Всё человеческое.

- Дозволит ли герцог высказаться недостойному? - Сын Лита слушал сынов Кабиоховых чуть меньше года, так почему бы ему и теперь их не послушать? - улыбнулась Саша, медленно потягивая травяной отвар. Зимний Излом благополучно миновал, в высшем обществе произошли перестановки сил, надо будет заглянуть к эру Августу (просто чтобы поддержать репутацию полоумного придурка), а пока Ричард Окделл просто сидит в любимом месте, обедает, неспешно беседует с трактирщиком. Заодно думает, где бы найти компаньонку для Айрис, а то ведь выводить её скоро в свет, и желательно до возвращения эра из Кэналлоа. Квартиру сёстрам он уже присмотрел, но не одним же им там жить? Что было в каноне? Саша до того момента не дочитала... Так или иначе, Айри надо будет выдать замуж. И они с Ричардом уже присмотрели пару отличных вариантов. Да, именно ОНИ. После некоторых событий Саше всё чаще хочется называть себя во множественном числе. Слишком они с Ричардом оказались разными, слишком отличались представлениями о правильном, и уже не раз и не два тело побеждало разум. - Ну так что? - вспомнили они о трактирщике. - Благородному нужно уехать из города на праздник Святой Октавии, - коротко и ёмко сказал достославный Каллиоль, - Правоверные из Агариса пишут, что в этот день прольётся много крови. - А правоверные писали, почему? - Писали...- тут трактирщик замолчал на минуту, - Но недостойный не может дать ответ. Лишь надеется, что его предупреждение достигло ушей сына Роха. "Достигло. Потому что мы с герцогом и так прекрасно знаем, что случится". - Герцог Окделл, я рад, что вы нашли время встретиться со мной...- осторожно протянул Леонард Манрик. - Я всегда готов к встрече с вами. Вы хотите мне что-то сказать? - Да, хочу...- Леонард заёрзал на диванчике в любимом гоганском заведении Ричарда и почувствовал себя предателем, хотя казалось бы... После того самого бала, на котором он впервые в жизни почувствовал уверенность в себе, жизнь стала гораздо приятнее. И откуда только взялось столько прекрасных и не слишком дам, которые совсем не прочь принять рыжего генерала в будуаре? Впрочем, Леонард небезосновательно подозревал, что это опять Окделл накаркал, то есть нахрюкал, причём из самых лучших побуждений. И ему хотелось хоть чем-нибудь отплатить за помощь с карьерой и личной жизнью. Потому... Потому, узнав от отца о готовящемся бунте, пусть и в самых общих чертах, Леонард принял решение предупредить Ричарда об опасности. К кошкам секретность и вековую вражду Людей Чести и навозников, недаром же Леонарда с того бала то и дело называют эром! Он должен быть благодарным. - Вы хотите меня предупредить о бунте, - улыбнулся мальчишка, и Манрик едва выдержал это удручающее зрелище, - Я уже знаю, но хорошо, что вы подумали обо мне. Мне очень приятно. И ведь вроде бы ничего неприличного мальчишка не сказал, но Леонарду всё равно стало неуютно под счастливым взглядом больших серых глаз. - Знаете? Хорошо, тогда уезжайте в предместья, а лучше назад в Надор. Я не сомневаюсь, что бунт подавит Алва, но вы можете пострадать. Почему вы улыбаетесь, я разве шучу? - Я улыбаюсь, потому что вы говорите какие-то глупости. Да, я могу пострадать, но я не могу просто так уехать. Мой долг как дворянина и Человека Чести остаться в столице и подавить бунт. И я уже предупредил о нём Его Высокопреосвященство, так что бунта вполне может и не быть. Но если он будет, я надеюсь, вы мне поможете с ним справиться? Леонард не хотел помогать Ричарду давить бунты. Он с радостью подавит его сам, но мальчишка при этом должен сидеть у себя в высоком надорском замке и кушать овсянку. В крайнем случае - держать оборону в доме своего эра. Во время саграннской кампании Леонард составил мнение о мальчишке, и оно было таким: Ричард не был воином. Ричард любил комфорт, прохладу, вкусную еду и покой, он не любил войну во всех её проявлениях, от сборов до церемонии награждения. Из него не выйдет офицера - да что там, из него и солдат-то паршивый получится. Снабженец, в лучшем случае лекарь (его руки - это что-то с чем-то), но в руки оружие ему лучше не давать - впрочем, он и не возьмёт. За время отпуска в Надоре Ричард явно начал учиться понимать выражение лиц людей. В частности, он явно понял если не все мысли Леонарда, то самую главную - точно. Потому улыбка чуть увяла, он тяжело вздохнул и посмотрел на Леонарда с укоризной. - Вы сомневаетесь во мне, - констатировал он очевидный факт, - И правильно. Я и сам в себе сомневаетесь. Но я хочу попробовать, вдруг получится? - А если не получится? - Ну, значит, не получится. - Глупый мальчишка, - вздохнул уже Леонард. В самом деле, глупый мальчишка. Если вбил себе что-то в голову, голову эту можно только открутить, переубедить труднее. Истинный Человек Чести, даже хуже, потому что старое дворянство в большинстве своём очень ценит собственные жизни и состояния, и рисковать этим не будут. Леонард правильно думал, просто Александра не понимала, чем рискует. Всё ещё думала, что этот мир не совсем настоящий, что раз Ричард в каноне пережил праздник Святой Октавии, то и она переживёт, она ведь теперь он. Определённая логика в этом была, ведь и прежде она то и дело сталкивалась с его судьбой, но всё-таки она здорово рисковала, сама того не ведая. И очень расстраивая Манрика. - Да, я очень глупый и наивный, - согласно кивнул Ричард, - И мне неловко это говорить, но...мне кажется, вы не будете против. - Не буду, - кивнул Леонард. - Это хорошо, - улыбнулся Ричард и поманил за собой на второй этаж сего приятного заведения. "Вот и расплата за покровительство," - с явным облегчением подумал Леонард, поднимаясь наверх по крутой лестнице, - "Хвала Леворукому, он решил не слишком затягивать. Хотя полгода - это довольно долго". На втором этаже Окделл снова залез к нему на колени. Прижался, задышал в ухо, запустил руки под колет и стал осторожно, ласково почёсывать спину. Леонард покорно ждал, когда же начнётся главное. Что же, он готов. Закономерный итог кучи услуг, в том числе явно магических. Мальчишка даже сделал его красавцем, это не может быть совпадением! - Вы дрожите, - констатировал факт Ричард, отстранился и заглянул в глаза Леонарда, - Вам холодно? - Немного. - О, простите, сейчас, - Дикон слез с коленей Леонарда и лично закутал в лежавшую на маленьком диванчике тряпку, то ли плед, то ли простыню, то ли ещё что-то, - Теплее? - Да, - сбитый с толку генерал чувствовал, что снова ничего не понимает. - Это хорошо, - и мальчишка снова подсел к нему на колени, пригрелся, расслабился и заулыбался. Что-то не было похоже, что Леонарда сейчас будут соблазнять. Ричард что, стесняется? Или нет настроения? Или чего-то боится? Или с самого начала ничего такого не хотел, а просто любит посидеть на коленях и хоть ненадолго почувствовать себя под защитой? Да нет, быть такого не может, он же не ребёнок. Наверное, решил повременить. Опять. Прекрасный был день. Правда, когда они прощались с эром Леонардом, тот выглядел то ли обиженным, то ли удивлённым, но это потому, что Саша отказалась бежать из столицы. Она не будет бежать! Она должна быть смелой, как и положено дворянину этой эпохи, как и положено Ричарду Окделлу. Да и потом, ничего с ней не случится, Повелителю вообще сложно умереть, когда он в единственном лице и наследников не имеет. Ричарду, чтобы умереть, понадобилось столько всего наворотить, что она в здравом уме и вообразить не смогла бы. А раз она знает, что делать точно нельзя, то и жить будет долго и счастливо. Одно плохо: надо бы найти Айри компаньонку. И где живёт эта Арамона, которая так кстати пришлась в каноне? Дом на улице Мимоз встретил её радостной Эдит у порога - девочка хотела рассказать брату, что выучила первую кэнналийскую фразу, и даже не матерную, и что на обед было очень вкусное жаркое, и что ей очень понравилось новое домашнее платье из красного хлопка, и что жизнь в целом хороша, только Айрис лежит пластом у себя в комнате и мучается от боли, но это нормально, в это время ей всегда больно...на этом моменте Александра остановила фонтан красноречия и решительно пошла к их с Ричардом сестре. Айрис и впрямь выглядела неважно. Бледная, серые глаза обречённо смотрят в потолок. Наплевав на приличия, Саша прошла к комнату, аккуратно притворив за собой дверь, и почти не удивилась смеси ужаса и смущения на лице Айрис. - Дикон, не надо ко мне, я же... - Ничего, я пришёл помочь. Я могу снимать боль. - Да, я заметила, но разве тебе не противно? - Нисколько. Мне тебя жалко. Несправедливо, что ты так мучаешься... "Несправедливо, конечно, но в жизни женщин много несправедливости. Я даже рада, что стала Ричардом, хотя иногда...иногда..." - Дикон, что-то не так? Ты помрачнел. - Да, вспомнил кое-что. Ну, где болит? - не дожидаясь ответа, Саша подсунула ладонь под одеяло и положила раскрытую ладонь на то место, где и должно в таких случаях болеть. - Чуть пониже, пожалуйста. У тебя такая прохладная рука...- улыбнулась Айри, прикрывая глаза, и несколько минут спустя стало очевидно, что спазм прошёл, и настроение девушки значительно улучшилось. И правильно. "Интересно, когда начнутся менструации у Эдит? Пора бы, а то я за неё беспокоюсь. Дейдре-то ещё рано, хотя иногда и в десять лет начинается, и даже раньше, но это редкость. Впрочем, другое время - другие условия жизни, эпоха акселерации ещё не настала, и у Ричарда ещё даже не начала расти борода. И здорово, потому что я пока не готова ежедневно бороться с щетиной!" - Дикон, ты сейчас будто бы о судьбах мира думаешь! - повеселела Айри, - А я, между прочим, утром была в библиотеке и кое-что нашла. - Что? - оживилась Саша. - Какой ты любопытный стал, просто не верится...на, читай, - в руках у Саши оказалась какая-то то ли рукописная книга, то ли толстая тетрадь. Ни названия, ни подписи. Только полустёртый рисунок, в котором Александра смогла различить только какую-то закорючку на синем фоне. Из романа Ричарда Окделла, оруженосца Первого Маршала Талига Рокэ Алвы: "...я и не думал, что найду в доме своего эра столь любопытную вещь. И пусть для её чтения мне требуется словарь, пусть кое-где я вынужден о значении слов лишь догадываться, но скажу прямо: мне понравилось читать жизнеописание Рамиро Алвы-старшего. Наверное, писал кто-то из его ближайших родственников, состояние рукописи это подтверждает. В тексте цитировались письма Рамиро жене, Франциску, Эктору Придду (кои я читаю с большим интересом, ибо написано интересно и очень, так скажем, эмоционально) и, что меня особенно порадовало, целиком были приведены письма к Алану Окделлу, моему далёкому и, как оказалось, не такому уж и славному предку. Сложно считать святым человека, которому ради призрачной мечты пришлось убить своего...друга? Вместе с тем я не мог не сочувствовать им обоим, что погибшему в момент высшей своей радости Рамиро, что сбитому с толку, преданному, ничего не понимающему Алану, которому никто не потрудился не то, что разъяснить - хоть как-то рассказать про ситуацию. И я очень боюсь однажды оказаться на месте своего предка - даже больше, чем на месте Рамиро Алвы..."