Всё человеческое.

Вверх по ступенькам королевского дворца взбежал теньет Ричард Окделл, а спускался уже капитан, и Его Величество очень жалел, что не может пока сделать его полковником. В сущности, Сашу не слишком бы расстроило даже разжалование в рядового, поскольку чин она полагала пустым без навыков. Ей ведь, в сущности, почти чудом удалось заручиться такой поддержкой, и бунт по сути давили Манрик и Колиньяр, а она...а что она? Она лишь направляла и не давала отступиться, то есть взяла на себя роль женщины за плечом мужчины. Нехорошо, она должна бороться с проявлениями женственности. С другой стороны, встань она во главе отряда, толку бы от неё было меньше, чем от настоящего Окделла в настоящей Варасте. А так хоть почувствовала себя значимой. Награды, поздравления, обвинение братьев Её Величества (Эстебан ухитрился то ли сам, то ли с помощью друга раздобыть черновики писем из особняка Ариго), шок собственного эра, когда Александра во всеуслышание объявила, что лишь выполняла приказы эра Рокэ и собственные обязанности оруженосца...а ведь истина была куда неприглядней. Легко сказать - "Иди, подави беспорядки". Они ведь потому и беспорядки, что нет там ни порядка, ни разума, только люди. Услышав крики и треск с улицы, Саша в первый момент спряталась под одеяло. Ей понадобилась вечность, чтобы уговорить себя выйти на улицу и хотя бы поехать к цивильному коменданту с требованием разобраться. Ни о каком первоначальном плане и речи тогда не шло, она о нём вспомнила только во время разговора с Эстебаном. И то, она не нашла бы в себе сил выйти из особняка, если бы не повторила четырежды одну простую истину: "Если ничего не делать, то ничего и не сделается". Следуя этой нехитрой истине, Саша как-то незаметно оказалась во главе отряда с епископом Авниром на мушке. Откуда у неё взялся заряженный пистолет? Она ведь в жизни не убивала людей! Но испугалась, спустила курок...м-да. Неудобно получилось. Она-то думала захватить его в плен и привести к кардиналу, а того уже призвал к себе Создатель, суд земной отменяется. Впрочем... ...впрочем, и без Авнира тошно. Впервые в жизни Александра руководила большой группой людей, впервые в жизни отдавала приказы. На её совести повешения насильников, мародёров, под её руководством изрядно проредили Двор Висельников...да, так было надо, но если вдруг придётся отвечать за каждого, кто поручится, что вместе с преступниками не убили простых, ни в чём не повинных людей, которые просто оказались в ненужном месте не в то время? "Мы лично не повесили ни одного человека," - подумала она, "Но мы отдавали приказы. Это наша вина и наше дело. И любого, кто обвинит нас, мы спросим: когда мы ходили по горящему городу, что делали вы?" Но были у неё и счастливые мысли. Например, она познакомилась с семейством Арамона и нашла компаньонку Айрис. Конечно, Селина очень мила, спору нет, и скромна, и тиха, и покладиста, и расторопна, и ещё автор знает сколь добродетельна...но компаньонкой Айри стала её мать. Так есть небольшой шанс, что Айрис станет пусть не первой красавицей, но достойной альтернативой эрэа Луизы. Хотя они с Ричардом так не думали. С большим удивлением они поняли, что им нравится эта женщина, они хотят за ней поухаживать. Возможно, если очень повезёт, даже поцеловать ей руку и спеть романс. А что старше раза в два - так это, в сущности, такой пустяк! А Селина...когда Саша училась в школе, была в её классе одна такая Селина-не Селина. Отличница, умница, красавица, с лучшей в школе косой, призёрка олимпиад, пример классу, гордость семьи. Терпеть её Саша не могла - за кокетство, за успех, за идеальность! За насмешки, за харизму, за то, что с ней предпочитала общаться единственная подруга! И теперь воспоминания нахлынули разом - уж слишком Селина напоминала тот идеал. А совершенство Саша любить не может, потому что сама далеко не ангел. Зависть - плохое чувство, но бороться с ним проще в отсутствие искушений... Но в доме Арамона был Герард, его Саша терпеть могла. Они поговорили после подавления бунта, и юноша очень, очень осторожно просил Ричарда о гвардейском патенте. Что ж, будет ему патент, Рокэ Алва уже позаботился, скоро пошлёт к парню с хорошими новостями. Ещё хорошо было, что удалось поладить с Колиньяром. Мальчишка и не знает, чьими стараниями остался в живых, но зато знает, кто обеспечил ему подвиг и награду. Опять же, избавил от эра - Людвиг умыл руки перед заключением под стражу, за что позже Эстебан горячо поблагодарил герцога Надорского. И снова Леонард Манрик спрашивал, чем может быть ещё полезен, и стоял при этом ближе обычного - наверное, решил, что назначение капитаном королевской стражи - тоже дело рук Ричарда Окделла. Ну, в этом Саша сомневалась, но заверила, что хотя пока ей нечего попросить у семьи Манрик, всё может измениться в любой момент. Леонард заверил, что готов будет выслушать её желание хоть днём, хоть ночью, хоть в уборной, хоть в будуаре какой-нибудь дамы, но всё-таки надеется, что до такого не дойдёт. Смешной он, но хороший, Саша очень рада, что в его жизни наступила белая полоса. Словом, жизнь была прекрасна и удивительна, только пока никак не получается забыть Октавианскую Ночь. Но Саша справится, она и не с таким справлялась. Как вспомнит первые дни в этом мире, когда она всерьёз подумывала о самоубийстве, и только невероятная любовь к жизни (то есть банальная трусость) заставила взять себя в руки и начать действовать...воистину, победа делается и из дерьма, и из подорванных озёр, и из повешенных людей. Что сделано, то сделано, получилось неплохо - о чём же ещё беспокоиться? Опять же, у большинства местных дворян за душой и не такие грехи. "Это ещё ничего ещё", - заключила наконец Саша, подъезжая к дому Алвы, - "Пора избавляться от сантиментов, а то где это видано, чтобы у герцога истерика начиналась от всяких пустяков?" - Дор Рикардо! - в дверях стоял молодой кэнналиец, - Дор Рикардо. Прибыл гонец из Гаунау...Срочно нужен соберано. Александра только что вернулась из дома Луизы Арамона (передавала Герарду новость о назначении его гвардейцем, а Луизе - новое платье, в котором та представит ко двору Айрис всего через неделю), успела засесть в библиотеке с яблоком и географическим атласом и уже начала рассматривать рельеф Надорских гор, потому новости о каком-то гонце из Гаунау ожидаемо не обрадовалась. А потом до неё вдруг дошло, КТО этот гонец и что сейчас будет... "Вот и настал час испытания! О, как я устал от ожидания..."* - только и могла подумать она, быстро сворачиваясь и проходя в гостиную, - "Я увижу королеву в неглиже!" Выглядел посланник Леворукого вполне правдоподобно. И усталость, и потрёпанность, всё при нём. Только вид больно спокойный, настоящий гонец не успокоился бы, пока не вручил письмо Алве лично в руки. По крайней мере, Алекси так думает. - Добрый день, сударь. – Сударь, – гость судорожно вздохнул, – разрешите представиться. Ганс Корш, теньент при особе маршала фок Варзова. Срочная депеша Первому маршалу. В собственные руки. Промедление смерти подобно. "Красиво. А теперь мы тебе подыграем". - Война? - Александра вздохнула, - Создатель Всемилостивый...Эра Рокэ нет дома, но я знаю, где он может быть. - Тогда поедем немедленно? - подобрался гонец. - Глупости. Вы устали и явно больны. Вы так торопились...я сам отвезу письмо. Я - оруженосец Рокэ Алвы, и вы не нарушите долг, если передадите письмо через мои руки. Типа-Ганс Корш опешил и лихорадочно замотал головой - нет, он должен сделать всё сам. Правдоподобно, хотя на его месте Саша бы хотя бы изобразила сомнения. Сомнения понятны, а такое упорство наводит на мысли. Но всё-таки она продолжила. - Давайте так. Вы поедите со мной, но письмо повезу я. И будет лучше, если вы поедите на моей лошади, я боюсь сажать вас одного. - Вы...вы так добры...- поражённо проговорил гонец, - Думаю, так можно сделать. Вот письмо, - Он протянул запечатанный пакет, - Но медлить нельзя. - Понимаю. Так, что тут... "Первому Маршалу Талига, герцогу Алва лично в руки". Что с вами? Нет, вы не поедете, вы на ногах не стоите. Ложитесь и отдыхайте, я скоро вернусь и, если повезёт, с эром Рокэ, вас никто не будет ругать. - Н-но...- гонец боролся с сонливостью, но за последнее время дар Саши усилился, и всего одной строчки оказалось достаточно, чтобы не усыпить, но заставить задремать. - Лежите. Хуан, уложите его в постель и, на всякий случай, позовите врача. Мне кажется, у господина гонца начинается лихорадка, да и неудивительно, он ведь из самого Гаунау без остановок... - Загнал трёх лошадей...- пробормотал ошалевший гонец. - Именно. Позаботьтесь о нём, а я должен искать эра Рокэ. И...- это она уже сказала, когда они с домоправителем отошли за дверь, - Не выпускайте его отсюда. Что-то здесь не так. Поговорите с ним, но даже если он действительно от генерала Варзова, пусть будет в особняке до приезда эра Рокэ. - Хорошо, дор Рикардо, - кивнул рей Суавес, - Будет сделано в лучшем виде. По правде говоря, что-то в этом гонце и впрямь неправильно. Не так он должен был себя вести. - И всё-же я поспешу во дворец, - решила Саша, - Вдруг и в самом деле война? Так она и сделала. Во дворце она столкнулась с эром Августом и ещё таким-то носатым господином, попробовала вспомнить канонные события, не вспомнила и решила действовать решительно, не думая и не придумывая речи. - Эр Август! Прошу прощения, что не поздоровался, но это очень важно. Гонец из Гаунау, от генерала фок Варзова, привёз депешу монсеньору, я должен передать, где монсеньор? - Ричард, что ты, успокойся, - покачал головой кансильер, - Депеша? Где же сам гонец? - Он болен, я настоял, чтобы он остался в особняке. На лице кансильера промелькнуло нечто, что Саша решила считать изумлением, но более тот ничем не выдал свои эмоции. Опытный. - Ты поступил очень милосердно, да и везти больного во дворец не имеет смысла. Прошу меня извинить, я провожу герцога Окделла к Первому Маршалу и обязательно вернусь. - Что вы! Я счастлив видеть, что герцог Окделл унаследовал от отца решительность. - Твёрд и незыблем, - ответствовала Саша и с гордо поднятой головой последовала за кансильером. Слова незнакомого человека её огорчили, но виду она не подала. Не хочет она быть как Эгмонт Окделл. Но пока лучше молчать... - Будет лучше, если ты войдёшь через Весенний садик. Там есть калитка, которой пользуются камеристки. Ее Величество не скрывает своих встреч с Первым маршалом, но лишний раз напоминать об этом не стоит. К слову, я огорчён, что ты проигнорировал моё приглашение в гости. - Оно было? Простите, эр Август, но я его не получал. - Странно. Твой кузен сказал, слуга на воротах принял письмо и пообещал передать тебе... "Он и передал. Камина у меня в комнате нет, пришлось сжигать в тарелке". - Простите, эр Август. Я спрошу у слуг, они могли просто его потерять. - Неудивительно. Слуги Ворона похожи на своего хозяина, - глубокомысленно заметил кансильер, - Мы пришли. Дальше пойдёшь один. И всё же я надеюсь, ты вскоре навестишь меня. Камеристка проводила Ричарда Окделла до коридора пред будуаром, но в сам будуар идти пришлось одному. Александра собрала волю в кулак, быстро преодолела расстояние до дверей и, к собственному неудовольствию (какое нарушение приличий!) вошла без стука. Вошла и обомлела. - Заходите, Ричард, - эр заговорил бы точно так же, застань его Дик за карточным столом или бутылкой вина, - Вы, надо полагать, по делу? Саша и слова не могла сказать. К щекам прилил жар, губы приоткрылись, депеша едва не выскользнула из ослабевших рук. Потому что те, кого она видела, были полуобнажены, и они с Ричардом не знали, кто нравится им больше. Совершенство нельзя любить, но его можно пожелать... - Отвернитесь, оруженосец, – посоветовал Рокэ, – уверяю вас, это не самые роскошные яблоки в Талиге и не самые сладкие. Прошу прощения, эрэа. - Да как вы смеете! - вдруг взъярился Ричард, и жар в щеках превратился в Закатное Пламя, - Немедленно извинитесь перед королевой! - За правду, Ричард, не извиняются. - Это оскорбление! Немедленно извинитесь перед Её Величеством! То, что вы сказали, недостойно дворянина! - рявкнул Ричард, в два шага подошёл к горе-любовникам и, сорвав с ближайшей кушетки цветное покрывало, накинул на бледную Катарину, закрыв самые искусительные места, - Знаете, эр Рокэ, не будь тут дамы, я бы вам сказал больше. Но знайте: вы нехороший! Алва расхохотался, ссадил с себя её Величество, обречённо сжавшуюся в компактный, прикрытый покрывалом комочек, и так посмотрел на Сашу, что та с ужасом поняла, что вот-вот заплачет. От обиды, от гнева, от невероятной жалости к королеве, которая может быть сколь угодно жестокой и двуличной, но вынуждена терпеть от Алвы такие эпитеты, которых уж точно не заслуживает... - Вы - козодой. Вот письмо от фок Варзова. Дома поговорим. И убежала, не оборачиваясь и не глядя по сторонам, чтобы никто-никто не видел её истерику...