We'll catch up (Just trust me)

За столько лет Кларк так и не научилась чувствовать себя комфортно в кабинете доктора, который занимался её случаем вот уже на протяжении пяти лет. Белые стены по-прежнему напрягали, а перед миссис Купер она сидела, как подрывная бочка, готовая взорваться в любой момент. Вдобавок ко всему после последних анализов у неё была причина. Её переполняли эмоции. Но, по крайней мере, сейчас Кларк могла с легкостью говорить о своей особенности и обо всём, что к ней вело. — Кларк, присядь, — указывает рукой на кресло доктор Купер. Она садится в своё кожаное кресло и открывает её медицинскую карту. — Этот момент должен был когда-то настать. Мне жаль, но на данный момент ты почти полностью бесплодна. Твои сперматозоиды не двигаются. — Ясно, — только и выдыхает Кларк. Доктор права — это было ожидаемо. Вопрос времени, который безжалостно наступил и перевернул её внутренности одним словом. Бесплодна. От того, что это подкрадывалось к ней, как убийца из тени, это не стало менее болезненным. Наоборот, ранило и пронзило, заставляя кровоточить. Их воображаемые с Лексой дети: белокурые, зеленоглазые, может быть, синеглазые и светло-русые — перестали существовать. Кларк мотает головой, отгоняя отчаяние, потому что знает, что это всё ещё возможно. Просто не с их совместными ДНК. — Кларк, — мягко тянет доктор Купер. Вырывает из размышлений. — Всё хорошо, у тебя всё ещё есть несколько вариантов, которые могут помочь. Есть несколько сильных препаратов, которые смогут повысить подвижность ненадолго вновь и укрепить сперматозоиды. Как только мы сумеем достичь этого результата, то поместим твою сперму в банк до тех пор, пока вы не решитесь завести детей со своей женой. — Вы сказали, у меня есть несколько вариантов? — спрашивает Кларк. — Верно, — улыбается доктор Купер. — Либо ты можешь начать прием препараторов сейчас, пока это ещё возможно естественным способом и попытаться оплодотворить её в течение этого полугода. Процент минимальный, но он есть. Скажем так, с препаратами шанс вырастит процентов на десять, это лучше, чем два, которые у тебя были раньше. И, как совет — даже с первоклассными специалистами, не факт, что у вас получится провести удачное ЭКО с первого раза, поэтому постарайтесь не откладывать надолго. — Хорошо, я вас поняла, — кивает Кларк, размышляя над всей информацией. Лекса сейчас погрязла в карьере, секс не такой регулярный, как раньше, она не переживает по этому поводу. Просто, кажется, что её жена не готова ходить с большим животом и отказаться от разгрома прокурора в суде. Им нужно будет серьёзно поговорить вечером. Кларк крутит кольцо вокруг безымянного пальца. — Приходите вместе, как только будешь готова. Будет ли? // Кларк покупает продукты к ужину: много зелени, овощей, морепродуктов и кукурузного хлеба, это пятница, а значит Лекса придет с работы безумно уставшая и вымотанная. Они виделись мельком за завтраком, когда она пожелала ей удачи и отпустила покорять суд своим хладнокровием и аналитическим складом ума. У неё было крупное дело на это число, к которому они готовились несколько месяцев. Её жена разгромит их в клочья, у неё нет сомнений. Лекса была лучшей среди адвокатов. Кларк помнит, как пришла поддержать её на её первое слушание, Лекса тогда жутко потела от волнения, её голос дрожал, а мысли путались, казалось, что у молодого адвоката не получится взять контроль над процессом. Но у неё получилось. Не сразу, конечно. Лекса часто ошибалась в течение своего первого года, и это сделало её тем, кем она является сейчас. Сильным, расчетливым лидером в команде. Грудь Кларк становилась тяжелой от гордости, а её любовь распространялась на другие грани, словно росла бесконечно. — Привет, — говорит Лекса, когда заходит на кухню и тянется к ней. Она целует её в щёку и заглядывает через плечо Кларк. — Что у нас сегодня? Пахнет очень вкусно. Руки Лексы потирают спину приятными движениями. Кларк улыбается и слегка поддается назад, пока Лекса не обнимает её сзади, прижимая к себе. Это — как привычка, которую они создали с годами, одна подхватывает другую, когда появляется возможность и держит в своих руках. Она перемешивает овощное рагу из кабачков и помидор, посыпая его сухим укропом. — Хей, — тянет Кларк, голову поворачивает влево, встречая губы Лексы на полпути и оставляя на них нежный поцелуй. — Овощное рагу без картошки, как ты любишь. Лекса поджимает губу, рассматривает её с улыбкой. — Я соскучилась, — шепчет она ей в затылок. Носом трётся о волосы, вдыхает её аромат. Кларк прикрывает глаза, пытаясь унять пустое чувство внутри живота, в последнее время она была довольно одинока, беспокойно просыпаясь среди ночи в холодной постели. Лексы там не было, потому что она упрямо что-то доделывала в кабинете, подготавливаясь к делу. Кларк никогда не упрекала её в этом. Но тоскливое ожидание давало о себе знать, разрастаясь в размерах. А теперь она рядом и это — это заставляет её сердце дребезжать. — Как прошло? — спрашивает Кларк, игнорируя фразу Лексы, чтобы не дать ей повода для тревоги. Они возвращаются друг к другу, так или иначе. — Прокурор прижала меня в самом конце, — отвечает Лекса, слегка отстранившись, но руки вокруг талии сжимает только крепче. Вздыхает. — У них оказалось слишком много деталей против нас. Но я выбила немного смягчения перед присяжными. Они буквально открыли рты и млели моим словам. Это можно назвать своеобразной победой, я думаю. Тем более я знаю, что он заслужил отсидеть пять лет, которые ему сегодня озвучили, я старалась лишь потому что почувствовала раскаяние в нем. Мать и отец пили, девушка изменила с лучшим другом, всё в одну кучу, узнал правду, пошел разобраться, ударил не того человека в процессе, и случайно убил. Типичная история, за исключением того, что улик почти не было. — Ты сделала всё, что могла, — говорит Кларк, чтобы придать ей чувство комфорта. — Иди, переоденься, миссис Вудс, и спускайся к восхитительному ужину, который тебе приготовила жена. Давай, я налью два бокала вина и сделаю тебе массаж чуть позже, договорились? — Я обожаю тебя, — прикрывает глаза Лекса, вжимаясь в неё всем телом. Целует в волосы протяжным, долгим прикосновением и отстраняется. Кларк улыбается, не желая торопить события. // Лекса делает два глотка розового полусладкого вина и ставит бокал на стол, откидываясь спиной на подушки дивана. Кларк ласково кладет её ноги к себе на колени и плавным движениями начинает массировать теплые лодыжки от кончиков пальцев до пяток. Она видит, как выражение лица напротив расслабляется в наслаждении. Внутри радостно разбухает. Они сидят так несколько минут в тишине, разбавляемой работой телевизора. Пока… — Малыш, как дела в банке? Всё хорошо? — спрашивает Лекса, зеленые глаза открываются, сосредотачиваются на ней, тщательно изучая так, словно видят впервые. Живот Кларк ухает вниз. Забыла, пропустила мимо ушей, не обратила внимание. Руки на лодыжке замирают. В отличие от Лексы, у Кларк на работе всегда всё спокойно. Цифры сходятся, кредиты выписываются, финансирование поступает. Кларк хороша в этом и не желает пока что прыгать выше головы. У неё есть доход, в прошлом году ей дали повышение, и теперь у них нет никаких проблем с деньгами, особенно с успешностью её жены в суде. Поэтому они и купили себе лофт: просторный, большой, с несколькими комнатами, чтобы гостям было, где расположиться. Или, чтобы у детей была своя комната. — Лекс, сегодня пятница, и… я брала отгул, помнишь? Лекса моментально расширяет глаза, приподнимается в сидячее положение, сбрасывая ноги на пол. В её голове заметен рабочий процесс, шестеренки крутятся, вставая по местам. Она неловко проводит рукой по лицу и вздыхает. Волосы зачесывает назад одним небрежным взмахом. На губах появляются тревожные, недовольные уголки. — Ох, прости, — моргает Лекса. Руками тянется к её ладоням, соединяет их вместе, горячо сжимает между своих, будто греет на морозе. — Ты ходила к доктору, расскажи мне. Кларк опускает взгляд. — Сперматозоиды перестали двигаться совсем, — хмурится, в глазах щиплет. — О, малыш, — Лекса накидывается на неё, забирая в свои медвежьи объятия. Носом тянется к щеке, проводит ровную линию. Шепчет. — И что? Ничего нельзя сделать? — Доктор Купер говорит, что эти полгода — мой последний шанс, нужно пить препараты и, — Кларк сглатывает. — Нам пытаться. Или пить препараты и сдать сперму на хранение в банк, но тогда, они не гарантируют, что этого хватит, чтобы мы смогли провести удачное ЭКО. Скорее всего, потребуется множество попыток. И огромное количество денег. Лекса выпрямляется в спине, вздыхает, отсаживаясь на достаточное расстояние, чтобы быть рядом и держать дистанцию. Это происходит иногда, когда ей нужно серьёзно подумать. Кларк кладет ей руку на колено, поглаживая по ткани её старых, свободных, спортивных университетских штанов. Им столько лет. Но они обе не хотят выкидывать что-то столь значимое и вызывающее воспоминания. — Я думаю, что банк нам подходит, — предлагает Кларк, пытаясь получить совет от жены. — Может, взять несколько мест для хранения, я возьму дополнительные часы и шесть дней в неделю, чтобы покрыть расходы. Что думаешь? Тогда будет больше возможностей в будущем. Или, мы… можем не усложнять и завести детей, как самая обычная лесбийская семья. Думаю в мире ещё полно спермы. Кларк шутит от неловкости, зная, что это — это совершенно не смешно, и судя по лицу Лексы, её последнюю фразу она готова стереть в порошок и никогда больше не слышать. Её брови чуть сдвигаются вместе. Взгляд строгий и осуждающий. Но она молчит, прикрывает глаза, чуть мотает головой, словно сбрасывает вырывающиеся возмущения. Когда зеленый взгляд вновь сосредотачивается на ней, Кларк чувствует хладнокровное решение, которое ей сейчас озвучат. Так действует адвокат, так устроена Лекса. — Я долго откладывала это, — говорит, голос у неё твердый. — Я понимаю, что ты моложе и ещё не готова становиться мамой, но через год мне тридцать, моя карьера находится на пике, так что я не думаю, что у меня есть ещё какие-либо отговорки для того, чтобы оттянуть это ещё дальше. Я хочу детей конкретно от тебя. Хотя бы одного ребёнка, если у нас есть такая возможность. Давай попытаемся, умоляю. Мои родители помогут деньгами, если для тебя будет слишком работать одной, твои, я уверена тоже. Кларк? Лекса безумно ранимая, и Кларк сидит в шоке в конце её речи. Она — она думала всё это время, что Кларк не готова? Как они могут иметь такие прекрасные отношения и не понимать такие мелочи друг в друге иногда? Кларк бьет себя рукой по лицу и громко, обиженно стонет под ни черта не понимающий взгляд Лексы. В глазах снова щиплет. — Я думала, что это ты не готова, потому что ты постоянно на работе, — протягивает Кларк, просто, чтобы внести некоторую ясность между ними и быть честной. — Я очень хочу попробовать. Вдруг это сработает. — Должно сработать, — кивает Лекса, обнимает за плечи и чмокает в губы. Лёгкое прикосновение перерастает в глубокий поцелуй, голодный и жадный. А главное — уверенный. Она убеждает её своим молчаливым движением языка, подчеркивает тот факт, что в этом у них не может быть никаких сомнений. Одна рука ловко спускается вниз, нажимает на очертания члена. — Я хочу от тебя ребёнка. Кларк ахает. — Лекса, я очень — очень тоскую по тебе, — признается она. Впервые за год, впервые так жалобно, чтобы до её жены дошло, что её всегда ждут и хотят, несмотря на вечные пропажи в суде. Без Лексы, дышать нечем, время тянется медленнее, даже умирать будет тяжелее, потому что её нет рядом, и это всё усложняет. Человек не живет без кислорода, а Кларк — без Лексы. «Я буду любить тебя вечно». «До конца своих дней. Лекса и Кларк». Их свадебные клятвы бережно охраняют её сердце от страхов и разлуки, словно внутри неё есть не гаснущий огонь, что отводит корабль от штормов в сторону маяка. Помогают, исцеляют, держат на плову. Кларк не дает себе усомниться в своей жене ни на минуту, когда не находит её в своей постели или вечером за ужином после работы. Моряк всегда найдет берег, а они — друг друга. Это неизменно. Это сумма, которая не меняется от перестановки слагаемых. — Почему ты молчала? — мягко шепчет Лекса, как лёгкий ветер на губах. Гладит одной рукой по волосам, пока Кларк пытается не думать, что другая лежит у неё на члене. Её заводит это с полуоборота. — Я была рядом, я здесь, просто не молчи, если тебе кажется, что я отдаляюсь. Иногда я просто слишком погружаюсь в дела, но это не значит, что ты не можешь меня оттуда вытягивать. Я твоя. — Моя, — улыбается Кларк. — Так… мы начинаем пытаться сегодня? Лекса смеётся, пока не заглушает свой чарующий смех поцелуем на её губах. Её рука дразнит, пальцами водит по краю шорт, боксер, пока не ныряет под резинку и не касается теплой длины. В груди Кларк сдавливает от нахлынувшего возбуждения, по горлу тонко скользит мягкое поскуливание вверх. Улыбка Лексы следует по щеке вниз, пока, как татуировка, не отпечатывается на шее. Она впивается в неё губами и всасывает кожу, помечая собой в тысячный раз, что они вместе. Несколько лет. И это никогда не надоедает. Кларк чуть выгибается навстречу её голодному рту и прикрывает глаза, когда Лекса спускается вниз, желая дать ей наслаждение. Таким темпом детей у них вряд ли получится заделать. Но на втором раунде попытаться стоит. Пальцы скользят в непослушные кудрявые локоны. Тело радуется. В животе развязывается чувство одиночества, пропадая с первым резким стоном. Лекса похоже намерена восполнить своё отсутствие. // В этот раз находиться в кабинете доктора Купера намного легче. Лекса крепко прижимает свою руку поверх её правой, периодично играясь с обручальным кольцом. Она — стальная выдержка среди них троих, потому что её лицо совершенно не отражает эмоций, будто она пытается опровергнуть любые обвинения в её сторону. Им определённо нужно расслабиться. — Лекса, тебе тоже следует пройти ряд анализов, чтобы мы смогли увеличить процент оплодотворения в обоих случаях, и узнать о твоей фертильности, — командует доктор Купер ровным голосом, что-то посматривая в своем журнале. Её жена мягко соглашается и продолжает мирно сидеть. Женщина резко отрывается от своих записей и поднимает голову, обращая всё внимание на Кларк. — А ты, Кларк, сегодня начинаешь прием препарата. Мы с моими коллегами посовещались, что лучше выписать конкретно тебе, потому что твой случай уникален. Лекса переплетает с ней пальцы. — Это может повлиять на гормоны? — Да, но мы подошли максимально осторожно к выбору, чтобы не вызвать изменений в твоём женском теле. Но тебе придется соблюдать диету и придерживаться здорового образа жизни, чтобы получить наилучший результат. Постарайся не болеть в течение следующих трех месяцев, не употреблять никаких других препаратов и алкоголь, и иметь регулярный секс, — доктор Купер с улыбкой протянула фиолетовую упаковку на стол. Кларк сглотнула, чувствуя вес предстоящей ответственности и грядущие изменения в их жизни. Словно бросок вверх. Прыжок на следующий остров. — С этого момента никаких презервативов, а то я знаю своих пациентов. — Хорошо, — кивает Лекса. — Мне нужно что-либо пить? — Нет, — отрицает доктор Купер. — Ты здоровая девушка. Но анализы всё ещё рекомендуется сдать, чтобы убедиться наверняка, а ещё мне обязательно нужен тест на овуляцию, чтобы вы понимали в какие дни стараться нужно сильнее и обязательно. И, Лекса, Кларк, никакого орального секса. Но это касается только Кларк. Почему-то мои пациенты очень часто приходят обратно с вопросами, что они делают не так, а я каждый раз удивляюсь и напоминаю, что кончать нужно внутрь женщины и не в её рот. Поэтому, пожалуйста, давайте избежим этой несуразицы. — Я… — покраснела Кларк, вспоминая события прошлой недели. — Да. Лекса ухмыльнулась. — Спасибо вам, доктор Купер. Мы обязательно последуем вашим рекомендациям. Это великолепная ложь. // Они ещё никому не сказали, ни друзьям, ни близким, так что, Кларк пытается быть уклончивой перед всеми родителями, когда их в который раз спрашивают о работе и семейной жизни на дне рождении Мелисы — матери Лексы. Эбби и Джейк тоже здесь и куча других незнакомых людей. Они стали одной большой дружной семьей после свадьбы. Эти четверо, как ни странно, нашли общий язык, собираясь по праздникам поиграть в карты, а по осени в поход, на которых они с Лексой почти никогда не бывали. Обе до ужаса не любят ночевать на природе. Но порой родителям отказать сложно. Последний раз ей пришлось согревать Лексу в палатке под несколькими пледами, пока Джейк весело пританцовывал с Эбби около костра, а Мелиса с Томасом — отцом Лексы, пили на спор пиво, словно им по восемнадцать лет. Костия вместе со своей девушкой, кажется, наслаждалась этим тоже. И ещё пара друзей. Все кроме них. — У нас всё хорошо, — твердо говорит Лекса, чтобы наконец-то прекратить расспросы, когда берет в руки бокал шампанского, который ей передал Джейк с улыбкой. Он всегда смотрит на неё так, словно Лекса его дочь, которой у него никогда не было прежде. Кларк фыркает и тянется к другому бокалу. Лекса резко шлепает её по руке. — Что? — хмурится Кларк, останавливаясь. Тут буквально все пьют и празднуют. — Никакого алкоголя, малыш, — строго командует Лекса и с высоко поднятым подбородком делает два глотка шипучей жидкости. Гордый адвокат. Кларк облизывает губы, желая поцеловать изгиб её шеи, рассматривая, как горло поддается движению. Приходится придвинуть к себе стакан яблочного сока. Комната затихает. Кларк чувствует головокружение, когда все обращают на них внимание. За столом полно людей, незнакомцев, которые не в курсе её особенности. Она некомфортно ежится, придвигаясь к Лексе ближе. Вопросительные взгляды родителей направленны в их сторону. И больше всего — это вытянутое лицо Эбби, её мать буквально проводит сканирование всех её внутренностей. Глаза загораются беспокойством и любопытством. — Мы пытаемся, — только и говорит Лекса. Коротко и без лишних слов. — За наших детей, — улыбается Томас, обнимая Джейка. Её отец добавляет. — И за будущих! Кларк мягко смеётся, переплетая пальцы с Лексой. // Под одеялом жарко, слишком жарко, но Кларк нравится, она толкается в Лексу глубже и сильнее, срывая с её губ новые протяжные стоны с каждым следующим движением. Без презервативов, это всегда так — так чувствительно, что она привыкла к этому за последние три месяца, словно к наркотику. Их тела встречаются и расходятся, прижимаются и отдаляются, ноги Лексы овивают её поясницу, и угол становится шире для финального рывка. Кларк протяжно рычит сквозь зубы, ощущая сиплость в горле, и изливается в ней одним большим всплеском, исчезая за неведанными гранями. — О, блять, Кларк, — преследует её оргазм Лекса, сжимаясь вокруг неё и обнимая за плечи. Пальцы собираются в кулак, тело чуть выгибается. Обе, как одно целое. Плотно-прилегающие друг к другу, потные, усталые, но довольные. Кларк ловит губы Лексы своими и разделяет с ней улыбку под плавное возвращение к реальности. — Хорошо? — бормочет Кларк в её кожу, мягко опускаясь сверху. Лекса поднимает руку, кладет её на затылок. — Малыш, — тянет она, обнимает, греет. — Ты чересчур стараешься. Ты же знаешь, я обожаю кончать с тобой одновременно, а сейчас я едва поспела за тобой. Не думаю, что я забеременею от того, что ты будешь трахать меня так жестко. — Прости, — только и выдыхает Кларк. В груди горит, как рана, не из-за Лексы, из-за постоянных неудач. Она разочаровано скулит и перекатывается на спину, выйдя из своей жены. Три месяца и ничего. Время будто кусается и постоянно следует за ней, не позволяя передохнуть. В горле тягостно стягивает от досады. Вес — она взяла на себя этот вес, ощущая, как Лекса постоянно ожидает двух полосок, как родители звонят по телефону, но ходят вокруг, так и не касаясь темы. Это накладывается. Лекса с лёгкостью замечает её перемену в настроении, когда следует за ней и садится на её бедра. Кларк поднимает на неё усталый взгляд, промаргиваясь, чтобы скрыть это чувство. Уголки губ приподнимаются в напряженном жесте. Руки потирают чужую талию, как по инерции. Лекса проводит ладонью ей по лицу, долго всматриваясь ей в глаза. Это интимная вещь между ними, моментально сдает все эмоции внутри. — В чём дело? — Ты прекрасна, — шепчет Кларк, рассматривая её снизу. Это правда. Ей просто захотелось это озвучить вновь. Лекса игриво закатывает глаза. — Кларк, — давай, скажи, слышится дальше, как в пантомимах. — Три месяца уже прошло, препарат рассчитан на три. Дальше придётся пить, но это не очень хорошо для моего организма. — Это ничего, ладно? — успокаивает Лекса, голос у неё безумно нежный, как и взгляд, и грудь Кларк разрывается от любви. — Мы пытаемся, и это — это нормально, что у нас не получается. Ты теперь есть в маленькой баночке, чтобы тебя клонировать или завести детей другим образом. Всё будет хорошо. Просто поверь. Смех у Лексы мягкий и беззаботный, она ёрзает на её бедрах и целует в грудь, прямо под сердцем. Кларк прикрывает глаза, наслаждается. Груз на плечах не исчезает, но оптимизм играет в ней, как лучи солнца на водной глади, отражая самое чистое и яркое в природе. — Да, будет, — вдруг слетает с губ. Кларк улыбается, грудь распирает от обожания. Она резко подхватывает жену за бёдра и под весёлый писк переворачивает её на спину. — Давай покажем нашим будущим детям, какая довольная у них мама. Кларк целует её сосок, носом прижимается к груди и щекотливо ведёт им вниз через пупок на юг к сочащемуся центру. Лекса ловко раздвигается и Кларк закидывает её ноги себе на плечи, желая доставить осторожное, мягкое удовольствие взамен того импульсивного, что у неё было раньше. Дети — детьми, а у неё долг перед женой. Ответственный, мокрый и… приятный. Язык вырисовывает причудливые узоры, а картина набирает краски. Лекса запрокидывает голову назад. А Кларк счастливо её прижимает. // Ноги медленно следуют по асфальтовой дорожке вдоль плотники с фонтаном в центре, Кларк держит взгляд вдалеке, пытаясь всеми силами удерживать мысли от опасной паутины, в которую ей так и хочется влипнуть. Ничего не получается и это удручает. Кевин рядом будто чувствует, закидывает руку через плечо и прижимает к себе. Он улыбается и по-детски треплет её светлые, распущенные волосы. — Расслабься, сестрёнка, — обнимает он, ухмыляется. — Я скоро стану лучшим дядей на свете, я нисколько в этом не сомневаюсь. Кларк чувствует, как щиплет глаза — он старается, уже которой год, Кевин старается изо всех сил стать тем братом, которым должен был быть всегда. Они долго сохраняли молчание, пока она не увидела его на своей свадьбе. У неё горела обида, он — не мог пообобрать нужные слова. Но когда Джейк уступил место на белой ковровой дорожке в церкви, и дал ему взять её за руку, чтобы отвести к алтарю, словно перекладывая ответственность — между ними что-то изменилось. Без извинений и выяснений. Они вновь обрели друг друга, пазл за пазлом складывая свои родственные отношения заново. Улыбка Кевина падает вниз, он поворачивает её и обнимает, плотно притягивая к себе, ладонью обхватывая затылок, нашёптывая, как маленькому ребёнку, что всё будет в порядке. Она не сомневается, не дает подобным мыслям пройти дальше усиленной обороны. Но внутренности стягивает, а горло режет тысячами лезвиями. Голова тяжелая от постоянной сдержанности и Кларк рассыпается в его родных и крепких руках, что словно тески выжимают эмоции. По щекам стекают слёзы, как по витражному стеклу, в которое влетает камень и разбивает его вдребезги. — Это сложно, Кларк, я знаю, — поддерживает он, не обращая внимания на количество прохожих. — Но ты должна оставаться сильной. Даже, если это будешь не ты… — он запинается. — Даже, если вы решите использовать другой способ, то это всё равно будет ваш ребёнок. Только ваш. Кларк кусает его курточку зубами, чтобы сдержать боль внутри. Пальцы сжимает на спине. Мотает головой, не в отрицании, а в попытке собраться вновь и склеить свои разрушенные надежды. Кевин целует её в макушку, и она вдыхает его тяжелый запах одеколона: что-то ореховое и лавандовое, абсолютно подходящее ему. Почти, как у Джейка. — Я знаю, Кев, — кивает Кларк, глаза мокрые. — Просто это неприятно. И, наверное, — рассуждает она, пытаясь найти правду в своем сердце. — Я слишком сильно надеялась, что это может сработать. Но я буду любить любого малыша, которого она мне родит. Я безумно люблю её. — Я не понимаю, как? — Кевин тянет руки, вытирает слезы большими пальцами. — Как понять, что ты любишь? Я наблюдаю за вами так долго, и вы — вы кажетесь такими, словно вы всегда являлись частью друг друга. У меня с Рейвен не так, то есть… у меня что-то к ней есть, но будто не так глубоко, как это у вас или у мамы с папой. Кларк шмыгает носом. Наконец-то он ей открывается. — Ты поймешь, — легко отвечает она. — Но не думай, что у нас всегда всё так просто. Мы чуть не разошлись на моем последнем году обучения. Лекса слишком спешила стать первоклассным адвокатом, постоянно тусуясь на практике с другими, из-за чего мы мало виделись. Я пыталась во вред себе быть с ней по возможности и со временем мои оценки стали падать. Лекса так злилась, что мы взяли перерыв и оттолкнули друг друга. — Вы расставались? — округляет глаза Кевин. — Ненадолго, и то, потому что обе слишком упрямые, — смеётся Кларк, вспоминая две неловкие и болезненные недели. А ещё тот момент, когда у неё были проблемы в сексе из-за его слов на Рождество. Но она делает ему одолжение и никогда не поднимает больше эту тему. Никаких обид. Теперь они настоящие брат и сестра. — Лекса остыла, я подтянула учёбу, мы поговорили и решили съехаться, чтобы быть чаще рядом. Это кардинально решило все наши проблемы. — Ты сейчас предложила мне съехаться с Рейвен? — прищуривается Кевин, опять лохматит волосы. Тянет её вперед, чтобы не стоять на месте. — А почему бы и нет? Вы уже год вместе, пора попробовать что-то серьёзное, Кев, — предлагает ему Кларк без всякого нажима. Его девушка хорошенькая, они легко нашли общение на прошлое рождество, где Рейвен умело рассказывала о своей работе инженера-механика. Оба с причудами и оба красиво смотрятся вместе. Кларк иногда встречается с ней и Костией в кафе во время обеденного перерыва, потому что они все работают рядом. — Я боюсь поторопиться, — объясняет Кевин. Он хмыкает. — Это странно. Я еще не готов съехаться с девушкой, а вы уже готовы завести детей. — Ты просто тормоз, — подшучивает над ним Кларк, вытирая рукавом влажные дорожки на щеках. На душе стало легче, буря развеялась, но не ушла. И она не думает, что это чувство исчезнет в ближайшее время. Падать болезненно, а падать с пустыми надеждами — это, как наступить в трясину и медленно утонуть, рассматривая пролетающий вертолет спасателей. Кевин улыбается и ведёт её в сторону кафе-мороженного. Подсластить ожидание. // Это было неловко для Лексы, но её отец предложил ей по телефону попробовать разные позы, будто они две девственницы и спят впервые. Следом объявилась Эбби и сказала Лексе полежать подольше в одном положении. Кларк долго смеялась, пока они не оказались меж простыней, пропадая в бесчисленных поцелуях и улыбках, танцующих по коже то вниз, то вверх. По несколько раундов. В ушах глухо, когда Лекса ложится прямо на неё и целует в грудь. — Как бы ты назвала ребёнка? — спрашивает она, дыхание тяжелое. Кларк делает глубокий вдох. — Девочку бы… — рукой зарывается в каштановые, непослушные волосы Лексы, ласково их перебирая. В голове всплывает образ, как у художника, синие глаза и темно-русые локоны. Улыбка тянется до ушей. — Лоррейн. Я буду звать её Лори и баловать мороженым в конце недели после школы, как это делал мой отец. — О, нет, — мычит Лекса ей в ключицу. — Я не позволю тебе делать нашего ребёнка диабетиком. Никакого сладкого. Лучше отдадим её на фигурное катание, пусть растет здоровой спортсменкой. Кларк хихикает, как малое дитя, создавая образы в голове. — Ага, ладно, — обнимает она Лексу. — А по выходным мы будем ходить в парк, и наблюдать, как она взрослеет и лазает по детской площадке. — Я буду в ужасе, уверена, что у меня в сумочке будет постоянно лежать упаковка пластырей и перекись, — смеётся Лекса. Она тянется вперед и кусает губами подбородок Кларк. Рукой водит по плоскому животу, вызывая мурашки, кончиками пальцев. Ногу закидывает сверху, наполовину овивая собой. — Думаю, лучше, если мы будем отдавать наших детей родителям, а сами будем заниматься восстановлением нервных клеток. Лекса ведёт пальчиками ниже, ласкает лобок ладонью. Кларк моментально ощущает нахлынувшее либидо, сжимая пресс и пальцы ног. Резкий вдох через нос не помогает, член твердеет, поддаваясь руке своей темноволосой, соблазнительной хозяйки. Она играется и дразнит, прижимаясь ухом к груди. Сердце там учащенно бьется. — А мальчика? — хрипит Кларк, почти слыша скулеж вместо звуков. — А мальчика, — ухмыляется Лекса, сжимая её длину. Кларк ёжится. — Я бы назвала Иосиф. — Что? — смеётся Кларк. Так и хочется зацеловать всю эту шутницу, но Лекса держит её в своей власти, так что не шелохнуться и не сдвинуться. Приходится принять пытку и ждать продолжения. — Это нелепо. — Зато он всегда будет знать, когда его мама сердится, только послушай. — Лекса меняет тон голоса. Делает его твёрдым, непоколебимым, командным, всё, как она первоклассно умеет в суде. Ей буквально уже жаль их будущих провинившихся детей. — Иосиф! Быстро иди делать домашнее задание! Иосиф! Кларк мотает головой от смеха. — Ужасно. — Ладно, может что-то на «D»? — Дилан? — Каспер? — как из фильма, думает Кларк. Они пересматривали его несколько раз на Хэллоуин и обе плакали, как в первый раз. Лекса оставляет её теплую плоть и приподнимается, рассматривая своим серьёзным взглядом. — Что думаешь? — Звучит отлично, — поддается Кларк и чмокает её в губы. — Лори и Каспер. Мы будем странной семьей со странными именами. Я думаю, что это отлично нам подходит, потому что лично я звучу, как двойник супермена, а ты, как боевая милая командующая армии. — У тебя есть суперсилы? — мурлыкает Лекса. Кларк не отвечает. Кларк тянется за поцелуями и помогает Лексе сесть на себя сверху. Впереди ещё долгая ночь для фантазий, которые стоит воплотить в реальность. // Кларк старается быть спокойной и тихой, когда они вновь оказываются в кабинете доктора Купер. Лекса постоянно держит её за руку, хватка у неё крепкая и сильная, согревающая, словно её готовы провести через любые препятствия, холодные порталы и стихии. Но за последние полгода что-то внутри надломилось, как длинная ветка на дереве. Резко, надрывно, оставляя лишь тупой конец. Но Кларк не дает себе раствориться в этом. У Лексы тоже есть чувства, и ей нелегко. Им обеим. Это сближает больше, чем кольца на безымянных пальцах. — Всё получится, — Лекса целует её в губы, пока Кларк поправляет свои брюки. Они занимались сексом в клинике, буквально несколько минут назад, чтобы доктор Купер получила всё необходимое для проведения ЭКО. Руки Лексы были вокруг её длины, пока её рот энергично скользил вдоль её шеи. Стыдно, но эмоционально. Кларк кладет ногу на ногу. — Конечно, — ухмыляется она, облизывая губы. Она тянется к Лексе и втягивает её в протяжный, бесстыдный поцелуй. Пальцы зарываются в волосы, чувствуя поддающееся тело навстречу, дрожь на талии, и вспыхнувшее желание. Лекса, кажется, тоже находит кабинет доктора Купер подходящим местом для игр. Кларк резко отпрыгивает от своей жены, стоит доктору Купер появиться в дверях. Они втроём глупо переглядываются, пока женщина не смахивает крошечную улыбку на губах, быстрым кивком головы. Она проходит вперед и садится перед ними на второй диван перед кофейным столиком. — Итак, — протягивает женщина. Лекса берёт руку Кларк в свою. — Сегодня у нас ничего не получится сделать. Кларк чувствует, как в хорошо проветриваемом кабинете вдруг становится душно. Вся игривость спадает, в животе и горле скручивает. Лекса выглядит не лучше. Она сжимает её руку, так что, чувствуется боль от этой хватки, физически и эмоционально, это передаёт её состояние за считанные секунды. В ушах тяжело звенит, словно сталь ударили о сталь. — Почему? Что не так? — Кларк впервые слышит, как голос Лексы так ярко надрывается и показывает всю её уязвимость. Ей хочется встать и увести её домой. Накрыть пледом, как от всего мира, и никогда не выпускать из своих объятий. Но это будет грубо, а ещё хватка Лексы всё ещё крепко сдавливает ладонь, не оставляя выбора. Неужели это всё? — Потому что ты уже беремена, — доктор Купер ласково улыбается. Она с пониманием берет свой планшет в руки, давая им момент для близости. Кларк радостно поворачивается к Лексе и падает в её объятия, всхлипывая от нахлынувшего облегчения в крови. Они обе перестали ждать чего-либо, поэтому не купили тест последний раз. Из глаз льются слёзы, когда Лекса овивает её за шею и держит возле сердца, ладони постепенно спускает к спине, пока их положение не станет плотным единым целом. Нос прижимается к светлым волосам. У них будет ребёнок. У них будет ребёнок. Ребёнок. Кларк открывает глаза и целует её в щёку, задыхаясь от любви и распирающего счастья. Одна рука скользит вниз и остается лежать на худом животе Лексы. Там есть что-то маленькое, зачатое их историей и чувствами — их совместная частичка. Кларк поднимает взгляд на зелёные глаза и на губах расцветает улыбка, которую, кажется, ничего не сможет унять в ближайшее время. Восторг, волнение, эйфория — всё — в ней есть всё, и это переполняет, грозя взорвать её изнутри. — Вдохни, Кларк, — Лекса берёт её лицо в свои руки, и только тогда она вспоминает, что, чтобы жить — нужно дышать. — Ты будешь мамой. — У тебя будет малыш, — шепчет Кларк. Сердце барабанит в груди. — У нас будет малыш. — Лоррейн, — мягко кивает Лекса, улыбаясь ей в губы. — Или Каспер, — соглашается Кларк. Их губы соединяются на полпути, и Кларк думает, что жизнь не может стать лучше. Они наверстали так много вместе, и открыли для себя будущее полное любви. Мечтать стоит. Фантазии становятся реальностью. Их точно станут. Обязательно станут.