Всё человеческое.

- Отец, я решил жениться, - не стал тянуть с признанием Леонард. Тессорий удивился. Скорее даже, изумился. А если быть совсем точным, офигел. - Я не ослышался? Ты в самом деле женишься? - Да, - коротко ответил Леонард. Повисло неловкое молчание. Откуда-то из-за стены послышался шорох - это братья и племянники Леонарда прижимали стаканы к стене и уши к замочной скважине. - А...герцог Надорский всё-таки согласился выдать за тебя свою сестру? - немного неуверенно предположил старый граф. - Нет, - вздохнул Леонард, - Я женюсь не на Айрис Окделл. Я женюсь на её компаньонке. - На ком?! - глаза старшего Манрика стали с таллы, - Сын мой, да ты ополоумел! - Возможно, но дело это не меняет. Отец, я принял решение. Я не являюсь твоим прямым наследником, потому имею право жениться без твоего одобрения. Собственно, помолвка уже заключена, свадьба назначена на первый день Летних Ветров. - Свадьбе не бывать! - отрезал тессорий, - Мой сын не женится на незаконнорожденной! - Женится, - вздохнул Леонард. Пока разговор шёл именно так, как он и думал, то есть тяжело. Главное было помалкивать - Ричард Окделл и был живым (что удивительно) подтверждением тезиса "Молчи - за умного сойдёшь". - Сын мой, - сменил тактику тессорий, - Подумай сам: она старше тебя и, вполне возможно, не сможет дать тебе наследника. Тебе придётся содержать её детей от первого брака, не имея собственных! - Меня это устраивает. Я признаю её старшего сына своим полным наследником, хотя слабо представляю, что же он может унаследовать, но всё равно признаю. - Идиот! - взвыл тессорий, хватаясь сначала за голову, а потом за сердце, - Идиот! - Подхватил от Ричарда Окделла, - совершенно серьёзно согласился Леонард, который и сам понимал, что ведёт себя как наивный идеалист, коим и был Ричард, но идеализм этот не раздражал, напротив, восхищал и немного умилял, так что Окделл вполне ухитрялся выживать в высшем свете и нравиться людям в три-четыре раза себя старше. Увы, Леонард не владел этой способностью. Потому разговор с отцом был неприятным. Леопольд Манрик ещё долго стыдил, уговаривал и просто ругал непутёвого сына, проклинал тот день, когда велел поощрять интерес взбалмошного герцога, пару раз даже пускался в самообвинения. Леонард молчал. Молчал, даже когда отец перешёл границы и слишком громко заявил, что лучше бы Леонард занимался гайифской любовью со своим герцогом, а не влюблялся во всяких вдов с четырьмя детьми. И уж тем более молчал, когда отец в гневе схватился за сердце и приказал Леонарду пойти прочь. Из комнаты или из дома, к счастью, не уточнил, потому начальник дворцовой стражи молча покинул кабинет отца и направился к себе в спальню. Из-за дверей время от время доносились всякие странные звуки, но это не помешало Леонарду переодеться, выпить полбутылки "Вдовьих Слёз" и завалиться спать ещё до заката, часов этак в семь вечера. Спал крепко, почти что сном праведника, и никто, к счастью или к сожалению, не мешал ему. Ну, или он просто не слышал. Утром же он узнал очень неприятную новость. Известие о смерти тессория не всколыхнуло столицу. Разве что кардинал Сильвестр проворчал, что старый фламинго мог выбрать более удачное время, чтобы отправиться на суд к Создателю, потому что свадьба его среднего сына назначена ровно через неделю после похорон. Нет, не специально. Так получилось. Собственно, Рокэ Алва подозревал, что известия о скорой свадьбе старый интриган и не пережил. Слишком привык к подчинению, даже не подумал, что его родной сын вздумает сделать что-то по-своему. Что ж, земля ему розовым пухом. Ричарда эта новость почему-то расстроила. Хотя Алва решительно не понимал, что такого грустного в смерти человека, который бы с превеликой радостью избавился от наивного юноши, если бы только был уверен, что это принесёт ему пользу. Но мальчишка был чувствительным и, как в какой-то момент понял Рокэ, попросту не умел ненавидеть. И правильно, потому что сильные эмоции у Ричарда часто выражались рёвом на полчаса, и страшно представить, как бы выражалась ненависть. Ну да ничего, главное, что Ричард Окделл был едва ли не единственным человеком в Талиге, кого хоть немного огорчила смерть тессория. Ну, хорошо, его супругу могла и огорчить. И детей со внуками, хотя вряд ли, всё-таки наследство есть наследство. О том, что только твёрдая рука старшего Манрика держала на плаву всю эту рыжую семейку с явно гоганскими корнями, никто из них не думает. Ничего, скоро задумаются, да только будет поздно... - Господин тессорий мог быть каким угодно человеком, - решительно заключил Ричард Окделл, приглашённый угадайте-ка-кем на тризну, - Но он был мужем, отцом и дедом. Рокэ на тризну никто не приглашал, он и сам решил не ехать, но об этом коротком и, если подумать, безупречно точном определении покойного ему сообщил в ходе светской беседы Марсель Валме, который там был и всё слышал. Полезно иногда поговорить с безупречно светским человеком: и всё-то он знает, и обо всём у него три мнения: своё, общественное и фактическое. Ричард Окделл, разумеется, не испытывал никаких приятных чувств к покойному. Только к его среднему сыну. И почему-то решил, что Леонард тяжело переживает смерть отца, проникся сочувствием и неожиданно для самого себя оказался единственным искренне опечаленным чужой смертью. "Ричард - не Окделл," - всё чаще проносится в голове Рокэ странная мысль, зароненная ещё Лионелем, - "Слава Создателю, что Ричард - не Окделл!" Рокэ сомневается, брать оруженосца с собой в Фельп или не брать. С одной стороны, толку там от него не будет, Ричард скептически относится к кораблям, в нём нет любви к морю, он на редкость земной человек. Да, при всей своей мечтательности, Ричард был земным человеком, тем и отличался от дворян Талига. В худшую сторону? В лучшую? Не важно. Но с другой стороны, Ричард был его, Рокэ, оруженосцем, прекрасно скрашивал вечера и решительно нравился людям старше сорока, что немаловажно в ведении переговоров. А главное, без него Рокэ будет одиноко. Лионель, может, и прав. Тем лучше. Алекси думала, что свадьбу перенесут, но через шесть дней после похорон графа Манрика Леонард всё-таки женился на Луизе. Разумеется, её пригласили на свадьбу. Пригласили и эра Рокэ, но тот не пришёл. Плохой эр, плохой и нехороший. Ну и ладно, всё равно он на свадьбе отвлекал бы всё внимание от молодых на себя, а так это будет делать сама Лекси. Просто она этого ещё не знала. "Всё-таки хорошо, что эр Леонард женится. Они с эрэа Луизой оба очень красивые и отлично смотрятся. Только плохо, что на свадьбе Селина. Она мне не нравится. Чего-то в ней слишком," - но даже лёгкое недовольство не могло помешать Лекси радоваться жизни. Свадьбы, как и похороны, она любила ещё в той, далёкой жизни, когда ещё была "ею", а не "им". На свадьбе и похоронах у неё обычно возбуждался аппетит, а ещё там кормили, так что настроение у Саши на таких мероприятиях неизменно было лучше обычного. Но сегодня её поджидало разочарование: на столе было много мяса, чуть меньше птицы и рыбы, а вот овощи были в основном гарниром. Её это расстроило, и вот почему: за год жизни в Талиге она вынуждена была есть мясо пять-шесть раз в неделю, и хорошо, если только на обед. "Кушайте, дор, вам надо хорошо питаться, чтобы быть сильным," - говорила Кончита. Вот только от такой диеты Лекси постепенно начало воротить от мяса. Не сразу, конечно, но по мере привыкания к телу она всё чаще ловила себя на мысли, что мясо в неё просто не лезет, тем более в таких количествах. Ей вообще не очень-то нравилась кухня Талига. Слишком плотная, Лекси в последнее время вообще не хотелось есть, приходилось себя заставлять. Но торжественное мероприятие сотворило маленькое чудо, и половина трески бесследно сгинула в герцогском желудке. И филе перепёлки. И, разумеется, десерт. К десертам у Лекси претензий не было. Из романа Ричарда Окделла, оруженосца Первого Маршала Талига Рокэ Алвы: ...Торт был вкусным. С клубникой и сливками. Хорошо быть герцогом: мне удалось заполучить кусок в полтора раза больше, чем у невесты. Впрочем, скорее всего, не потому, что я такой прожорливый, а потому, что эрэа Луиза была в корсете. Отвратительная вещь, и зачем женщины носят корсеты? Не покушаешь по-человечески, не наклонишься, даже не вдохнёшь как положено. Теперь я понимаю, почему дамы падают в обмороки: я бы тоже упал. Свадьба была мирной и спокойной. По крайней мере, мне так показалось. Позже мне сказали, что Селина Арамона-Манрик была очень недовольна замужеством матери и отказалась сидеть рядом с отчимом, и только поэтому свадьба прошла спокойно. Благо её старший брат отнёсся к эру Леонарду с куда большей симпатией, особенно когда узнал, что его назначают главным наследником, и право это останется с ним даже в случае, если у его матери родится ещё один сын. А он может родиться, эрэа Луиза ещё не так стара, как сама думает. Я, когда мне предложили пожелать что-то молодым, пожелал им счастья, здоровья и столько детей, сколько они пожелают. Почему-то они смутились. Да и я сам теперь, перечитывая предыдущие предложения, в который раз убеждаюсь, что нет у меня страшней врага, чем мой собственный язык, хотя бы потому, что от него нельзя избавиться. То есть можно, и лично мне его отсутствие мало помешает, но эру Рокэ не понравится. Кстати о монсеньоре: он хочет взять меня с собою в Фельп. Говорит, я даже смогу искупаться в море, когда война закончится. Но...эр Рокэ пока не знает, я ему ещё не сказал, но это лето я проведу в Дораке, в имении кардинала Сильвестра. Я уже договорился с ним, он объяснит мне мировую политику, ответит на все мои вопросы вдали от заинтересованных глаз, а главное, у него я смогу попрактиковаться в кулинарии. Госпожа Кончита, конечно, пускает меня на кухню, но мне нужен простор для творчества, а когда над твоей душой стоят и зорко следят за каждым твоим действием, это не творчество, а каторга. Ещё и не дают экспериментировать. Но главная причина, почему я не поеду в Фельп, столь низка и постыдна, что мне и писать её не хочется. Но надо. Поэтому знайте: Ричард Окделл, герцог Надорский, попросту не хочет ехать на эту войну. Не хочет и всё тут. Он верит в ум и везение своего эра, так что кампания пройдёт гладко и без помощи юного, глупого, нерасторопного мальчишки, которого, к тому же, укачивает на море. И в карете. Раз укачивает в карете, то и на корабле укачивать будет, а я очень стесняюсь своих слабостей. До сих пор стыдно вспоминать, как я тогда напился и опозорился пред Его Высокопреосвященством. И пусть он уже сказал, что моей вины нет, что иные дворяне позорились и похлеще, даже перед Их Величествами, и ничего им за это не было, но мне всё равно неудобно. Я не хочу на войну. Но одного монсеньора я в Фельп не пущу, ему одному будет скучно. Потому...на свадьбе я предложил места порученцев виконту Валме и Герарду Арамоне, и оба с превеликой радостью согласились. Вот так. Толку от них будет куда больше, чем от меня, к тому же, как сказал мне Леонард, мальчишке лучше некоторое время побыть вдали от столицы и от них с Луизой в частности, чтобы привыкнуть к своему новому положению. А раз юноша хочет сделать карьеру в армии, значит, ему нужно на войну. Выглядел при этом эр Леонард так, словно я за его маленькую просьбу сниму с него шкуру. Нет, не сниму. За год в столице я успел выучить, что те мои действия, что я искренне считаю пустяками, кардинально изменили жизни нескольких людей, и эти люди считают себя в неоплатном долгу передо мной, но я всё равно не считаю себя вправе много требовать. Мне достаточно понимания, что случись неприятность, я могу рассчитывать на поддержку хотя бы одного человека. Лето почти наступило. Тепло, удивительно тепло. Меня ждёт прекрасное лето, вдали от столицы, вдали от войны, вдали от собственной несчастной провинции. Но я не в силах ехать в неё. Только не сейчас. Мне так хочется отдохнуть...