Всё человеческое.

- Мерзкая погода. - А что ты хотел, Дикон? Тут тебе не Оллария! - Знаю. И всё равно, такую погоду нужно запретить. Сейчас ведь даже не Осенние Волны! Отвратительно. Бур-р-р. Это они с Айрис выехали на прогулку, причём по её же просьбе. Ей не нравилась атмосфера в замке. Не спорим, Саше тоже не нравилась пыль, что ныне спешно выметали служанки, но что-то ей подсказывало, что дело не в пыли, а в Мирабелле Окделл и, в меньшей степени, в графе Лараке. А может, дело в дюжине кэналлийцев. Но обо всём по порядку. Рагу получилось на славу - даром, что в составе не было мяса, зато были репа, свекла, пшеничная крупа и петрушка. Впрочем, даже такая нехитрая снедь была сметена со стола со скоростью пули. Праздничный обед удался на славу, даже слугам досталось. Не позвали только Мирабеллу, а Эйвон и не подходил. Собрался и поехал в удел, а наутро прислал все требуемые бумаги. И правильно сделал: в тот момент Саша чувствовала себя хозяином в доме и была готова отстаивать свои права. Она и сейчас готова. Потому что впервые в жизни ощутила себя хозяином положения, а это накладывает обязательства перед самим собой. В частности, Надор нужно поднимать. И сестёр в Олларию вывезти. Причём не только Айрис, но и младших, а то сил нет слышать, как они кашляют и как у них урчит в животах. У Эдит и вовсе из-за недоедания менструации ещё не начались, а у Айрис проходят с жуткими болями. Хотя, чтобы это узнать, Саше пришлось очень настойчиво расспрашивать жутко смущающуюся Айри. Та почему-то считала, что нельзя рассказывать брату о таких вещах. Глупости какие! Брату, может, и нельзя, но Саше-то можно. Ой. Она и есть брат. Ну и ладно. Итак, они на прогулке. Прохладно, мокро, туман стелется, Сона фыркает, Баловник под Ричардом (Саша не сошла с ума, чтобы сажать сестру на такого опасного коня) дёргается и озирается по сторонам, тишь, гладь, Божья Благодать. И скукота. - Айри, а ты домой не хочешь? - Не, не хочу. - А когда захочешь? - Дикон, ну что ты такой скучный? Давай наперегонки во-он к той горе! - Не, не хочу. - Бяка, - заключила Айрис. Саша не стала спорить - ей было не до таких мелочей. С самого утра ей было как-то не по себе. Тело снова что-то требовало - и Саша уже знала, что именно. Но что она может поделать, если у Ричарда даже не стоит? Нервы, это всё нервы, нервы и чужая душа, это ведь такой стресс для впечатлительного организма! Или это разум бывает впечатлительным? А, да ну его. Главное, чтобы проблема с гормонами поскорее решилась хоть в чью-то пользу. У Саши даже роман писать не получается из-за внутреннего раздрая, просто рука не поднимается. А когда она не может писать, она нервничает. А когда она нервничает, она хочет писать. И было бы очень смешно, если бы не было так грустно. Задумавшись, она не сразу заметила, что они с Айрис заехали куда-то не туда. - Замка не видать, - забеспокоилась Саша, - Айри, ты эти места знаешь? - Откуда, Дикон? Забыл, что меня почти не выпускали? - Забыл. Тогда поехали дальше. - Что? Ты вот так просто поедешь неизвестно куда, да ещё и со мной? - изумилась Айрис. - Поеду. Выедем на открытое место и поищем замок. Или деревню. Или дорогу. В крайнем случае пещеру для ночёвки. - Но сейчас же нет и полудня! - Осенью темнеет рано, а я мыслю масштабно, - гордо и уверенно произнесла Александра, уяснившая, что глупости лучше говорить как можно уверенней, - Поедем туда! - Куда? - Ну, туда. Куда кони выведут. Туда и поехали. Лошади умнее всадников. Местность из холмистой перешла в горную, а потом как-то неожиданно лес кончился, и два Окделла оказались перед странным, плоским камнем, похожим на ложе. Если уж даже Александре пришло на ум такое сравнение, это должно что-то да означать. - Дикон, это же...это же тот камень из рассказов Нэн! - рассмеялась Айрис, - Значит, правда...это он нас притянул. Получается, Окделлы действительно... - Хороший камень, - Саша спрыгнула с Баловника, привязала его к какому-то кусту и с наслаждением легла на твёрдый, гладкий камень, вытянув ноги, - Присаживайся, он даже не холодный. Сестра послушалась, села рядом и расслабилась. Поездка на необъезженном жеребце для Саши так же утомительна, как поездка на мирной и спокойной Соне для нетренированной девицы. К тому же, хрупкой и тонкой. Саша тоже была такой, но у неё и рост был модельный, и вес в полтора раза больше, и на лошади она сидела как влитая. За время их поездки к камню погода несколько улучшилась - по крайней мере, прошла отвратительная сырость. Но Айрис всё равно вскоре крупно вздрогнула и прижалась к брату - а тот, недолго думая, попросту сгрёб её в крепкие братские объятия. Хрупкая фигурка ещё раз вздрогнула и, наконец, расслабилась. Забегая вперёд, мы скажем: если бы Александра была более внимательна к деталям, она бы с удивлением обнаружила, что выражения лиц Айрис и Леонарда Манрика в момент объятий Окделла были весьма схожи. Ещё она могла задуматься, почему на её лице появился румянец, а в серых глазах появились странные огоньки. Но Саша редко обращала внимание на такие мелочи, а потому не поняла, что это снова проявила себя горячая, созидательная сила Повелителей Скал. Вставать не хотелось. Саше не так уж и нравилось бороться с собой, потому некоторое время они с сестрой просидели в этом месте, и ничего магического лично Саша не заметила. Заметила ли что-то Айрис - нет. Она впала в транс и мало обращала внимания на окружающий мир. Что до Александры, то она думала, что напишет в романе про свою поездку в Надор. Наконец, когда Сона и Баловник объели кусты, когда пятая точка Окделла окончательно затекла, а погода всё-таки вспомнила о законе подлости, Саша с некоторым неудовольствием выпустила совершенно дезориентированную Айрис и велела собираться домой. Благо теперь стало очевидно, что дорога назад до неприличия близко, а утром они почти час ездили кругами. Айрис, с некоторым трудом выйдя из транса и, пусть не сразу, но сообразив, что именно ей говорит брат, села на Сону и поехала прямо за Ричардом, всё равно мыслями пребывая где-то далеко. И тут бы Саша задуматься, но...она и в женском-то теле не замечала очевидного, а уж в теле мужчины, не в обиду мужскому полу сказано будет, и вовсе на такие мелочи не обращала внимания. Домой они вернулись к обеду. Когда приехали - тогда и обед. После обеда Саша продолжила играть в герцога-самодура и приказала открыть Гербовую Башню и прибрать там, ибо герцоги Надорские должны спать там, где спали всегда. На это Мирабелла с Эйвоном даже не нашли слов - а когда попробовали воззвать к памяти отца-героя, Саша совершенно искренне сказала, что если бы не оная - она бы и не подумала вскрывать башню. Она уже почти привыкла называть этого человека отцом - чему способствовал тот факт, что она и сама потеряла отца в детстве. Впрочем, на неё это мало повлияло - ведь воспитывал её всё равно дедушка... Так, ладно, здесь нет ни её отца, ни её деда, а есть полубезумная сектантка и дядя-придурок, причём если Эйвона она терпеть может, то Мирабеллу с каждым разговором всё явственнее хочется выгнать из замка, причём лучше после заката, причём лучше без вещей и прямо в горы. На самом деле нет, Саша не настолько жестока, но вечером, проходя мимо часовни, где эта...милая женщина молилась, она не удержалась и подперла дверь поленом. Потом она полено, разумеется, отодвинула, но целых пять минут было весело. А после ужина, волей герцога бывшего достаточно сытным, чтобы желудок не мешал спать, довольная жизнью и собой Александра пошла в Гербовую Башню, быстро переоделась в нижнюю рубашку (из тех, в которых можно в случае необходимости выбежать на улицу если не зимой, то осенью так точно), нырнула под одеяло, накрылась сверху волчьими шкурами и затихла. После того, как башню проветрили, вытерли пыль и поменяли бельё, здесь стало гораздо уютнее. Человек более впечатлительный и романтически настроенный, как настоящий Ричард Окделл, мог бы назвать это место склепом, в котором не могут жить люди, но Саша была другого мнения. Ей нравились шкуры, тёмные комнаты и тяжёлая мебель. Ей нравились балдахины и витражные окна - а уж окна с вепрями и подавно. Словом, она оказалась в комнате своей мечты - осталось только вернуть на место шторы, которые унесли проветривать, и вместо Эсператии положить на столик свой роман. И кровать пошире. Она во сне ворочается. "Это мой дом," - спокойно подумала Саша, погружаясь в дремоту, - "А дома и стены помогают..." Ей приснился сон. Причём не кошмар, а нечто эротическое, притом от первого лица, что для неё было не впервой, но всё равно странно. Пересказывать сон целиком мы не будем - рейтинг маловат. Но во сне она видела какую-то странную даму на том самом камне, нечто среднее между человеком и кабаном и кого-то из предков Ричарда. Дама была в одной надорской сорочке, человекокабан (Невепрь, кажется) обходился даже без кальсон, а предок Ричарда был совершенно одет и, кажется, назвал Сашу своим сыном... Утром она проснулась неожиданно рано от странного ощущения в теле. Что-то с ней было не так, неправильно. Тепло концентрировалось где-то внизу, но с момента переселения её подобные желания не посещали, назад она не вернулась, и значить это всё может только одно. Саша медленно и неотвратимо подняла шкуры, одеяло, скосила вниз глаза... - Ой-ёй...