Всё человеческое.

На исходе второй недели прибыла Айрис. Ехала она одна, в мужской одежде и с убранными под здоровенный берет волосами, у неё жутко болело всё, что вообще могло болеть, она была злой и сонной, но она приехала. И в своём состоянии обвиняла Ричарда, потрясая его письмом с просьбой прибыть как можно скорее. И парню ничего не оставалось, кроме как представить её жениху, который только теперь понял, что отвертеться не получится. Впрочем, когда Айрис немного отошла от дороги, выспалась, привела себя в порядок и даже надела прихваченное платье, Руперт вроде оттаял. К облегчению Ричарда, они не возненавидели друг друга с первого взгляда, и через пару дней фок Фельсенбург торжественно объявил, что готов жениться хоть сейчас. Радости герцога не было предела, и он торжественно благословил этот союз. Приданного нет, так хоть благословение будет. Айрис с восторгом слушала рассказы о море и далёкой северной стране (до которой вообще-то рукой подать), так что Ричард украдкой выдыхал. Одной проблемой меньше. Ещё две сестры - и можно самому искать невесту. Или сперва жениться? Бермессер продолжал жить в его комнате и следовать по пятам, потому что буквально весь Хексберг хотел видеть его на ближайшем суку. Оставаться одному даже ненадолго - всё равно что встать перед взводом солдат и нарисовать на себе мишень. Да, Ричард ясно обозначил своё решение, но Вальдес был непреклонен: Вернер должен быть на плахе. Точка. И Ричард был с ним даже согласен, но он дал слово, и он его сдержит. Да, это не клятва на крови, и её нарушение ничем не грозит Ричарду Окделлу, но оттого его голос был только твёрже: нет, Вернер фок Бермессер не поедет в Дриксен. Чтобы забрать его на тот свет, Синеглазой придётся сперва пройти герцога Окделла, а он не любит отдавать то, что назвал своим. ЕГО земли, ЕГО эр, ЕГО домоправитель. Ну да, эгоистично. Ну да, эр Вальдес, Ричард редкий упрямец. Руки прочь. - Странный юноша, - заключил Кальдмеер, когда Ричард в очередной раз и уже привычно забрался к нему на колени и поделился своей большой проблемой. - Это-то я давно знаю. Я спрашиваю, что мне делать. - Я не могу дать совет. Просто потому, что никогда не был в твоём положении. К тому же, у меня с Бермессером...другие отношения, - это Олаф так деликатно напомнил, что и сам бы с радостью сдал мучителя палачу. Даром и с доплатой. И уж точно не вмешался бы там, на корабле. (На самом деле Ричард ошибался, Олаф не настолько злопамятен, но всё же!) - Я думаю, скоро поеду в Надор, - признался Ричард, - ведь раз завёл домоправителя, надо хотя бы показать ему дом. Если хотите, можете поехать со мной. Мне кажется, в Хексберг слишком холодно и сыро. Надор...лучше. Не Кэнналоа, но всё-таки. - Благодарю за приглашение. По-моему, талигойцы слишком добры к вражеским адмиралам. Но я пока останусь в Хексберг. И не говорите Вальдесу об этом приглашении. - Почему? - Подозреваю, он чувствует за меня примерно такую же ответственность, как вы за Бермессера, - предположил Кальдмеер. - Верно, - согласился Ричард и, не выдержав, напел: - Не слепите меня блеском северной стали; Знаю: горько глотать поражения яд. Только вы, адмирал, до сих пор не сказали, Отчего так спокоен ваш взгляд. А разгадка проста: Ваша совесть чиста, Не запятнана грязью измен...* - Олаф, я к тебе... - голос Ротгера оборвался на середине фразы, и Ричард испуганно дёрнулся, повернувшись к двери. Бутыль прекрасного кэнналийского выпала из рук Вальдеса, неестественно спокойного, и только чудом не разбилась. Но если бы она и разбилась, Ротгеру было бы явно не до неё. Он смотрел на Ричарда, сидящего на коленях Олафа Кальдмеера, а тот даже пошевелиться не смел от ужаса. - Вот оно как, значит. Да вы, герцог, коллекционер! Вы же получили своего, зачем вам ещё и мой? Я глубоко уважаю герцога Алву, но всему должен быть предел! Вальдес в два шага преодолел расстояние от двери до Ричарда и отвесил ему такую пощёчину, что у юноши в глазах потемнело. Уже почти забытое сотрясение отозвалось резкой болью, и каждый последующий звук резал по живому: - Дуэль, герцог, дуэль! - Итак, Вернер, вы будете моим секундантом, - простонал Ричард, прижимая руку к голове и надеясь, что боль утихнет хотя бы к ужину, - Секундантом Ротгера будет, ох, тот марикьяре...не помню. Фелипе... - Филипп Аларкон. Ох, герцог, ну как же так? Я надеюсь, хотя бы вызвали вас? - Угу. Потише, пожалуйста. Меня ударили. - Я вижу, - Вернеру идея дуэлей нравилась не больше Ричарда. - Скажите, вы хороший фехтовальщик? - Очень плохой. - А стрелок? - Получше. Пожалуйста, договоритесь о дуэли на пистолетах. Если с шестнадцати шагов, то никто из нас ни в кого не попадёт. Я знаю дуэльные пистолеты. - Я тоже их знаю, но всегда есть шанс случайного попадания. Не волнуйтесь, герцог: если получится, то только один пистолет будет заряжен, и он будет вашим. - Если получится, попытайтесь замять эту глупую ситуацию. Я вовсе не пытался соблазнить адмирала цур зее. - Я бы на вашем месте не рассчитывал. Кэнналийцы мстительны. Я даже не уверен, что смогу даже слово сказать! Герцог, вы выбрали не лучшего секунданта. - Вы боитесь за свою жизнь, - прошептал Ричард, - понимаю. Служанка принесла горячее вино с травами, и Ричард всё-таки заставил себя выпить хоть немного. Головная боль никак не проходила. Способность снимать боль не работала на самом Ричарде, и оставалось только сидеть в тишине, ожидая конца приступа. По правилам, до дуэли Ричард с Ротгером не могли видеться. Их секунданты должны договориться о месте и времени дуэли, а по возможности и вовсе решить конфликт миром. Но Вернер боится даже из комнаты выйти в одиночку, не то, что спорить с Аларконом. Мысли путались, но одна понравилась Дикону чуть больше остальных. Он снял с шеи цепочку с кольцом Окделлов и вложил в руку БеМе фамильную реликвию. - Вот. Пока он с вами, всё будет в порядке. - Ваш перстень? - Вернер снял с цепочки старинный артефакт и, помедлив, надел на средний палец. - Великоват. И не уверен, что он меня защитит. - Защитит. Слово герцога Надорского. Идите...только дверью не хлопайте. После этого разговора Ричард перестал думать и впал в какое-то подобие медитации, только лёжа и прижав ко лбу холодные руки, и пролежал так довольно долго. Боль начала проходить, и тогда Бермессер вернулся. Живой и приятно тем удивлённый. - Дуэль будет завтра перед обедом. На пистолетах, с шестнадцати шагов. Увы, заряжены будут оба, но порядок выстрелов определит жребий. К сожалению, с ним я вам не помогу, мне не доверят бросок монеты. - Ничего. Переживу. И говорите потише, у меня всё ещё болит голова. - К слову, ваше кольцо действительно помогло. Я свободно ходил по всему дому и даже столкнулся с Ротгером Вальдесом, но он даже не взглянул на меня. Признайтесь, герцог, вы ведь не простой человек, верно? - Ну да. Повелитель Скал, всё-таки, - буркнул Ричард. - Так это не сказки? - Заинтересовался Вернер, садясь рядом на кровати, - и...что же вы можете? - Немного. Могу снять боль...не себе, к сожалению, - Ричард осторожно повернулся на бок. - Иногда могу сказать что-то, что станет правдой. Если долго и тесно общаюсь с человеком, ему становится лучше. - А-а-а...так вот почему барон словно помолодел, - понял Вернер. Вид у него стал очень воодушевлённый. - И мне в последнее время просто замечательно спится. А на что ещё вы способны? - Не знаю. Не проверял. - А женщины? - Вдруг поинтересовался Бермессер, - распространяются ли ваши способности на постель...в ином смысле? - Не знаю. Не проверял. - Неужели у вас не было хоть сколько-нибудь постоянных любовниц? Хотя да, понимаю... - Я дал обет лишиться невинности только по любви или по очень большой взаимной симпатии, - тихо и серьёзно проговорил Ричард. - А вы в монастырь не собираетесь? - Нет! - Понял, молчу. Уж простите, герцог, но вы единственный девственник старше восемнадцати, которого я знаю! Не знаю, может, в Талиге это вариант нормы... - Да нет же! Я просто не могу представить себя с какой-нибудь незнакомой девицей. А знакомым я не нравлюсь. И вообще, мне нельзя влюбляться, у меня и так проблема на проблеме и проблемой погоняет! Ой, - Ричард снова схватился за голову, - хватит разговоров. Просто помолчите, хорошо? У меня недавно было сотрясение... Некоторое время они сидели молча. Точнее, один сидел, а другой лежал, пережидая приступ. Головная боль куда сильнее жжения в щеке - а ведь Ротгер не сдерживался, отвешивая пощёчину. "Почему всех так удивляет моя девственность? А, ну да. Другое время, другое общество, другой пол," - подумала Лекси. - Я позволил себе лишнего, герцог, - вдруг прошептал Вернер. - Меня не должна волновать ваша личная жизнь. Я должен радоваться уже тому, что вы за месяц успели несколько раз спасти мою жизнь. - Именно. - Однако должен предупредить: долгое воздержание вредно для здоровья. Я понимаю, в Эсператии рукоблудие названо грехом, однако... - Вернер, вы хотите спать за дверью? - Создатель упаси, я только хотел предложить... - Я знаю, как сбрасывать напряжение. Я не эсператист. И мне не нравятся подобные разговоры, - буркнул Ричард, почему-то чувствуя приливающий к щекам жар. - Не эсператист? - усмехнулся Бермессер. - Точно. - В таком случае, у меня больше нет к вам вопросов. "У меня такое чувство, что он понял куда больше, чем я сказала," - подумала Лекси, - "Но поскольку я ничего не поняла, лучше забыть этот разговор и подумать о завтрашней дуэли. Будем надеяться, я не просто выживу, а ещё и отделаюсь малой кровью. Дуэльные пистолеты ненадёжны. Кто знает, куда и, главное, кому попадёт пуля-дура?"