Всё человеческое.

Леонард Манрик не собирался покидать этим летом столицу. Его более чем устраивала служба во дворце, улаживание дел семейства, работа с семейными финансами и мирные выходные с женой. А не так давно лекарь сообщил радостную весть - у Леонарда Манрика будут свои дети, где-то к Зимнему Излому. Потому сначала чуть ли не взвыл от несправедливости, когда к нему прибыл гонец с письмом от кардинала - ведь в письме его Высокопреосвященство недвусмысленно требовали Леонарда в Дорак! Но потом, вспомнив, что Ричард Окделл в это время как раз должен быть с кардиналом, глава стражи немного успокоился и через день уже ехал по тракту. По прибытии Манрика уже ждал кардинал. Надо сказать, жизнь с герцогом Надорским благотворно на него подействовала: кардинал Сильвестр выглядел лет на десять моложе, чем весной, и гораздо бодрее. Впрочем, Окделл и раньше проявлял неясные магические свойства. - Вы могли приехать и побыстрее. - Я прибыл так быстро, как только смог. Но я всё ещё не понимаю... - Эр Леонард, вы можете назвать себя другом Ричарда Окделла? - серьёзно спросил Дорак. - Другом? - Леонард судорожно думал несколько минут, потому что вопрос был не из лёгких, - Вероятно, могу, другие определения подходят ещё меньше. - Замечательно. В таком случае, прошу вас поговорить с Ричардом. Мальчишка принял поражение Фельпа слишком близко к сердцу. - Дуксы сами виноваты. Кто их просил разрывать договор с Талигом и отстранять Алву от командования? Я не удивлён, что они проиграли. - Я тоже. Однако...- тут кардинал ненадолго замолчал, а продолжил уже другим тоном, - Однако по странной случайности незадолго до генерального сражения Ричард пожелал победы Бордону. Просто из чувства противоречия. И теперь который день не может успокоиться. - Плачет? - Уже нет. Но лучше бы плакал, это не так страшно. Страшнее, когда он сидит в своей комнате и ничего не хочет. Я не понимаю, что с ним делать. - Значит, вы уверены, я смогу его...расшевелить? - Если бы я так не думал, я бы за вами и не посылал, - отрезал Его Высокопресвященство, - Третья дверь. В комнату Ричарда Леонард входил, как приговорённый к казни, ожидая худшего. Но сидящий в кресле у окна мальчишка не подходил под определение "худшего" - главным образом потому, что сам Леонард не знал, что есть "худшее" для этой ситуации. Но Ричард просто выглядел очень расстроенным. Не так уж и страшно. Его Высокопреосвященство преувеличивает масштаб трагедии похлеще юноши. Увидев Леонарда, Ричард сжался в комочек и отвернулся, прикрыв глаза. М-да, плохо дело, так-то Ричард всегда был не прочь пообщаться с Леонардом. - Добрый день, - только и смог выдавить Леонард. - Добрый, - кивнул Ричард и продолжил сидеть, смотря в окно. Леонард судорожно думал, что делать дальше. Обычно ему не приходилось искать тему для разговора с Ричардом, мальчишка сам начинал говорить или расспрашивать, и до сего дня Манрик не сталкивался с ситуацией, когда герцогу не хотелось говорить. В основном потому, что когда Ричард не хотел разговаривать, он куда-то уходил. - Ричард, что случилось? Кардинал сказал, вы слишком близко к сердцу приняли поражение Фельпа. Почему? Несколько секунд Леонарду казалось, что вопрос останется без ответа, но было у Ричарда одно приятное свойство: на заданный вопрос он всегда пытался дать ответ. - Потому что это из-за меня эра Рокэ отстранили в критический момент. Если бы я лучше следил за своим языком, Бордон бы проиграл. - Не несите чушь. Правительство Фельпа втайне приняло решение о сдаче ещё до прибытия в город Алвы. Его отстранение было вопросом времени... - Нет. Его бы не отстранили, если бы я не пожелал победы Бордону! Вы же знаете, иногда мои слова воплощаются в жизнь! - возражение не лишено смысла: слова Окделла и впрямь иногда сбывались. Одно из последствий Леонард видит в зеркале каждый день. - Даже если вы правы, это всё равно не повод так себя вести. Вы хоть понимаете, что кардинал вызвал меня из самой столицы, чтобы вас развеселить? Зря Леонард это сказал. Большие серые глаза налились слезами, Ричард отвернулся и тихонько заплакал, съёжившись в компактный комочек, а обескураженный Манрик запоздало осознал, что вызвал у чувствительного герцога чувство вины ещё и за это. "А может, слова и не нужны?" - вдруг подумал Леонард, - "Всё, что нужно герцогу, это всего лишь..." Год назад, когда Леонард был близок к приступу как никогда, Ричард сел к нему на колени и крепко обнял. Похоже, пришло время вернуть долг, хотя бы частично. Герцог вздрогнул, когда Леонард с тихим вздохом опустился на ковёр и положил голову на острые коленки юноши. Видит Создатель, это было стыдно. Если бы кто-то посторонний вошёл в тот момент в комнату, его бы пришлось застрелить на месте. Но единственный, кто в принципе мог зайти, носил сан кардинала и ещё не такого за лето навидался. А глупый, не в меру чувствительный мальчишка вздрогнул и через несколько мучительных секунд всё-таки положил руки на огненно-рыжую макушку. Руки оказались чуть тёплыми и немного дрожали. Неизвестно, сколько часов, минут, секунд Леонард стоял на коленях в полной тишине. Наверное, всё-таки ближе к минутам, потому что ноги ещё не начали затекать. Тишину разрезал тихий, дрожащий и очень грустный голос Ричарда Окделла - мальчишка собрал волю в кулак и всё-таки начал говорить. - Эр Леонард, я очень рад видеть вас. Вам не стоило приезжать, но раз вы приехали...скажите, я предатель? - Ну какой из вас предатель? Я не знаю человека, который хоть раз в жизни не сказал глупость в неподходящий момент. - Но просто сказать чушь - одно, а когда из-за случайных слов Талиг остаётся без хлеба - совсем другое. Я поступил очень глупо, но из-за моей глупости будут страдать другие. Так нельзя. Я должен научиться отвечать за свои поступки. - Вот оно как...- вздохнул Леонард, - Странный вы, всё-таки, герцог Надорский. В вашем возрасте сражаются на дуэлях, пьют, играют, соблазняют дам и даже не думают об ответственности, а вы вините себя за то, в чём вас никто не обвиняет. - Я обвиняю. Я виноват...и, что страшнее всего, я совершенно не знаю, как всё исправить. Я не могу найти ответ - и пока я его не найду, я не смогу успокоиться. - А пока не успокоитесь, ответ тем более не найдёте. Вам нужно отвлечься, и тогда ответ сам придёт, разве не знаете? - Знаю, - вздохнул Ричард, - Но не могу. Думаете, я не пробовал? Хотя сейчас, когда вы пришли, мне стало немного легче. Вы хороший. Все хорошие, никто не злой, а я...я так хотел изменить судьбу, что она действительно изменилась - и теперь не знаю, что делать дальше. - Вы верите в судьбу? - приподнял брови Леонард, радуясь, что сверху не видно. - Верю. Верю и сражаюсь с ней, - серьёзно изрёк Окделл, - И как только мне кажется, что я побеждаю, как судьба вновь напоминает о себе. Но в этот раз случилось нечто страшнее: я победил тогда, когда и не думал сражаться. И теперь представить не могу, что будет дальше. - Что будет дальше? Что ж...дальше нам всем придётся жить дальше, - раздался спокойный, чуточку усталый голос кардинала, - Как бы ни было тяжело, жизнь продолжается. И если вы действительно хотите что-то изменить, утрите слёзы и приготовьтесь к работе. Благодарю вас, эр Леонард, вы всё-таки расшевелили Ричарда, теперь с ним можно иметь дело. - Как бы ни было тяжело, жизнь продолжается, - повторил Ричард задумчиво, - Спасибо. Я и забыл. Значит, всё ещё можно исправить? Но у кого Талиг будет закупать хлеб? - Ургот всё-таки согласился поставить зерно по разумной цене, я получил письмо этим утром. В немалой степени это заслуга вашего эра, который сейчас в Урготе и занимается дипломатией, пусть без вашего присутствия переговоры идут далеко не так быстро. Однако, раз вы немного отошли, вы отправитесь со мной и эром Леонардом в столицу. Проигрыш Фельпа взволновал придворных, даже при том, что невиновность Алвы не подлежит сомнению. Вы мне пригодитесь. Заодно посмотрим, чему я вас научил за лето. - Мне нравится ваш энтузиазм. Кстати, чуть не забыл: а как ваше сердце? Я ведь не готовил вам уже почти четыре дня...- опустил взгляд Ричард, и Леонард пришёл в выводу, что уже можно подниматься с колен. Впрочем, далеко отходить не стоит - герцог, стоило Манрику подняться, осторожно обхватил его левую руку и теперь осторожно её...скажем прямо - гладил, ощупывал, легко массировал пальцы. Нервный юноша. Но если это его успокоит... - Сердце? Думаете, я о нём вспоминал в эти дни? Хотя нет, когда я узнал о победе Бордона, я почувствовал некоторую тяжесть в груди, но потом у вас началась истерика, и мне стало не до себя. А потом я о приступе и думать забыл. - Хорошо, - на бледном лице появилась неуверенная, но искренняя улыбка облегчения, - Что вы хотите сегодня на ужин? И вы, эр Леонард, чего бы хотели? Обещаю, я не буду сегодня плакать, но чтобы совсем успокоиться, мне нужна работа. Готовка как раз подойдёт. Из романа Ричарда Окделла, оруженосца Первого Маршала Талига Рокэ Алвы: ...Теперь, когда я успокоился, я готов подвести итоги этих четырёх дней, на данный момент худших в моей жизни. Я не буду снова писать о своей глупости и ограниченности, вы и так уже её заметили. Я не буду писать, как я рад, что кардинал и эр Леонард совсем на меня не злятся ни за пожелание победы Бордону, ни за последующие истерики, ни даже за то, что из-за меня капитану дворцовой стражи пришлось сорваться с места и отправляться в Дорак, только чтобы утешить одного не в меру чувствительного герцога. Нет, я напишу другое. Слова кардинала: "Как бы ни было тяжело, жизнь продолжается" я выучу наизусть. Теперь мне будет что сказать себе в самый тёмный час, когда кажется, что всё потеряно. Мне нельзя раскисать. Я должен быть полезным. Как стремительно всё изменилось - не осознать...*