Всё человеческое.

Из романа Ричарда Окделла, оруженосца Первого Маршала Талига Рокэ Алвы: ...Я жив. Это почти так же невероятно, как то, что Альдо Ракан смог воцариться в Талиге. На момент месяца Осенних Скал мы с эром Рокэ находимся в достаточно комфортной камере. Трёхразовое питание, двуспальная кровать, возможность писать и, что самое главное, запирающийся гардероб - с моей точки зрения, условия содержания более чем хорошие. Я ожидал худшего. Эр Рокэ, конечно, всё равно недоволен, но ему просто скучно. В отличие от меня, у него нет страсти к сочинительству, а следовательно, он не может погрузиться с головой в работу. И хотя наши тюремщики ворчат, что не может обычный человек изводить по пять-семь листов в день, я выяснил, что вполне может. Наши с монсеньором отношения доверительны как никогда. Немудрено, я ведь сам вызвался разделить с эром заключение. Эр Рокэ приобрёл привычку после еды рассказывать мне истории из жизни, и я сам почти готов поведать ему самое сокровенное, хоть и понимаю, что не имею права так откровенничать. Мы много говорим о предстоящей смене эпох, и я надеюсь, что мир переживёт Излом, что всё наладится. Как бы ни было тяжело, жизнь продолжается - теперь я твёрдо знаю, что так и есть, и моя смерть наступит не сегодня. Ты только плыви, только держись на поверхности, Не дай обмануть себя удушливой тёмной волне. Ты есть в списке выживших; твоё имя в нём первое, Берег ближе, чем кажется, а ты намного сильней... Вот уже неделю Рокэ Алва боролся со всё возрастающим влечением к Ричарду Окделлу. Не подумайте ничего такого: Рокэ обычно интересовали женщины и только женщины. Единственный раз, когда он решил попробовать гайифские отношения, закончился совместной поездкой к дамам, а больше Рокэ над собой не измывался. Но с момента прибытия в Фельп и до сегодняшнего дня он ни разу не был с женщиной, а организм требовал своё. Рокэ прекрасно понимал, что на Ричарда его потянуло от безысходности, что это явление отлично знакомо морякам, монахам и большинству выпускников Лаик, что всего одна ночь с женщиной избавила бы его от подобных мыслей - да что там, помогла бы даже собственная рука, если бы Рокэ имел привычку удовлетворяться такой малостью. Но. Понимать - одно, а делить кровать с юным герцогом Надорским - совсем другое. Вдобавок, мальчишка за лето вытянулся и чуть-чуть загорел. Теперь он был чуть ли не на полголовы выше Рокэ Алвы и гораздо шире в плечах, но взгляд остался всё таким же наивным и восторженным, а улыбка уже почти не пугала. Невинное дитя как будто не замечало возросший интерес собственного эра, напротив, Ричард сократил дистанцию и приобрёл привычку залезать на колени к собственному сеньору - он хоть понимает, какой он тяжёлый? Дикон расчёсывал волосы Рокэ, осторожно чесал спину, а с недавних пор как-то слишком увлечённо гладил холёные белые руки, но Ричард не был гайифцем, он просто любил прикосновения и наверняка не понимал, как на эти проявления дружбы реагировал его искушённый эр. На восьмой день заточения Рокэ не выдержал. Он решил, что окольными путями выяснит отношение Ричарда к любви по-гайифски, а там уж будь что будет. Потому сразу после обеда, когда мальчишка уже привычно залез Рокэ на колени и приготовился к непринуждённой беседе, Рокэ поведал ему тайное. - Знаешь, Ричард, у меня однажды почти случился опыт любви по-гайфски, - издалека начал Рокэ. - Угу, - кивнул юноша. Реакция была...в общем, никакой. Его это известие даже не заинтересовало, впрочем, Ричард на многие вещи реагировал спокойно. - Это было в Торке. Мы с одним офицером специально заперлись в спальне, немного выпили...а потом выпили ещё и поехали к дамам. Дикон хихикнул. Его история позабавила, как некогда позабавила самих Рокэ и...не будем, говорить, кого, но Алва всё ещё не понимал, как оруженосец относится к подобному. Намёки и метафоры Ричард Окделл не понимал совершенно, так что Рокэ только и оставалось, что спрашивать в лоб. Вздохнув и мысленно попросив прощения у Эгмонта, он приобнял мальчишку и спросил привычным скучающим тоном: - А ты, Дикон, когда-нибудь думал о любви по-гайифски? Ты же учился в Лаик, неужели хоть раз не заглядывался...ну, скажем, на виконта Манро? - Виконт Манро мне не нравился, - помедлив, проговорил Ричард, - Теперь наши отношения стали лучше, но тогда он и маркиз Сабве, и ещё кое-кто...вели себя недостойно. Нет, в Лаик мне никто не нравился...в смысле, нравился, но по-дружески, а не в этом плане, - Ричард говорил неуверенно, неумело подбирая слова, как всегда, когда его мысли бежали впереди слов (то есть почти всегда). - А после Лаик? Знаешь, в Варасте почти вся армия думала, что вы с Манриком уж слишком близки. - Леонард красивый. Но...- Ричард надолго задумался, - Не знаю. Я не могу представить нас в одной постели. Или могу. Но не так. Мне не хочется...- Ричард снова замолчал, судорожно думая, - Он не вызывает во мне страсти. Рокэ улыбнулся. Пока что всё указывало на полное равнодушие Ричарда не то, что к любви по-гайифски - к плотской любви вообще. Но он не сдавался, ведь ещё никто не отказывал Рокэ Алве. Просто тут нужен тонкий подход. - А ты когда-нибудь испытывал желание? Ну, иногда с мужчинами по утрам случается... - Я знаю, - проговорил Ричард, чьи чуть загорелые щёки уже полыхали красным, - Да... - А кого представлял? - Я не запоминаю сны, только кошмары, - юноша заёрзал, но слезать не торопился. Алва знал: юноша любит поговорить, особенно о себе. - Эреа Луиза упоминала, ты проявлял к ней интерес, - зашёл с другого конца Рокэ. - Ну, как интерес...она мне понравилась, но я просто хотел проверить, могу ли я за кем-то ухаживать, - с похвальной честностью признался Ричард, - Не получилось. - Значит, ни мужчины, ни женщины тебя не привлекают? - Почему нет? Иногда я мечтаю...кое о чём. В твоей библиотеке есть несколько трактатов о любви, я их иногда читаю. Пробовал писать, но мне больше нравится придумывать приключения, а не эротику. А ещё...- Дикон на миг запнулся, словно думая, говорить или нет, - Ты не будешь меня ругать? - Создатель упаси, за что? - засмеялся Рокэ. - Недавно я понял, что мне нравится касаться...рук, - юноша прикрыл глаза и отвернулся, - Очень нравится. "Ага!" - внутренне обрадовался Рокэ, - "Надо действовать!" - Необычные предпочтения. Но я уже заметил, тебе нравится касаться не только рук, - Рокэ, помедлив, взял прохладные руки Ричарда и положил себе на щёки, довольно жмурясь, - Славно. - Эр Рокэ? - Ты сказал, что лишишься девственности только по любви или большой взаимной симпатии. Скажи, я тебе симпатичен? - Да, - проговорил мальчишка, в чьих глазах медленно проявлялось осознание происходящего. - Тогда чего ты ждёшь? Я согласен. Будем надеяться, вторая моя попытка окажется более удачной. - Эр Рокэ, но я не хочу! - От таких предложений не отказываются, - промурлыкал Рокэ, почти полгода хранивший целибат, - Не стесняйся, я не буду тебя ругать. - Нет, - Ричард не убирал руки, и голос его звучал неуверенно, - Нет, я не хочу. Рокэ вздохнул. Как же сложно с этими надорцами. И, решив действовать наверняка, легко поцеловал мальчишку в приоткрытый рот. Зря он это сделал. Юноша, до сего момента расслабленно сидевший на коленях, вмиг подобрался, спрыгнул с колен и с поразительной скоростью отбежал на другой конец комнаты. Вид у него был не изумлённый, а откровенно напуганный. Пальцами левой руки он тёр губы, словно поцелуй был ему неприятен. Впрочем, скорее всего, так и было. Рокэ слишком поздно вспомнил, что Ричард не любит целоваться. - Я не хочу, - тихо повторил юноша, чей голос уже чуть срывался, - Не хочу. Ни с тобой, ни с Леонардом, ни с Катариной, ни с Луизой, ни с кем! - Дикон! - Рокэ обескураженно смотрел, как на большие серые глаза наворачиваются слёзы. - Я хочу касаться, но по-дружески! - Ричард чуть не плакал, - Я не хочу ни с кем спать! Я вообще не умею любить! Кругом столько красивых всех, а я всё ещё никого...за восемнадцать лет... Ричард тихонько заплакал, отвернувшись к стене, и Рокэ тяжело вздохнул - ну вот, опять успокаивать. Ночью после несостоявшейся казни Ричард тоже плакал - и Рокэ пришлось утешать юношу, до которого только перед сном дошло, что все его близкие могут погибнуть в любой момент, и он ничем не сможет им помочь. А теперь мальчишка плачет, потому что никогда не влюблялся. Глупенький... Рокэ осторожно подошёл к юноше и прижал к груди, почти сразу чувствуя просачивающиеся сквозь ткань слёзы. Какой же чувствительный у него оруженосец, просто удивительно. - Ну же, Дикон, не надо плакать. Не хочешь - не надо. Всю свою энергию ты тратишь на творчество, вот тебе и не хочется. А у меня с весны никого не было, - признался Рокэ, - А ты мне на колени садишься. Я же взрослый мужчина, у меня есть потребности. - Понимаю, - всхлипнул Ричард, - Но вы мне не нравитесь. У вас нос маленький. Рокэ офигел. Так его ещё никто не оскорблял. Он внимательно ощупал пальцами свой точёный носик, абсолютно соразмерный прочим чертам лица, и почувствовал себя глубоко и несправедливо униженным. - Да, мой нос не так велик, как нос Леонарда Манрика, - обиженно пробурчал он, - У тебя странные вкусы. - Я знаю, - Ричард грустно усмехнулся, но слёзы продолжали литься, - Прости... - Я же сказал, что не буду ругать. Хотя ты сбил мне весь настрой. - Это хорошо? - Тебе, наверное, хорошо. Мне - нет. Мне впервые в жизни отказали. Хотя нет, не впервые, но тот случай...нет, твой отказ как-то приятнее. После него не останется шрамов, - вспомнил события на Винной Алва, - Но мне нужно дело. Если я срочно не займусь чем-нибудь, я сойду с ума. - Эр Рокэ...- Ричард вытер остаток слёз и, достав из кармана носовой платок, решительно высморкался, - Я не хотел тебе говорить, но...я тоже уже едва справляюсь с собой. Просто при тебе неудобно, а в гардеробе...не хочется, - мальчишка был весь красным, - И я подумал...мы можем... - Да, Дикон? - заинтересовался Рокэ, - Говори смелее, я заинтригован. - Мне стыдно это предлагать, но мы могли бы вместе...написать роман, - И, сглотнув, добавил, - Любовный роман. Рокэ улыбнулся. Предложение, что ни говори, звучало очень и очень многообещающе. - Любовный роман о любви кэналлийца и невинной надорской девушки, - проговорил Рокэ, - По-моему, это чудесная идея. - Не думал, что опущусь до такого, - Ричард очень мило смущался, - Но мы можем поделить обязанности: вы будете писать про любовь, а я придумаю сюжет. Это у меня лучше получается. - Договорились. Бери бумагу и чернила, будем придумывать героев. Потому что лучше уж горячий кэналлиец соблазнит неприступную надорскую невинность на бумаге, чем в жизни.