Всё человеческое.

Медленно и незаметно дни сменялись ночами, ночи становились длиннее дней, и если в начале заточения Лекси клала между собой и эром Рокэ кинжал в знак чистоты намерений, то ближе к месяцу Осенних Молний засыпать в обнимку стало попросту обязательно, если не хочешь заболеть. Здоровье Рокэ было крепким, но рисковать им в таких условиях он не решился. Мало-помалу роман рос и ширился, на пальцах Рокэ появились мозоли от стального пера и пятна от чернил, и всё бы ничего, только в первый день месяца Осенних Молний к ним пришёл незваный гость. О том, что Альдо Ракану вожжа под зад попала и он решил посмотреть, как живут его высокородные политзаключённые, они с Рокэ узнали за пару дней до, собственно, визита. Охрана зашла к ним, оценила свинарник, в котором они с эром Рокэ проживали, не вняла объяснением о творческом беспорядке и велела всё убрать, даже выдала мётлы и совки. Напоминанию, что они с Рокэ по-прежнему герцоги, никто не внял, пришлось убираться. Потом их сводили под конвоем вниз, и Лекси пришлось срочно вспоминать, как мылась в периоды отключения горячей воды в той, прошлой жизни. И ещё помогать эру. Для скорости. Скажи она кому, что без задней мысли помогает мыться первому красавцу Талига - не поверили бы. А уж признайся Лекси, что потом настал его черёд, не поверили бы даже Алве. И только потом, когда они были чистыми, когда весь мусор отправился на свалку или, если это был нужный мусор, под кровать или в сортир, только тогда в их с Рокэ Алвой уютное гнёздышко пришёл незваный гость. Альдо Ракан. Как уважающий себя злодей, он пришёл в белом. Помнится, когда-то давно Алекси думала, что он может ей понравиться. И, в общем-то, она почти угадала. Да, действительно, были в белокуром и голубоглазом молодом человеке приятные ей черты, и если бы не обстоятельства, Лекси бы с радостью с ним пообщалась. Вот только и здесь всё было именно так, как описала госпожа Камша: Альдо Ракан был очень красив. Слишком красив, и Лекси просто не могла воспринимать его как живого, полнокровного человека, а не милую статуэтку. И это притом, что в новом мире (созданном ЕЁ, её собственными руками) Альдо вложил немало очков в харизму и, как ни страшно признавать, в интеллект. За того, другого Альдо Ракана, всё делали гоганы, бабушка и Робер Эпинэ. Этому пришлось полагаться на себя, потому что Робер, насколько знала Лекси, по-прежнему был в Торке. Правда, где он в данный момент, она понятия не имела. Они с эром Рокэ уже почти три месяца как выпали из реальности. Итак, Альдо Ракан был красив, отважен, не безнадёжно глуп и даже не слишком жесток к пленникам. Лекси помнила, как он пытался привлечь на свою сторону герцога Надорского, но тот не предал короля и собственного эра. Может, зря, только вот пока Лекси ни разу не пожалела о своём поступке. И потому, когда тот пафосно и торжественно вошёл в их с Рокэ покои, она смерила его самым высокомерным и унижающим взглядом, который могла выдать. Скорее всего, она снова выглядела смешно, а не страшно, но хоть что-то. - Итак, довольны ли вы условиями содержания? - с интересом смотрел на них с Алвой Ракан. - Ещё живы, как видите, хоть это вас и не радует, - парировал Алва, - И долго вы намерены нас содержать? По-моему, будет дешевле просто выгнать нас к кошкам или засадить в застенки на хлеб и воду, а не снабжать всем необходимым в этих, не побоюсь этого слова, роскошных апартаментах. - Именно так я и намерен поступить через две недели, - то ли не заметил, то ли проигнорировал шпильку Альдо, - В честь коронации вас, герцог Алва, выкупят союзники, после чего вы отправитесь в почётное изгнание со всем, что сможете вывезти за шестнадцать дней. А вот с герцогом Надорским дело обстоит иначе. На коронации он принесёт мне клятву, как положено эорию, и продолжит исполнять обязанности герцога. - Но я уже принёс клятву... - Да бросьте этот фарс, в самом-то деле, - улыбнулся Альдо, - Фердинанд Оллар уже сообщил, что никаких клятв ему вы не приносили, и вообще, он даёт вам разрешение сменить сюзерена. - Я служу королю Талига. - Какое совпадение, король Талига - я. - Вас ещё не короновали! - Поэтому вы будете на моей коронации, - подытожил Альдо, до омерзения счастливый, - Да, знаю, я придумал очень изящное решение всех проблем. Или вы тоже хотите в изгнание вслед за своим эром? - Вообще-то да. - Не говорите ерунды, - голос Альдо стал резким, - Вы ещё не поняли? Вы свободны! Как король Талига, я аннулирую вашу присягу герцогу Алве, а клятву прежнему королю вы вообще не приносили. - Вот как? Да я предпочту стать вассалом кесаря! - Интересный вариант, но у вас не получится. В данный момент Талиг ведёт крайне успешную войну с Дриксен и Гаифой, и ещё большой вопрос, останется ли что-то от этих стран. Что-то значительное, по крайней мере. "Блефует". - Я уже сказал и готов повторить: я верен Талигу и династии Олларов. Возможно, мои представления о Чести отличаются от ваших. Мне не нужны клятвы. Клятвы нужны тем, кого другими способами не заставить хранить верность. - Вот как, - Альдо почему-то не выглядел разочарованным, - Вы...действительно потомок герцогов Надорэа. Надо же. А мне говорили... - Вот и слушайте тех, кто говорил, - огрызнулась Лекси, - И угрожать смертной казнью бессмысленно. Вы помните, что было в первый день осени. - Нет, угрожать смертью я не буду, - Альдо смотрел очень странно, и почему-то от этого взгляда Лекси становилось неуютно, - Но коронация будет через две недели. У вас есть время подумать. Между прочим, герцог Придд уже согласился принести клятву верности. - Это дело герцога Придда. - Он, кстати, предупреждал, что вы будете против. - Да? - Лекси немного удивилась, - А он хорошо меня знает. - Ещё бы, вы ведь вместе учились в Лаик, - припечатал Альдо, и Лекси вдруг стало страшно. - В Лаик? Но ведь...но ведь Вальтер Придд...стойте, но ведь Валентин - граф Васспард! Вы чудовище! - Лекси начало трясти, - Что вы сделали с его отцом?! - Тихо, тихо! - Альдо отступил к двери, хотя Александра и шага в его сторону не сделала, - Я его не убивал! Я сам не знаю, как он умудрился умереть, да ещё и с женой...Да успокойтесь вы! Все виновные уже наказаны! Да что же такое, вы же сами сказали, что не были близки! - Есть такое редкое человеческое качество, - вдруг подал голос Рокэ, и Лекси почувствовала руку на плече, - Вам оно, конечно, малознакомо, но вообще-то многие, особенно монахи и поэты, очень его ценят. Благодаря ему не иссякают потоки зрителей на драмы, особенно с плохим концом. Вы действительно не понимаете, о чём я говорю? - Понял, - дрогнул Альдо, - В общем, коронация через две недели, и вы на ней будете, и ваш оруженосец будет со мной в церкви, чтобы потом не говорил, что коронации не было. До свидания, - и быстро исчез за дверью. Через несколько минут Лекси уже сидела на кровати. Точнее, на кровати сидел Алва, а Лекси сидела рядом, уткнувшись лицом в его грудь и занимаясь тем, что у неё получалось лучше всего: рёвом. Она плакала, вспоминая тихого, молчаливого и бесконечно одинокого Валентина Придда. Да, Альдо правильно сказал, они с Валентином Приддом не были близки. Точнее, были. Один раз, тогда, давно, но разве горе перестаёт быть горем оттого, что случилось не с близким тебе человеком? Как будто этого мало, Лекси прекрасно помнила канон. В нём родители Вальхена погибли в тюрьме во времена правления Манриков и Колиньяров, и она была уверена, что отменив тот момент, отменила и...м-да. Повелителей на изломе четверо, всегда четверо, не больше и не меньше. Либо Вальтер, либо Валентин. И хорошо, что остался в живых именно младший Придд, да только разве Лекси от этого легче? Она прекрасно знает, как тяжело терять близких. И после этого Альдо ещё думает, что герцог Надорский присягнёт ему? - Пусть...пусть коронации не будет, - шептала она срывающимся от всхлипов голосом, - Пусть...пусть всё исчезнет, пусть всё провалится, пусть всё исчезнет, пусть всё провалится, пусть...пусть... Это были трудные недели. Не потому, что на горизонте маячила и неумолимо приближалась коронация, а потому, что за эти две недели они с Ричардом должны были закончить роман. Так решил юноша, и Рокэ был не в силах его переубедить. Что вы говорите, Алва может всё? Он тоже так думал, а потом они с Ричардом занялись писательством. В сюжет как-то сам собой пришёл антогонист. Белокурый, в противовес главному герою и русой героине, голубоглазый, красивый, наглый, положивший глаз на красивую надорку и её стремительно обретённое наследство (чтобы подчеркнуть, что ему нужна не столько девушка, сколько её земли), лицемерный и, как вишенка на торте, любитель паршивых креплёных вин, как ныне покойный Арнольд Арамона. О, поверьте, на описание его характера Рокэ не поскупился, благо эту честь Ричард возложил на своего эра, признав свою полную неспособность придумать достаточно отвратительного персонажа. Назвали получившееся чудовище Жоффруа, поскольку имя это Ричарду сразу не понравилось. Юноша с головой ушёл в работу, да и Рокэ было куда приятнее думать о хитросплетениях сюжета, чем о предстоящем ужасе. А ведь юноша в упор не видел главного, того, что легко поймёт любой придворный или просто наблюдательный человек (коим Ричард, увы, не был). Юноша так старательно выписывал отвращение Эдит и её борьбу с наглецом, что не видел, как отражает реальное положение дел. Вот только Альдо, в отличие от Жоффруа, нужно было отнюдь не богатство юной надорки. И всё-таки они не успели. Они только успели описать, как Жоффруа коварно похитил девушку и повёз на карете в церковь, чтобы там на ней жениться с помощью подговорённого священника. На этом моменте главу и пришлось закончить. Ричард слёзно упросил эра Рокэ, чтобы тот закончил роман за них двоих, на своё усмотрение, потому что после коронации они могут больше не встретиться. Рокэ хотел освободить оруженосца от присяги, но мальчишка снова полез обниматься и, чтобы тот не плакал, пришлось оставить жест доброй воли при себе. - Ничего, эр Рокэ, - в ужасный день Ричард держался молодцом, только в глазах был ужас, - Как бы ни было тяжело, жизнь продолжается. Позаботься о моих сёстрах. - Это мне нужно бояться, а не тебе. Ты-то Альдо нужен живым. - Не бойся за меня. Я ведь...- мальчишка хотел было что-то сказать, но на полпути передумал, - Ладно. Эта тайна останется со мной навеки. - Я что-то о тебе не знаю? - приподнял бровь Рокэ. - Да. Одну маленькую деталь, - улыбнулся Ричард, безмерно довольный, что смог напустить туману. С намёками у него всегда было сложно, так что даже таким мелочам он радовался. Коронация проходила в главном соборе столицы. Честно говоря, Рокэ ни разу в нём не был, и тот ему сразу не понравился. Нет, так-то здание было вполне красивым, вот только обстоятельства...м-да. Надо признать, день коронации выдался странным. Рокэ никогда не видел такого чистого безоблачного неба в конце осени. Небо было таким чистым, словно его кто-то подмёл. И воздух был чист и свеж, и Солнце грело. Словом, погода совершенно не отражала душевное состояние ни Рокэ, ни Ричарда. Только Альдо. Рокэ и Валентин Придд остались стоять снаружи здания. В него же само вошёл прибывший аж из самого Агариса Левий, которому явно не хотелось никого короновать, и пара десятков гвардейцев, и придворные Ракана, и Айнсмеллер, и тихий, похожий на выходца Ричард Окделл. Ну, и Альдо, разумеется. Куда же без него? Рокэ ни в чём не винил Валентина Придда, ведь его покорность была лишь вынужденной мерой. Его семья не была в безопасности, как у Ричарда, он не мог позволить себе упрямство. Обменявшись взглядами с юношей, Рокэ понял, что власти этого Ракана-Таракана скоро придёт конец. Армия союзников не даст случится непоправимому. Но стоило дверям собора закрыться, как началось нечто странное, и Рокэ понял, что армия не понадобится. В воздухе пахнуло грозой, хотя небо оставалось всё таким же чистым. Люди почему-то заволновались, и толпа (толпа!) вдруг начала редеть, и в какой-то момент Рокэ понял, что его никто не удерживает. Ему и самому стало не по себе: все чувства вопили об опасности и велели убираться отсюда, да только как Рокэ может бросить Ричарда в таком опасном месте? И дело вовсе не в клятве, дело никогда не было в ней, Ричард прав, для верности не нужны клятвы, чтобы быть вместе, и Рокэ остался на площади, лишь сделав несколько шагов назад, как будто по наитию. И только тогда началось. Позднее этот день войдёт в историю как Великое Олларианское Землетрясение, хотя пострадал только собор и несколько близких домов. Но даже на краю площади, где стояли Алва и Валентин Придд, с трудом можно было удержаться на ногах, а уж что творилось в церкви и представить страшно. Землетрясение было очень быстрым, и буквально на глазах у ошарашенного Рокэ стены пошли трещинами, свод загудел и провалился вглубь. Из собора выбежал, не помня себя от ужаса, кардинал Левий - он никогда не сможет объяснить, какая сила позволила ему покинуть собор, пробежав от алтаря до выхода быстрее стоявших у дверей гвардейцев. Не было ни криков, ни мольб о помощи: церковь стала мавзолеем для полсотни человек, и только тогда Рокэ Алва отмер. - Пусть всё провалится, - ошарашенно прошептал он, - Пусть всё исчезнет...Леворукий и все его кошки, Дикон!!! Рокэ не понимал, что делать. Он был готов к своей смерти, но не к смерти своего первого и, похоже, единственного оруженосца, кровника, соавтора...друга. Проклятье неумолимо. Четыре смерти, четыре предательства, четыре неправых суда. Глупо было надеяться... "Нет," - вдруг подумал Рокэ и помчался к собору, - "Нет, я не верю. Не мог же Ричард и в самом деле...нет, так нельзя!" В этот момент Рокэ Алва почти верил в Создателя. Оббежав руины церкви, Рокэ Алва вдруг услышал стон откуда-то из подворотни. Там, за грязной лужей, окровавленный и побитый, сидел на земле Ричард Окделл, прижимая к лицу грязные исцарапанные руки и рыдая от боли. - Дикон, хвала Создателю, живой! - Рокэ сам чуть не заплакал, но удержался, чувствуя, что ещё не время, - Тебе так жалко узурпатора? И зачем Рокэ об этом спросил? Почему людей постоянно тянет нести чушь в такие драматичные моменты? И чем, в сущности, он отличается от Ричарда, который постоянно так и делает? Ричард, узнав своего эра по голосу, отнял руки от лица. Ну...паршиво он выглядел. Явно сломан нос и уже заплывает глаз. Юноша, скривившись, согнулся пополам и сделал грязную лужу ещё более грязной, ещё и выплюнув три зуба. Собор он, похоже, покидал головой вперёд. Значит, ещё и сотрясение. Но Рокэ было всё равно. Он, чувствуя, что глупо улыбается, поднял с земли своего глупого и очень дорогого оруженосца, устроил поудобнее и понёс к себе в особняк. - Ну-ну, Дикон, всё уже позади. Плачь, плачь, у тебя уважительная причина. Не переживай, всё будет хорошо. Кэнналоа славится вином, шпагами и, - Алва белозубо улыбнулся, - Зубными протезами.