Всё человеческое.

Из романа Ричарда Окделла, оруженосца Первого Маршала Талига Рокэ Алвы: ...я ни словом не обманул эра Августа. Иногда человек действительно должен совершить плохую вещь, чтобы не допустить совершенно отвратительной, это так, но чаще есть способ выйти из ситуации с честью, и в этот раз я его нашёл. Эр Рокэ не поверил своим глазам, когда я отдал прибывшему тем же вечером к нам в гости кардиналу перстень с тайником. Глупый эр, да разве я мог поступить как последняя свинья? Ну, то есть мог, но не в данной ситуации. Его Высокопреосвященство принял перстень Штанцлера как бесценный дар. Не прошло и дня, как кансильера взяли под стражу. Мне удалось поговорить с эром Августом перед судом. Я восхитился его фантазией и актёрским мастерством, посоветовал держаться молодцом, а также признался, что обязательно поверил бы каждому его слову, и не его вина, что я оказался таким осведомлённым. Эр Август почему-то рассмеялся и признался, что не может меня ненавидеть и даже винить, уж больно я потешный, когда пытаюсь быть серьёзным и торжественным. Меня эти слова не удивили, но всё равно плохо, что я не могу выглядеть серьёзным. На рассвете девятого дня Весенних Молний кансильеру отрубили голову. По моему ли последнему совету, ещё ли по какой причине, но держался он достойно и перед смертью произнёс, что его смерть не остановит Людей Чести, что ещё жив последний Ракан, а я, герцог Надорский, больше не отношусь к Людям Чести. После этих слов у меня словно камень с души свалился, и я во всеуслышание объявил, что последняя воля приговорённого к смерти священна, и так тому и быть. Так что смерть кансильер встретил с улыбкой - я снова оказался слишком смешным, чтобы быть серьёзным. И хотя я прекрасно понимаю, что Август Штанцлер заслуживал смерти, причём не столько за последнюю интригу, сколько по совокупности действий, я всё равно немного недоволен. Ведь я верю, что даже самый порочный человек способен измениться и стать героем... В десятый день Весенних Молний Рокэ Алва устроил в своём доме небольшой приём по случаю успешного избавления от Августа Штанцлера. Приём был, скорее, вечеринкой для четверых: самого Рокэ, его оруженосца, кардинала Сильвестра и Лионеля Савиньяка. Собственно, Лионель и сам понимал, что на вечеринке он не к месту, как никак не связанный с поучительной историей смерти дриксенского интригана. Тем не менее, раз уж он оказался в одном доме с Ричардом Окделлом, то может провести небольшой эксперимент. Первым делом Лионель подбил Алву проверить, как подействует Чёрная Кровь на практически не пьющего Ричарда. Алва неохотно согласился, и вдвоём они уговорили Ричарда выпить хотя бы бокальчик крепкого красного вина. В честь праздника, так сказать. Когда мальчишка всё-таки согласился и выпил буквально пару глотков, смешно зажмурившись, Лионель объявил тост за короля. За короля надо пить с полным бокалом, и Савиньяк решительно долил в его бокал вместо Чёрной Крови касеры, благо Ричард как раз отвлёкся. Крепкая смесь, которую Ричард по шутливому совету Алвы выпил залпом, да ещё и зажав нос, в первый момент вызвала у непривычного к таким коктейлям мальчишки только кашель. Лионель участливо похлопал Окделла по спине и стал ждать, когда же чудо-смесь начнёт действовать. - Ричард, в этот раз Чёрная Кровь тебе понравилась? Впрочем, можешь не отвечать, я сам вижу, что нет. - Угу. - Не переживай так. Думаю, у меня есть кое-что, что несколько примирит тебя с действительностью. - Пирожное? - заинтересовался мальчишка. - Не совсем. Хуан, принесите какой-нибудь ликёр. Помнится, в погребе был неплохой ореховый... "Ой-ёй!" - только и мог подумать Лионель, глядя, как Ричард осторожно цедит бокал с густым и сладким напитком, - "Вино, касера, а теперь ещё и ликёр, в сумме получается...Рокэ, эту смесь даже ты не рисковал пить!" Впрочем, ликёр действительно примирил Ричарда с реальностью, в которой есть Чёрная Кровь, и Лионель понял, что если он хочет задать вопрос и получить ответ, то лучше не мешкать. - Скажите, Ричард, а как вы различаете нас с Эмилем? Нас даже родная мать порой путает, особенно издалека, а вы с двадцати шагов умудряетесь не ошибаться. Как так? - Эр Лионель, это же элементарно, - приветливо улыбнулся Ричард, - У эра Эмиля ведь кавалерийская походка. - Да? - Лионель искренне удивился, - Что ж, это многое объясняет...и звучит логично...в самом деле, теперь мне непонятно, как нас ухитряются путать... - Ничего удивительного. Я тоже поначалу путал, - признался Ричард, - Скажите, эр Лионель, а вы хороший? Вопрос на миг выбил из колеи. Вроде бы простой вопрос, а как ответить? - Вполне, - наконец буркнул он. - Да? А почему? - Почему-почему...я делаю то, что должен, для блага страны и династии, и это единственный допустимый ответ, - Лионель украдкой покосился на Его Высокопреосвященство, но тот явно наслаждался ситуацией и никак не реагировал, - А вы - хороший? - Не-а, - улыбнулся Ричард, - Я очень плохой. Вредный и капризный. И чушь постоянно несу. Ой, извините, я, кажется, пьян. Но вы сами виноваты! Я же сказал, что не пью. Сами виноваты. А я не пью. - Виноваты, виноваты. Полагаю, Дикон очень обижен на нас, - вздохнул Алва. - Не-а. Вы хороший. Все хорошие, никто не злой, только я, одна такая...- пробормотал Ричард, допил ликёр и на некоторое время замолчал, словно устал разговаривать. Правда, через несколько минут он вдруг поднялся и, немного постояв, улыбнулся и плюхнулся на колени несколько удивлённому таким поворотом кардиналу. Попытки спихнуть опьяневшего Окделла на пол успехом не увенчались, мальчишка улыбался и восторженно смотрел на Его Высокопреосвященство. Лионель вздохнул: даже пьяный Окделл оставался на редкость благодушным существом. Во всяком случае, пока. - Юноша, слезайте с кардинала, вы далеко не пушинка. - Я не юноша, я клопик, - серьёзно возразил Ричард, - Клопик, крысик и маленький пушистик. - Называйте себя как хотите, но слезьте с меня! - Нет! Вы же тогда уйдёте! - Конечно, я уйду. Если я не уйду, сюда придёт мой лекарь, и тогда даже Создатель вам не поможет. - Не поможет, - кивнул Ричард, но всё-таки сполз вниз, под стол (кардинала, впрочем, не отпускал) - Вы хороший. - Нечасто мне такое говорят, ни в глаза, ни за спиной, - усмехнулся самый могущественный человек Талига и выпил ещё бокал вина. Лионель приподнял бровь - раз Ричарда ещё не отпихнули ногой, надо полагать, такое положение пьяного оруженосца в пространстве вполне устраивает кардинала. "Конечно, устраивает. Так мальчишка хоть куролесить не начнёт! К тому же, даже пьяным в стельку Ричард хранит тайны при себе. В то, что ему нечего скрывать, я не верю, но что-то алкоголь язык ему особо не развязывает. А ведь сейчас начнётся самое неприятное..." - мрачно подумал Лионель, глядя, как Ричард медленно, но верно сходит с лица. Рокэ, сам не вполне трезвый, решил, что его оруженосец и так засиделся на полу, подошёл и потянул на себя, подхватил под живот... Последующая минута стала худшей в жизни Рокэ Алвы и лучшей в, по крайней мере, половине жизни кардинала Сильвестра. На дорогую кружевную рубашку Алвы, на его брюки, на его великолепный ковёр изверглось всё, что его оруженосец употребил в последние несколько часов. Ошарашенный, стремительно трезвеющий Рокэ неподвижно стоял и молча ждал, когда его оруженосца отпустит, и по выражению его лица можно было подумать, что Рокэ принял эсператизм и постиг добродетель смирения. Кардинал Сильвестр злорадно улыбался и с интересом ждал развязки ситуации - нет для человека большей радости, чем смотреть, как Рокэ Алве отказывает его везение. А Лионель с каждой секундой всё явственнее понимал, что ему ещё очень повезло, что в комнате нет ни шпаги, ни пистолета, так что прибить его на месте не смогут хотя бы по техническим причинам. Когда Ричарда перестало выворачивать, он упал на ковёр и горько заплакал, не скрывая лица, но Рокэ на него даже не смотрел. Он безошибочно отыскал на столе нужный бокал, принюхался...лицо его исказилась гневом... - Какая...- он несколько секунд подбирал нужный эпитет, - Какая сволочь смешала Кровь с касерой?! Отвечать смысла не было. И так понятно, что Его Высокопреосвященство не при чём. - Эр Рокэ… - Хуан, сменную одежду сюда. Ричард, не уползай, у меня и в мыслях не было тебя ругать, но тебе нужно промыть желудок. И я бы хотел узнать, зачем граф Лионель Савиньяк, без пяти минут кансильер Талига, обманом напоил моего оруженосца. У Лионеля было время подумать над ответом, пока слуги и сам Рокэ, пребывавший в холодной ярости, промывали желудок бледному до синевы, смертельно перепуганному и уставшему настолько, что даже плакать не мог, только всхлипывать, Ричарду Окделлу, пока кардинал неспешно собирался и покидал особняк, безмерно довольный бесплатным представлением. Времени было столько, что стало не по себе. И хотя Лионель прекрасно понимал, что у его поступка была причина, и немаловажная, ему всё равно было неуютно. В какой-то мере он даже чувствовал себя виноватым. Наконец Ричарда отвели в постель, Рокэ переоделся, ковёр унесли для стирки, и настал час Лионеля проявлять свои таланты к убеждению. Он рассказал Рокэ всё с самого начала. Как в первую же встречу с Ричардом обратил внимание на его странные движения, на странные реакции и слова. Пересказал наблюдения Эмиля, пересказал письмо Ойгена Райнштайнера - разумеется, не приводя его имени. И его случайное столкновение в беседке с королём и кардиналом не забыл упомянуть. В заключение Лионель попросил у друга разрешение допросить Ричарда с пристрастием, потому что только так можно убедиться, что он действительно тот, за кого он себя выдаёт. Рокэ Алва молчал несколько минут. А потом взял гитару и задумчиво перебрал несколько аккордов - будто вспоминал забытый мотив или подбирал несуществующий. - Я так хочу, так хочу ощущений... - Рокэ, сейчас не время для песен, - раздражённо перебил Лионель Первого Маршала. - Ты куда-то спешишь? Впрочем, ладно, не хочешь - не надо. Тогда буду краток: то, что ты только что сказал, я даже чушью назвать не могу. Чушь - это то, что говорит мой оруженосец, когда пытается быть серьёзным - юношеские глупости, никому не вредящие и даже интересные. Твоя же чушь уже довела Ричарда до алкогольного отравления - на мои штаны, замечу, не на твои. Ричард - Повелитель Скал, следовательно, он тот, за кого себя выдаёт. Разговор считаю оконченным. Лионель хотел возразить, но на сей раз смолчал. Извинился за необоснованные подозрения и покинул особняк Алвы. "Он околдовал тебя, непобедимый Ворон, как околдовал кардинала и того глупого Манрика. И с чего ты взял, что его сила хоть чем-то схожа с силой древнего рода Окделл? Не могу винить тебя, это чудовище и впрямь до ужаса обаятельно. Но на меня его обаяние не действует. Я выведу Ричарда на чистую воду, даже если мне придётся прибегнуть к крайним мерам. Ведь я видел, как один раз, один единственный раз он оговорился - назвал себя в женском роде. Ойген прав, Ричард не выходец. Он - Закатная Тварь!" Целая кружка горичника понадобилась Алекси, чтобы утром из болезненного комочка сухости и тошноты превратиться в измученного алкогольным отравлением, несколько похудевшего, но всё-таки сравнительно бодрого и готового к великим свершениям человека. События вчерашнего дня она помнила урывками, но самого главное запомнила: её рвало на штаны и рубашку собственного эра. Это плохо, она должна была попасть хотя бы на ковёр! Всё лучше, чем на Алву. Хотя...наверное, вырви её на кардинала, сегодня она бы проснулась уже в Багерлее. - Эр Рокэ, мне очень стыдно, - честно призналась она за лёгким завтраком - лекарь настоял на специальной диете для Ричарда Окделла. - Что ты, Дикон, - улыбнулся Рокэ, - Твоей вины не больше, чем моей. Тебя ведь напоили обманом, да ещё и насильно. - Обманом? А что было вместо Чёрной Крови? - О нет, Чёрная Кровь у тебя в бокале тоже была. И касера. А потом ещё и ликёр. В общем, для выпившего такой ужас ты вёл себя просто замечательно. - А я точно ничего плохого не делал? - дотошно уточнила Саша, потому что ну не могло всё быть так замечательно. - Ничего. Всего лишь посидел на коленях у Его Высокопреосвященства - но ничего, он был почти не против. - Если бы он был против, я бы проснулся в Багерлее, - улыбнулась Саша, - Кстати, монсеньор, горичник и правда очень полезная вещь. Но можно я больше не буду пить Чёрную Кровь? - Разумеется, больше я тебя не заставлю. А если предложат на каком-нибудь приёме, говори, что я запретил. - Знаете, эр Рокэ, я уже давно так говорю, - призналась Лекси. - А теперь я буду с тобой соглашаться. Что ж, надеюсь, ты уже в состоянии держать в руках шпагу... - Держать-то я её смогу, а вот махать... - Тренироваться тебе всё равно придётся. Летом мы отправимся в Фельп.