Уизли за то, что позволила себе недопустимые выражения в сторону одного из членов вашей семьи. С этими словами Гермиона направилась к выходу из библиотеки, добавив лишь: - С вашего позволения я пройду в свою комнату. Мне нужно отдохнуть, слишком большой стресс для организма. После чего она вышла. Закрывающаяся за ней дверь протяжно скрипнула. На лестнице раздались торопливые шаги, перерастающие в бег, и звук сдерживаемых рыданий. - Гермиона! – воскликнули Сириус и Гарри. Тем временем Фред и Джордж повернулись к младшему брату. Их взгляды, сейчас так похожие на материнский, не обещали ему ничего хорошего. Они только собирались разразиться гневной тирадой, как их опередила Джинни. - Рональд Билиус Уизли, - сейчас она до ужаса напоминала Молли, - как ты мог так поступить с Гермионой? Отвечай сейчас же! Почему ты отказываешься понять человека, помогавшего тебе на протяжении пяти лет, вытаскивавшего тебя из различных передряг? – ее негодованию не было предела, - как можно быть настолько самовлюбленным и черствым?.. Закончить ей не дал голос Молли. - Что здесь происходит? – удивленно спросила она, - Джинни, почему ты говоришь с братом таким тоном? Фред, Джордж, почему у вас такой рассерженный вид? Гарри, Сириус, чем вы обеспокоены? Ответил ей, на правах старшего, Сириус. - Знала бы ты, что здесь сейчас было, - проговорил он, остальные закивали, - акцио Омут Памяти. Повинуясь заклинанию, в библиотеку влетела каменная чаша с вырезанными по краям рунами. - Взгляни, - произнес Сириус, прикладывая палочку к виску. - Подожди, Сириус, - остановил его Поттер, - думаю Вам, миссис Уизли, а также вам, Фред, Джордж, и тебе, Сириус, стоит посмотреть на это. И Гарри вытянул из своего виска нить воспоминаний. Опустив его в чашу, он сделал приглашающий жест. Все, кого он назвал, послушно погрузились в Омут Памяти. - Что ты им показываешь, Гарри? – спросила Джинни. - Исповедь Беллатрисы Лестрейндж, - только и сказал он, та лишь понимающе кивнула. Спустя некоторое время, в течение которого Рон обиженно сопел, а Гарри и Джинни тихонько переговаривались, остальные вынырнули из Омута. В глазах Молли стояли слезы, а Фред лишь выдохнул: - Какой же ты, братец, подонок. - Фред, - осуждающе покачала головой миссис Уизли, - что за выражения? - Он прав, Молли, - заступился за парня Сириус, - взгляни. С этими словами он вытянул из своего виска молочно-белую нить воспоминаний и погрузил ее в Омут Памяти. Миссис Уизли снова погрузилась в чашу. Спустя пятнадцать минут она вернулась. - Рональд Билиус Уизли, - угрожающе прошипела она, - как ты мог?! Немедленно отвечай! - Мама! – взорвался тот, - я всего лишь сказал правду! Беллатриса Лестрейндж – омерзительная, помешанная на чистоте крови, преданная шавка Того-Кого-Нельзя-Называть… Дальнейшие его слова потонули в той же самой зеленоватой мыльной пене. - Поверить не могу, - продолжала Молли, - мой сын – страдающий нарциссизмом, не в обиду миссис Малфой, неблагодарный идиот. Я сообщу об этом твоему отцу. Как Гермиона? – обратилась она к остальным. Те лишь пожали плечами. - Я поговорю с ней, - вызвалась Джинни, - надеюсь, она выслушает меня. Подойдя к спальне Гермионы, Уизли прислушалась. До нее донеслись сдавленные стоны и невнятное бормотание. Она набралась смелости и постучала в дверь. Ответа не последовало. Джинни, для очистки совести постучав еще три раза, толкнула дверь. Войдя, она увидела, что Гермиона спит, крутясь в постели, изредка издавая стон. Не щеках девушки блестели еще не высохшие дорожки слез. В руках Лестрейндж сжимала мокрый насквозь носовой платок. Поправив одеяло, Джинни поцеловала Гермиону и вышла, стараясь не разбудить подругу. Спустившись обратно в библиотеку, она обнаружила там отца, которого вводили в курс дела. Лицо его с каждым словом мрачнело. Завидев Джинни, все вопросительно посмотрели на нее. Она лишь покачала головой, сказав: - Она спит. Мечется, стонет во сне. Грустно переглянувшись, все разошлись. Фред, Джордж, Гарри, Джинни и Сириус разошлись по своим комнатам, думая каждый о своем, но все их мысли сводились к Гермионе. Супруги Уизли вместе с младшим сыном спустились в кухню, где, судя по всему, продолжили читать ему нотации.