Всё человеческое.

Александра ошиблась. Последующие несколько месяцев в её жизни не случалось ровным счётом ничего канонного. Она гуляла по столице, одна или с Налем, и уже неплохо в ней ориентировалась. Кипа листов, именуемая романом, регулярно пополнялась новыми и новыми заметками. Время от времени кардинал приглашал Окделла на ужин с последующим чтением вслух, чем экономил на успокоительных и снотворных. Как правило, после таких встреч следовало приглашение от королевы или кансильера (чаще - от обоих), и Александра работала снотворным уже для них. Пока - бесплатно, но она уже всерьёз задумалась о чтении как о способе поднять дела герцогства. Ещё она разговаривала с Баловником и подаренной сеньором Соной, методично скармливая лошадям морковь и репу, так что к концу весны они приветствовали её ржанием и доверительно вытянутой в сторону угощения мордой. На кухне Ричард Окделл всегда получал что-то вкусное от кухарки, а временами порывался сам что-то приготовить. Например, рагу. Или суп из чего-нибудь. Рагу тоже из чего-нибудь, потому что конкретными рецептами в доме Александры не заморачивались. Словом, жизнь пришла к некоему подобию порядка, и не было бы у Саши поводов для огорчения, если бы не единственная ложка дёгтя, именуемая Рокэ Алвой. Увы, Рокэ Алва был всё таким же язвительным и непредсказуемым, прекрасным и отвратительным. Он взялся за обучение Ричарда фехтованию и в первое же занятие чуть не довёл оного до истерики. Ему словно нравилось видеть, как Саша изо всех сил давит отчаяние, пытается отбивать выпад за выпадом, как у неё это не получается и она пропускает удар за ударом. Она не боится боли, вовсе нет, но ведь за каждым пропущенным выпадом следует укол словами, а они ранят куда больнее тупой тренировочной шпаги. И Ричард Окделл после таких тренировок уходит из особняка, идёт в любимый трактир, заказывает травяной отвар и пьёт в одиночестве, напевая под нос любимые песни и понемногу успокаиваясь. Одно мешало ненавидеть Алву - при всех своих недостатках, Первый Маршал честно учил своего оруженосца фехтованию. К тому же, некоторыми повадками он напоминал Саше маму. Хотя...нет, уже не очень. Мама, конечно, была знатным троллем и не упускала случая подколоть Александру, но она знала границы. Она любила единственную дочь, и Саша это знала. К тому же, она позволяла шутить и над собой, а над Рокэ не пошутишь. Странно выходило: путём долгих размышлений Александра пришла к выводу, что у Рокэ Алвы нет недостатков. Точнее, недостатков у него было много, но они ему ни капельки не мешали жить и общаться с людьми. Ведь у него была шпага - первый аргумент дворянина. Вот и выходило, что Рокэ Алва идеален - и только рискните сказать ему обратное. А если над человеком нельзя шутить - он омерзителен. Даже если он лично учит полезным вещам и спасает твою жизнь одним своим наличием. О будущей войне Александра узнала едва ли не раньше Алвы - от кардинала. А вернувшись в особняк вечером, поняла одно: канон решил напомнить о себе. Хуан, который знал её гораздо лучше, чем Ричарда Окделла, не стал врать - честно предупредил, что Алва пьян, причём сильно. И попросил посидеть с Рокэ, чтобы не было беды. Александра не хотела сидеть с пьяным эром, но очень, безумно любила чувствовать себя полезной (это стало одним из открытий в новом теле), поэтому кивнула и прошла в кабинет. Рокэ Алва сидел у камина и, в самом деле, был очень пьян. Настолько, что не мог издеваться над оруженосцем. - Заходи и садись...Не туда, иди к огню и налей себе, да и мне заодно...Пей. Ну пей же! Александра послушно сделала крохотный глоток и закашлялась - горло обожгло горечью. - Вы, юноша, пить не умеете и уметь не желаете. Ума не приложу, как вы будете жить в Талиге при таком отношении к хорошему вину. - Долго, - коротко и ёмко ответила Александра, и сама ужаснулась своим словам - это было самое грубое, что она сказала Алве за все месяцы совместной жизни. Но Рокэ, казалось, не обиделся на грубость - он усмехнулся и потянулся за гитарой. Саша же, машинально вертя в руках бокал с почти не тронутым вином, вдруг осознала, что когда Алва молчит или поёт - его вполне можно выносить дольше пары минут. Впрочем, это относится не только к нему. Время шло медленно. Пел Первый Маршал на родном языке, который Александра почти не понимала (хотя стараниями Кончиты понемногу начала понимать не слишком быструю речь), но общий смысл Александра поняла и так. Алва пел о том, чего ему не хватало. - Знаете, юноша, а сегодня я могу вас выносить, - изрёк вдруг Рокэ после третьей или четвёртой песни, - Не хотите ли спеть? Надо было отказаться. Надо было встать и уйти. Она ведь даже не пьяна! Хотя...нет. Пьяна. Пьяна от неожиданного тепла. Поэтому не ушла, не отказалась, а встала с кресла, подошла к окну, посмотрела на цветущий сад и робко, нежно пропела то, что больше всего подходило ситуации: - Я так хочу, так хочу ощущений: У меня есть лишь миг эйфорий и мучений... Я так хочу, так хочу ощущений: У меня есть лишь миг эйфорий и мучений, Пока не вернётся в холодную вечность Моя уязвимость, моя человечность.* - Неплохо. Вы учились петь? "Да". - Да, монсеньор, я часто тренируюсь. - Немного не дотягиваете, но это приходит с опытом. Однако...мой черёд. И он запел о ветре и скалах. Саша слушала молча, не отрываясь и не перебивая, чем явно Алву озадачила. Наверное, он ожидал вопрос, вот только она не хотела ничего спрашивать. Она хотела отвечать. И теперь у неё появилось настроение - а значит, она споёт как положено, с душой и с нужными чувствами. Что ей Рокэ Алва? Она его уже не боится! - Я слышу призрачных коней, они летят, как гром - Размётанные гривы и молнии очей. Над ними север распростёр ползучий мрак ночей, Восток занялся бледным негреющим костром...** Теперь молча слушал Алва. И вопросов он тоже не задал, никаких. Но играть на гитаре больше не стал, допил вино и предложил показать свою спальню. Александра почуяла подвох, но согласилась. Интересно ведь, что он хочет показать. Опять же, её не покидало смутное подозрение, что он малость перебрал и не хочет добираться до спальни на карачках, а хочет опереться на оруженосца. Как оказалось, она снова оказалась права - Алва шёл, опираясь на её худое плечо, благоухал вином и всеми силами пытался показать, что вовсе не пьян и может идти сам, но не хочет. Спальня подходила Алве. В полумраке не так заметно, но она ощущалась именно спальней - меньше, чем казалась Александре, с огромной двуспальной кроватью и, что особенно её умилило, туго набитыми подушками на креслах. Впрочем, ничего удивительного - в спальне человек может позволить себе снять все маски и хоть немного побыть собой. Впрочем, обстановка Сашу в данный момент интересовала мало - её интересовало, сможет ли она уложить своего эра в постель и смыться до того, как тому в голову придёт очередная гениальная идея. - Аккуратнее! - прошипел Алва, когда Саша слишком резко толкнула его в постель, - Я не настолько пьян. Хотя последний бокал и впрямь был лишним. - Последние восемь бокалов, я бы сказал. Утром вы это поймёте. - Юноша, опять вы за своё, ну сколько можно? К вашему сведению, существует великолепное средство от похмелья. Отвар горичника вкусом недалеко ушёл от надорских вин, но действует быстро и надёжно. - А если не подействует? - парировала Саша, укладывая вяло сопротивляющегося эра в постель и стаскивая с него сапоги (как и положено верному оруженосцу), - Вот выпьете вы с утра этот отвар, а он не сработает, и что вы тогда делать будете? - Не говорите глупостей. А впрочем, можете говорить и дальше, сегодня вы явно в ударе. Теперь я вижу в вас Окделла, а не Придда, - проговорил Первый Маршал и попытался расстегнуть пуговицы колета. У него получалось плохо, поэтому Александра, тяжело вздохнув, помогла Рокэ раздеться до пояса и невольно задержала взгляд на исполосованной едва заметными в полумраке шрамами спине. Вероятно, в этот момент между эром и оруженосцем должна была пробежать искра, но...не получилось. Вместо вожделения она почувствовала жалость к бедному, истерзанному жизнью мужчине - да иное она и не могла почувствовать. От хорошей жизни не пьют в одиночестве. А потом Александра накрыла эра одеялом и, взяв лежавшую поблизости книгу, прочитала вслух несколько абзацев, не особо вникая в написанное. Теперь можно и уходить, она свою задачу выполнила. Конечно, она не сомневается, что поступила не в духе Людей Чести, но плевать. Она не любит притворяться каменным истуканом, хотя и приходится. По дороге в спальню она встретила домоправителя, и кивнул тот ей более чем уважительно. Значит, всё сделано правильно. Неверно, но правильно. А утром её разбудили. Обычно она просыпалась сама, но тут обеспокоенный Хуан попросил пойти в спальню эру - тот велел позвать, и "дор, отвар горчника не подействовал, так что будьте аккуратнее". "Накаркала! Или нахрюкала". Рокэ Алва и впрямь выглядел неважно - хотя и лучше, чем можно ожидать от человека с похмелья. Вот только взгляд, направленный в сторону оруженосца...о, этим взглядом, наверное, можно было забивать гвозди, хотя Александра и может ошибаться - в психологии она, как вы уже должны были запомнить, разбирается плохо. - Пришли? Моргайте потише, в голове и без вас пушки грохочут. Рассказывайте, что вы сделали с горичником за ночь, желательно шёпотом. - Ничего, - честно прошептала Саша. - Не верю. Хуан, конечно, тоже утверждает, что вы эту ночь провели в своей постели, но ему я тоже не верю. - Прошлой ночью я спал. - Юноша, не врите своему сеньору. Прошлым вечером вы спросили меня, что я буду делать в том случае, если отвар не подействует, а сегодня утром он не действует. Не улавливаете ли вы некоторую связь между этими событиями? - Но я действительно ничего... - Соберано, отвар же работает, - послышался несколько удивлённый голос домоправителя, - Я на Ансельмо проверил - ничего не испортилось. Да и не мог дор горичник испортить, сами же понимаете. Вместо ответа Алва резко дёрнулся и коротко простонал, схватившись за голову. А Александра и впрямь почувствовала себя виноватой - действительно, накаркала...нахрюкала, то есть, потому что ворон у неё на гербе нет, есть только кабан. Но поделать ничего не могла. Разве что... - Нужен рассол, - тихо сказала она, - Принесите, пожалуйста, побыстрее, и бокал некрепкого вина. - Дор, вы думаете, поможет? - Да. По крайней мере, хуже не будет. Садитесь, пожалуйста, эр Рокэ. - Юноша, что вы задумали? - недоверчиво буркнул Рокэ, но всё-таки сел на кровати, пусть и с некоторой помощью Саши. - Лечить вас будем, - кивнула Александра и, повинуясь благородному порыву, положила прохладные руки эру на виски. Так она уже не раз делала для своей подруги, пользуясь собственными проблемами с кровообращением (уже при плюс пятнадцати она предпочитала носить перчатки), и холодные руки оказывались хорошим холодным компрессом. Может, и сейчас подействует? Подействовало. Сначала Рокэ попытался, конечно, уйти от прикосновений, но чуть позже, должно быть, почувствовал облегчение, замер и прикрыл глаза. Александра же безнаказанно грела руки о пылающую кожу. А потом Хуан принёс огуречный рассол и какое-то белое вино, руки оруженосца переместились Рокэ на лоб, и совместными усилиями эр за каких-то полчаса был приведён во вполне приличный вид. Головная боль у него прошла, ушла общая помятость, припухшее со сна лицо вернуло безупречную бледность. - Да вы колдун, юноша, - Саша расценила это как изысканный комплимент, - Лечите головную боль наложением рук, бессонницу - чтением вслух, да ещё и занимаетесь сглазом. Может, вы ещё что умеете? Александра смущённо улыбнулась, и Рокэ от этого почему-то дёрнулся. - М-да. Я не имел в виду способность пугать людей улыбкой. Впрочем, это тоже бывает полезно. Собирайтесь, юноша, поедете со мной на Совет Меча. - Да, монсеньор. - И, к слову, я запрещаю вам впредь изображать каменного истукана. Живым вы мне нравитесь гораздо больше. - Хорошо, монсеньор. - Но при мне постарайтесь не улыбаться. - Ничего не могу обещать, монсеньор, - с достоинством ответила Александра. Из романа Ричарда Окделла, оруженосца Первого Маршала Талига Рокэ Алвы: ...Не могу сказать, что с того момента мы с эром подружились - слишком уж мы разные, хотя и общего у нас оказалось достаточно. Но я больше не цепенел в его присутствии, а шутки, хоть и остались весьма и весьма едкими, теперь можно было выносить. Ведь теперь я чувствовал, что представляю для него хоть какую-то ценность. Я, разумеется, усомнился в моих магических силах, поскольку сглаз мог оказаться просто совпадением и неудачным стечением обстоятельств, а холодные руки и без магии неплохо помогают от головной боли, но спорить с эром не стал - ведь третья сила сомнению не подлежала, и от моего чтения засыпали и кардинал, и кансильер, и сам Первый Маршал, пусть и не с одного абзаца. Вас удивит, что я меньше чем за день изменил своё мнение об этом человеке, но я не удивлён - ведь я, в сущности, никогда не испытывал ни к кому ненависти. И я очень рад, что люди раз за разом оказываются лучше, чем кажется на первый взгляд...