Всё человеческое.

Из романа Ричарда Окделла, оруженосца Первого Маршала Талига Рокэ Алвы: ...Странно я себя в Хексберг чувствую. Мне постоянно говорят, что близ этого города живут кэцхен, но хотя эр Вальдес уже который день водит меня на холм, я ещё ни одну не видел. Ещё он пытается влюбить меня в море, и оно мне действительно очень нравится, но оно холодное и серое, зима, всё-таки. Я уже несколько раз был на судах, что ждут весны у причала, и они мне решительно не нравятся - а ведь лёд сковал их так, что даже качки нет. Слишком сыро, даже в офицерских каютах, и я не чувствую ни капли морской романтики. Эр Вальдес хочет взять меня в плаванье, и я даже догадываюсь, в какое, так что я запасаюсь лимонами и готовлюсь к худшим дням в моей жизни. Видите ли, я не переношу качку. Сами понимаете, как я буду себя чувствовать. Должно быть, летом здесь красивее, потому что пока что я вижу только серо-синее море и голубое небо. Правда, чаще оно бело-серое, а когда идёт снег, то просто серое. Наверное, ведьмам погода тоже не нравится, поэтому они и не приходят. А может, я им не нравлюсь. Действительно, зачем им я, я ведь не моряк? Насколько я понял, в сопроводительном письме от эра Рокэ, которое я действительно не читал и даже не вскрывал, эра Вальдеса просили обо мне позаботиться, приставить к делу и, если получится, свести с какой-нибудь дамой. Не получалось. Я твёрд и незыблем, помню про клятву и не позволяю отвести меня в весёлый дом. А ещё мне просто не хочется. Зимний Излом я встретил в Хексберг и, несмотря на все попытки втянуть меня в попойку и разврат, закрылся в своих покоях и, просто чтобы хоть как-то почувствовать праздник, зажёг четыре свечи и ровно в полночь, дождавшись звона колоколов, загадал желание. Какое? Не скажу. Но...я уже писал, что мне очень одиноко. И я всё ещё чувствую вину за смерть Альдо... К концу зимы Лекси окончательно поняла, что Хексберг ей не нравится. Да, это старый город со славной историей и замечательными пейзажами. Будь она в этом городе летом, она бы даже смогла этими пейзажами насладиться, но зимой всё было серым, в крайнем случае белым или коричневым, кое-где синим, но одинаково холодным и неуютным. А что вы ждали от приморского города в широтах этак Санкт-Петербурга? Это вам не Кэналлоа, в конце-то концов. И ведьмы не летают. И глинтвейн подают только алкогольный, а он невкусный. Если бы Лекси не решила дождаться адмирала цур-зее, то сбежала бы к эру уже после Излома, а так пришлось терпеть. Что до Ротгера Вальдеса, то с ним было чуть лучше. Проще, чем с Алвой, но гораздо сложнее, чем с Леонардом. Просто он был моряком, в его голове с трудом укладывалось, что кому-то может не нравиться море. Его не пришлось долго упрашивать, он сам предложил герцогу сплавать кое-куда - наверное, решил, что когда Ричард окажется далеко от суши, в нём проснётся внутренний моряк и страсть к кораблям. Но Лекси не нравились корабли, ей не нравилось холодное Устричное Море, поскольку Лекси море любила только тёплым, прогретым, чтобы в нём можно было плавать и чувствовать, как вода охлаждает нагретую солнцем кожу, как ласково качают волны. Впрочем, когда волны накатывают пенными гребнями, сбивая с ног, это тоже весело. Но купаться в проруби...нет, Ричард не настолько северянин. Ещё, конечно, был Альмейда. Он, как человек более опытный, сразу понял особенности взаимоотношений Ричарда с морем, назвал сухопутной крысой и на мозги не капал, вместо этого выделил знающего дриксен человека и велел учить язык. Лекси ещё помнила немецкий со школы (ещё бы, почти десять лет учила), так что хотя её произношение вызывало тяжёлые вздохи, более-менее бегло говорить на дриксен она научилась быстро. Точнее, вспомнила, как это делается, ну и пару десятков новых слов заучила. Конечно, все эти падежи-артикли повергали в ужас, но тут уже дело практики. Объяснять, откуда она так хорошо знает иностранный язык, она не стала. Придумывать правдоподобную ложь не хотелось, так что на такие вопросы Ричард отвечал загадочным и немного виноватым молчанием. Ну и пусть. Дни тянулись медленно, будто само время замёрзло, и Лекси уже почти плюнула на приключение, тем более, что и сам Вальдес пил, пел, ругался и день за днём смотрел на покрытое льдами море с нетерпением и злостью. Но всё-таки время шло, и в один замечательный день Вальдес вскоре после полуночи ворвался в герцогскую спальню, поднял, заставил одеться, собраться и взойти на борт "Астэры". Лекси едва успела повязать красный шарф, заботливо связанный лично Айрис Окделл, ибо море - это не только качка, но и ветер, и не только в парусах. И да, Ричарда Окделла мутило, а когда его не мутило, его тошнило. Хорошо хоть не надо было ходить в гальюн, к офицерской каюте прилагался горшок. Правда, пользоваться им было очень и очень неприятно, особенно ночью - кэцхен обеспечили любимцу попутный ветер и море без льдин, но тепло они не обещали, так что Окделл спал под двумя одеялами и уже всерьёз подумывал попроситься в постель к Вальдесу. А что? Не будет же он насиловать оруженосца Первого Маршала, да ещё и герцога? А поползновения, ежели таковые будут, легко остановить просьбой остановиться. А если не захочется останавливать? Ну, что уж тут...значит, будет по любви или по большой взаимной симпатии. За время плаванья Ричард несколько раз говорил с Вальдесом, и после долгих уговоров тот согласился не вешать тех, на чьём корабле найдёт Кальдемеера. При чём здесь корабль? Лекси сказала, что чувствует: Вальдес не высадится на берег Дриксен, а получит своего адмирала цур-зее прямо в руки с корабля. Слово Повелителя Скал. Ротгер поверил мальчишке и сказал, что в таком случае заберёт с корабля всё ценное, но пощадит людей, и Ричарду стало немного легче. Жизнь человека - краткая вспышка в великом Ничто, и не нужно раньше времени её гасить. Всё оказалось именно так. "Верная Звезда" уже почти потопила "Хитрого Селезня", но своевременное появление "Астеры" решило исход битвы в известно чью пользу. Лекси нашла в себе силы перейти на палубу "Верной Звезды" и присутствовать при встрече двух адмиралов. Точнее, при встрече трёх адмиралов и одного не в меру активного адьютанта. Олаф Кальдмеер после заточения выглядел так паршиво, что вынужден был опираться на плечо фок Фельсенбурга. Они оба всё ещё не верили, что Вальдес за ними прибыл. На весьма приметную фигуру в красном шарфе и тёплой шубе никто и не смотрел, а вот Лекси получила возможность осмотреться. Матросы и офицеры Талига выполняли обещание Вальдеса - грабили корабль. Экипаж "Верной Звезды" стоял под охраной, в том числе людей Фельсенбурга. На "Хитрого Селезня" никто не покушался. Вдруг Вальдес улыбнулся, и от этой улыбки Лекси стало не по себе. Он отдал приказ на кэнналоа, причём так быстро, что Лекси не сразу смогла его расшифровать, но суть его стала очевидна, когда полдюжины крепких людей вытащили из толпы моряков одного и потащили к мачтам. Один взял в руки канат и начал вязать петлю. - Что...что вы? - Едва выдавила Лекси, - вы же обещали... - Что не повешу ни одного человека, - улыбался Вальдес, - да. Только одного жирного трусливого гуся. Вернер фок Бермессер даже не сопротивлялся. С такого расстояния было не видно, но Лекси прекрасно понимала, что он сейчас чувствует: непонимание, животный ужас и всё нарастающее отчаяние. Он заслуживал смерти. Определённо заслуживал. Причём, в отличие от Альдо, который в этом мире был виновен лишь в захвате власти, что Лекси даже преступлением не очень-то считала, Бермессер действительно натворил немало бед. За трусость на поле боя положен расстрел, а уж если вспомнить, из-за кого хотели убить Кальдмеера, то Вальдеса понять можно. Но... - Подождите! Пожалуйста, подождите! Не...- Лекси сглотнула и выпалила, не давая себе одуматься, - не надо! Вальдес замер в изумлении. - Ричард, да ты что? Я непонятно объяснял? Или мне повторить, из-за кого я вообще отправился в плаванье? Может, мне повторить ход Хексбергского сражения? Может, вам не видно шрамов адмирала цур-зее? - Я...- Лекси задрожала: она прекрасно понимала, что никаких аргументов у неё нет, и вообще, она сейчас разрыдается от нервного перенапряжения, - я понимаю... - Так какого Разрубленного Змея ты меня останавливаешь? - Я...у вас теперь есть свой адмирал, а у меня нет! А я, может, тоже хочу своего адмирала! - выпалил Ричард Окделл первое, что пришло ему в голову. Повисла неловкая тишина. Глаза дриксенцев были с талл, послышались шепотки на кэналлийском. Лицо Вальдеса окаменело, на нём появилось что-то такое, из-за чего слёзы полились по щекам, но сам Ричард остался тих и недвижим. Вот и всё. Теперь его повесят рядом с Бермессером. Или, что вероятнее, выкинут за борт. Однажды это должно было случиться: всё-таки, за свои слова надо отвечать, даже если сам над ними не властен. Знаете, а это будет даже красивый финал, и очень логичный. - Ты не в своём уме, - только и молвил Вальдес, - всё как писал соберано: глупый, взбалмошный мальчишка, который сам не знает, что творит. Вздёрните его уже к кошкам, и поплыли обратно. - Нет, подождите! - Лекси, опьянённая близостью смерти и нежданным спасением от оной, подскочила к Ротгеру почти вплотную, - а если обмен? - Что? - Вальдес моргнул, - обмен? Какой ещё обмен? Что ты вообще можешь дать за этого...этого? Уел так уел. Ничего у Ричарда с собой не было. Вот совсем. Денег он в плаванье не взял, за кинжалом надо идти в каюту, а кольцо отдавать нельзя, оно фамильное. Поэтому Лекси, не колеблясь, стянула с шеи шарф и протянула Вальдесу. Повисла тишина, даже ветер стих. Лекси не видела никого и ничего, кроме Бешеного, который явно вот-вот оправдает своё прозвище и сделает с надоедливым мальчишкой такое...ну, такое. Которое только на этом корабле и останется. - Шарф? Ты...хочешь обменять адмирала кесарии на...шарф? А не слишком ли дёшево? - Вы бы дали за него больше? - Я бы за него вообще ничего не дал. - Вот видите, как я расщедрился! Берите шарф и отдайте уже Бе-Ме! - Выпалил герцог Надорский, - берите же! Вальдес молчал минуту. Затем он, непривычно серьёзный, сказал что-то на кэналлоа и взял из рук Ричарда шарф. Вернера, бледного и ничего не понимающего, толкнули прямо на Лекси, и та вцепилась в плечо уже бывшего адмирала Дриксен, не веря, что обмен проведён. - Он твой, - коротко и сухо молвил Вальдес, - делай с ним, что хочешь. Уходи. Не испытывая боле чужого терпения, Лекси рванула по трапу обратно на "Астеру", затем спустилась в свою каюту, красная и дрожащая от громкого смеха матросов и офицеров двух кораблей. За ней молчаливой тенью следовал Бермессер. Только когда они оказались в каюте, он решился открыть рот. - Что вы со мной будете делать? - тихо спросил он. - Постель мне греть будете, - невпопад и не подумав выпалил Ричард, ища в сундуке у стены третье одеяло, - ждите здесь, я скоро. Как бы ни было противно возвращаться на "Верную Звезду", Лекси не испытывала ни смущения, ни страха. Мыслей в голове вообще не было. Разум никак не мог понять, что сейчас было. С чужого корабля герцог забрал пару одеял и поспешил обратно в свою каюту, подозревая, что ещё долго не сможет из неё выйти. И уж тем более, попасться на глаза Вальдесу. В каюте герцога ждало ещё одно потрясение за день: немолодой и не особо красивый даже в юности дрикс лежал на его, герцога, постели, отчаянно мёрз и из одежды на себе имел одни лишь чулки. - Да вы с ума сошли? - разозлился герцог, - немедленно под одеяло, тут же холодно! А...ой-ёй-ёй! - До Лекси вдруг дошло, почему дрикс был голым, - да вы за кого меня приняли? - Но вы же сами сказали... - Да, вы будете греть мне постель! Знали бы вы, как здесь холодно, не спрашивали бы. Вот, держите одеяло. И немедленно оденьтесь, ещё не хватало, чтобы вы в меня сморкались! Опешивший дрикс очень быстро запаковался обратно в свою одежду и замер на краю постели, не сводя со своего спасителя пристального, немного испуганного взгляда сине-серых глаз. Ничего не говоря, Лекси уселась рядом, сбросив сапоги и положив шубу и колет на сундук. Уже вечер, и поскольку есть ей почему-то не хочется, лучше всего немедленно лечь спать. С огромным трудом разместившись вдвоём на односпальной кровати, закутавшись в одеяла и прижавшись друг к другу гораздо ближе, чем им обоим бы хотелось, оба дворянина поняли, что заснуть не смогут. Даже глаза не закрывались. Талигоец и дрикс лежали, внимательно смотря друг на друга, не понимая, что делать дальше. "Я совершила очень, очень большую ошибку, и скоро о ней пожалею," - подумала Лекси с тоской, - "но как я могла иначе? И, конечно, он враг, но...но один раз я уже уничтожила своего врага. Больше не буду".