Всё человеческое.

Иногда обстоятельства складываются не в твою пользу. Иногда в твою. И совсем редко встречается случай, когда сложившаяся ситуация попросту тебя не учитывает. Тогда человек злится, нервничает, задаёт неудобные вопросы, обижается на мир, изредка радуется и идёт пить вино. К чему бы Алва это всё подумал? А вот к чему. Он узнал о том, что в Олларии не всё спокойно, на день позже, чем следовало. Рванул в путь, но в пути постоянно что-то мешало: то подвернулась нога и пришлось несколько часов отлёживаться в трактире, то дорогу размыло и пришлось ехать в объезд, то Алва забыл о проклятии оруженосца и по старой привычке принял больше нужного, а горичник не помог, пришлось бороться с похмельем силой воли и народным надорскими методами, а они не всесильны. Итак, впервые за очень, очень много лет Рокэ Алва опоздал. Впрочем, дневная задержка не должна была так уж повлиять на ситуацию, он и так прибыл гораздо раньше, чем все ожидали... Вот только он действительно опоздал. Город встретил его догорающими домами, пустотой и невероятным спокойствием. Не перед бурей - после. На камнях то тут, то там виднелись тёмные потёки, но тел уже не было - значит, Рокэ уже не нужен. Отвратительное то было ощущение... Подъехал патруль, в предрассветной мгле не узнавший Первого Маршала Талига, и потребовал было объяснить, что кавалькада кэнналийцев делает на улицах в комендантский час, но усмешка Алвы оказалась исчерпывающим объяснением. Обескураженный человек - кажется, глава группы, - не мог быстро и внятно объяснить, что произошло. Знал только, что коменданта Олларии в городе нет, его заменяет Эстебан Колиньяр по праву оруженосца, и что приказ о комендантском часе поступил от него. Рокэ очень удивился, но поехал в собственный особняк. В его доме кипела жизнь. С ужасом и неверием Рокэ смотрел на несколько рядов наспех сооружённых постелей для раненых солдат и простых людей в столовой, гостиной и холле. Между ними ходили служанки, меняли бинты и подавали воду, а человек в сутане эсператисткого священника читал проповедь. - Может ли кто-нибудь мне объяснить, что здесь происходит? - ровным голосом поинтересовался он. Ответ дала одна из девушек, которую он сперва принял за служанку из-за простого платья и передника - но это оказалась, судя по серым глазам и русым волосам, одна из сестёр Ричарда. Лет ей было на вид не более двенадцати. - Я рада встрече, ваша светлость, - быстро поклонилась она, не отпуская бинт, - Извините, я не могу сейчас оторваться, но уверяю, ничего непоправимого не случилось, Дикон, ой, то есть герцог Окделл со всем уже справился, только ранен немного, и сейчас находится в доме госпожи Арамоны, это на улице...ой, извините, совсем из головы вылетело, но Хуан знает адрес! - Юная леди, могу я знать ваше имя? - только и смог проговорить несколько дезориентированный Алва. - Прошу прощения! Меня зовут Эдит Окделл, я выполняю волю Ричарда Окделла, оруженосца Первого Маршала Талига Рокэ Алвы, то есть вас, - оттараторила без единой запинки девочка. Очевидно, не в первый раз. - Что ж...выполняйте дальше, - только и смог выговорить Алва. Больше девочка всё равно ничего ему не скажет - она должна делать то, к чему её приставили. Одно короткое слово - и уже через несколько минут рядом оказывает Хуан, несколько осунувшийся, но более чем живой и готовый ответить на вопросы соберано. В общем и целом, произошло следующее: Ричард Окделл был на диспуте Оноре и Авнира. Что там было, Хуан не знал - но наутро начались беспорядки, и Ричард впустил в дом своего кузена и двух эсператистов - одного из них Рокэ видел в гостиной, это и есть пресвятой Оноре. Потом Ричард какое-то время просидел в своей спальне, спать не ложился, ходил кругами. Потом велел седлать Сону, взял с собой полдюжины человек охраны и отправился, по собственным словам, к цивильному коменданту - требовать действий. Вид при этом Ричард имел такой, словно идёт на казнь, у него явно дрожали руки, а голос срывался, но он всё-таки поехал. Через несколько часов послал за подмогой Ансельмо. Вот всё, что Хуан точно знал - ведь ему дор велел оставаться в особняке и держать оборону. Потом пришёл приказ открыть ворота и подготовить места для раненых, прибыли лекари из гоганского квартала, им на помощь пришли служанки и юные герцогини. Вот, собственно, всё, что знал Хуан. Рокэ не верил своим ушам. Как мальчишка, неспособный атаковать даже тренировочной шпагой, осторожный до трусости и флегматичный до полного равнодушия к происходящему, вдруг решился на подавление беспорядков? Рокэ Алва поехал на поиски своего совершенно сбрендившего оруженосца и, в самом деле, обнаружил того по указанному Хуаном адресу. Скромный дом, самого обычного вида, даже какой-то тусклый, но в данный момент в нём кипела жизнь немногим тише, чем в особняке Ворона. Хозяйка дома, немолодая женщина с резким волевым лицом, выглядела в этом месте откровенно лишней. - Доброе утро, - учтиво кивнул Рокэ, - Не в вашем ли доме находится мой оруженосец? - Скорее всего. В данный момент в этом доме примерно пять оруженосцев, ваш наверняка среди них. Госпожа Луиза Арамона оказалась права. В доме и впрямь было примерно пять оруженосцев. Четыре и большая часть пятого. В одной спальне лежал Северин Заль. Судя по бинтам на груди и тому, что лекарь намазывал то, что некогда было левой рукой юноши, целебной мазью, жить навозник будет. В другой спальне мирно беседовали Константин Манрик и, кажется, Анатоль Мей. Точнее, беседовали они до его прихода, а стоило Рокэ войти, как попытались вскочить и отдать честь, но сил не хватило. Их Рокэ поспешил оставить в покое. Ещё кто-то лежал в третьей комнате, но туда Рокэ даже не заглянул. Потому что тихое, мелодичное пение Ричарда Окделла доносилось из гостиной. Ричард Окделл сидел на диванчике и старательно развлекал детей, мальчика и девочку. Он пел одну из своих песен, но Рокэ не успел понять, которую - Дикон подскочил и незамедлительно отдал честь...поморщился и опустил перебинтованную руку. Ту самую, в которую его некогда укусила крыса. - Что у вас там? - Ничего страшного, всего лишь ожог, монсеньор. Я в полном порядке, хоть сейчас на улицу, но лекарь сказал, я должен сидеть здесь. Но мне нельзя просто так сидеть, я должен работать! Рокэ не отличался особой чуткостью к окружающим, но в данном случае мгновенно понял, что ни словом не напомнит Ричарду о прошедшем дне. Ни словом. По крайней мере, ближайший месяц. - Тогда отдыхайте, юноша, - улыбнулся Рокэ и вышел из комнаты. Теперь Рокэ верил, что мальчишка не сидел без дела, а пытался навести порядок в столице - и ведь навёл, пусть и с чужой помощью. Впрочем, такие дела в одиночку не делаются, Рокэ бы и сам первым делом послал за Лионелем и цивильным комендантом. Кстати о нём, точнее, о его заместителе... От совершенно счастливого Эстебана Колиньяра (ещё бы, стал героем, а теперь ещё и с Первым Маршалом беседует) Рокэ узнал вторую часть истории - то, что не знал Хуан. Вообще, граф Килеан-ур-Ломбах всё ещё в столице, и был в ней, когда в его особняк ворвался Ричард. Вид у него был донельзя грозный, а голос так страшно вибрировал, что графу, цитируем, "стало слегка неуютно", что Рокэ интерпретировал как "удивлён, как у того медвежья болезнь не приключилась". В ответ на бездействие, подкреплённое какой-то жалкой бумажкой от кардинала, Ричард с каким-то особо жутким смехом показал другую бумагу от кардинала - и велел взять опешившего Людвига под стражу. А Эстебану велел делать дело своего эра - как оруженосцу и "потомку того, кто заслужил дворянство чужой кровью". Эстебану хватило ума согласиться и начать отдавать приказы, которые ему подсказывал Ричард. Маркиз послал за своими приятелями, Ричард - за генералом Манриком, и когда все явились, началось...ну, что-то началось точно. Точно Эстебан сказать не может - всё как в тумане. Помнит только крики, огонь, много огня, и треск дерева, и плач какой-то девушки, двух, или трёх, или их было больше? И как вешали невзрачных людей с чёрными повязками, и как молили о пощаде люди со Двора Висельников, и приказ простолюдинам, не военным, взять в руки всё, что может сойти за оружие, и вместе с солдатами идти в патруль по городу. И выстрел, вскрик Северина, тот свалился с лошади и чудом не попал под копыта, и стычка с людьми Авнира, и треск собственного запястья, и как Ричард явно на инстинктах раскрытой ладонью закрыл Анатоля от пищали, как вскрикнул и разрядил собственный пистолет в епископа, а потом продолжал отдавать приказы и следить за людьми, только Колиньяр видел, какие у Дикона были глаза, а потом темнота, и очнулся Эстебан уже в доме бывшего капитана Лаик, когда над ним уже закончил трудиться лекарь семьи Манрик, присланный Леонардом. Что происходило в данный момент, Эстебан и сам бы хотел знать. Посланцы от генерала Манрика приходят с новостями каждый час, но просто так лежать скучно. - Господин герцог, я поступил верно? - с явной надеждой спросил Колиньяр. - Безусловно. Раз уж ваш эр оказался нездоров, что вам ещё оставалось делать, кроме как идти и наводить порядок? Правда, до прихода герцога Окделл вы не предпринимали никаких действий... - Я готовился! - Похвально, похвально, однако по большей части вы выполняли приказы человека, который явно был не в себе и, возможно, не отдавал себе отчёт. - Да как вы...Надеюсь, вы о моём эре, а не о Ричарде? - Безусловно. - Тогда прошу прощения. Но я выполнял обязанности оруженосца, потому до отстранения Килеана даже шагу ступить без разрешения не мог. "А ведь в Лаик они с Ричардом, мягко говоря, не ладили," - подумал Рокэ, - "Воистину, лишь в огне видно, кто чего стоит. В огне и дыму..." Теперь Рокэ знал, что увидел в глазах Ричарда Окделла. Юноша впервые отнял жизнь, пусть случайно и почти против воли. Ничего. Оклемается. Он и так оказался крепче, чем Рокэ думал. Что ж... Александра оказалась права: беспорядки она и впрямь пережила. Ранение в руку не считается. И порядок вроде бы удалось навести. И Северин непременно поправится, хотя рука ещё не один месяц будет заживать. И компаньонку Айри найти удалось. Но если она сейчас хоть на минуту прекратит петь и задумается о происходящем, на истерику сбежится весь дом.