Волшебство внутри нас

      Июльское солнце слепило глаза, отчего Саске постоянно жмурился. Ему было жутко некомфортно в подобной обстановке, ведь сплошь и рядом были незнакомые люди, которые то и дело всхлипывали, утирая слёзы горечи кто платком, кто рукавом. Если бы Учиха знал, что похороны в мире магглов несут в себе столько ритуалов, он бы пришёл лишь под конец, чтобы выразить соболезнования бывшему лучшему другу.       Когда Фугаку накануне вечером сказал Саске о смерти дедушки Наруто, тот поначалу не понял, к чему были слова отца, ведь он никогда не был шибко щедр на сантименты. Однако Учиху-младшего эта новость заставила испытать смешанные чувства к Узумаки, и в первую очередь — сочувствие. Он знал, как много значил для него дед, ведь тот фактически вырастил его, заменив погибшего отца, и Саске полагал, что Наруто будет очень нелегко смириться с утратой. Поэтому Учиха решил, что пусть они и не общались уже больше четырёх лет — с конца первого курса, но он должен навестить его в память о старой дружбе.       Саске не был уверен, что Наруто захочет его видеть, ведь ни разу за эти годы они даже не разговаривали, пусть и постоянно сталкивались: на уроках, играх в квиддич, в просторных коридорах Хогвартса, — но никто из двоих не решался сделать первый шаг навстречу друг другу.       Саске знал, что это целиком и полностью его вина, и поэтому не удивился поведению Наруто, пусть и втайне надеялся, что их немое противостояние когда-нибудь прекратится. Саске долго не мог признаться самому себе — пожалуй, до четвёртого курса, — что ему не хватает назойливого, крикливого и неугомонного Наруто: теперь ему не с кем даже поговорить, ведь сущность большинства сокурсников довольно быстро вылезла на поверхность, отчего общаться с ними стало намного труднее. Единственный, с кем Саске действительно мог поддержать беседу, — Суйгецу, однако после сдачи СОВ этим летом он покинул Хогвартс, решив не продолжать учёбу и посвятить себя изучению морских тварей.       Саске смутно представлял, каким будет шестой курс в Хогвартсе без Хозуки, ведь за пять лет он привык к назойливому, странноватому, но всё же добродушному Суйгецу: с одной стороны, Учиха любил тишину и был совершенно не против жить без ближайшего соседа по койке, однако теперь он явно осознавал, что остался один, даже несмотря на то что рядом всегда тёрлись однокурсники.       Саске прикрыл глаза, когда яркий луч полоснул по лицу. Он стоял поодаль от остальных, чтобы не мешать семье и близким проститься, ведь Учиха не был лично знаком с дедом Наруто, поэтому его присутствие близ могилы считал неправильным.       Саске внимательно наблюдал, как Узумаки положил ладонь на крышку деревянного гроба, прикрыв глаза; как его бабушка украдкой вытирала слёзы дрожащими руками; как Наруто крепко обнимал её, когда гроб опускали в могилу. Учихе было до ужаса непривычно видеть лучшего друга в трауре.       Неотрывно смотря на Узумаки, словно на расстоянии пытаясь выразить соболезнования, Саске поймал на себе его взгляд и словно почувствовал, сколько в нём горечи. Однако несмотря на это, Наруто кивнул ему, словно благодаря за то, что тот здесь.       Когда церемония подошла к концу, Учиха собрался уходить, посчитав, что его дальнейшее присутствие будет лишним. Саске знал: Наруто понял, что ему жаль, что он искренне соболезнует, — всё-таки у них всегда была внутренняя связь, позволяющая понимать друг друга с одного лишь взгляда.       Развернувшись в сторону дороги, он медленным шагом направился к вокзалу, который вернёт его в угрюмое, неприветливое и одинокое поместье Учиха, где Саске коротал оставшуюся часть летних каникул после месячной поездки в Париж.       — Так и уйдёшь? — услышал он за спиной знакомый голос.       Учиха молча развернулся и подошёл к Наруто. Поджав губы, он смотрел ему в глаза, не представляя, какие слова будут правильными в подобной ситуации и существуют ли они вообще.       — Я…       — Знаю, — перебил его Наруто, понимая, что тот пытался сказать. — Пойдём.

***

      Дорога до дома Узумаки заняла около сорока минут пешей прогулки, которую сопровождала тишина. Саске не планировал начинать диалог первым, он и вовсе не планировал оставаться — всего-навсего хотел убедиться, что с лучшим другом всё относительно нормально, если можно так назвать его состояние. Своим присутствием Саске хотел дать понять, что Наруто есть на кого положиться, что он может прийти к нему в любое время, несмотря ни на что.       Естественно, отказаться пойти с ним он попросту не мог, ведь, скорее всего, бывшему другу необходимо чьё-то присутствие рядом, и тут Саске впервые за долгое время задумался о Сакуре, задаваясь вопросом, почему её здесь нет, — она просто обязана быть с ним рядом.       Войдя в небольшой двухэтажный, но уютный на вид дом, усеянный по периметру кустарниками, что служили своего рода забором, Саске принялся оглядываться по сторонам, изучая обстановку. Было не убрано, и повсюду виднелись разложенные фотографии старшего Узумаки — небольшие карточки десять на двенадцать, не дающие забыть то, что было когда-то очень дорого. Уж Саске это точно знал.       Пройдя за Наруто, он очутился на кухне, что слепила глаза своей яркостью и теплотой, в интерьере к которым Учиха не привык. Он принялся осматривать незнакомые ему предметы кухонной атрибутики, что, видимо, были привычными для магглов, но в волшебном мире в них не было нужды — большую часть подобных устройств могла заменить магия.       — Я хотел бы пообедать, не против? — скупо улыбнулся Наруто, почёсывая затылок.       Саске кивнул, хотя ему совершенно не хотелось есть, так как чаще всего он питался два раза в день, к тому же разыгравшаяся жара отнюдь не способствовала аппетиту.       Наруто открыл холодильник и тяжело вздохнул, разглядывая пустое содержимое: пара консервов, мандарины и несколько яиц.       — Надо сходить в магазин, — монотонно озвучил он мысли, открывая верхнюю полку близстоящего шкафа и доставая оттуда две пачки лапши быстрого приготовления, на крышке которых были выведены японские иероглифы. — Извини, — печально добавил Наруто. — Мы не выбирались в супермаркет с момента, как деда увезли в больницу.       — Забудь, — ответил Саске. В попытках удобнее устроиться на стуле он слегка откинулся на спинку и скрестил руки, занимая привычную комфортную позу.       Заварив лапшу, Наруто поставил на стол два картонных стакана, залитых горячей водой.       — Надо подождать, пока заварится, — пояснил он, заметив неоднозначный взгляд Саске на его любимую еду.       Учиха помнил, как часто Наруто ныл на первом курсе, что ему не хватает этого лакомства в Хогвартсе, однако не представлял, что это настолько простое в приготовлении блюдо — просто залить содержимое упаковки кипятком. Он давно хотел попробовать то, чем всегда так восхищался лучший друг, но, увидев, что на самом деле представляет собой этот «деликатес», тут же засомневался в своём желании.       Повторив действия Наруто, он подцепил пальцами фольгу, что скрывала лапшу и способствовала скорейшему приготовлению, и оторвал её, положив рядом. Взгляд сразу же зацепился за давящегося кипятком Узумаки, принявшегося со скоростью света поглощать пищу.       Скользнув в лапшу вилкой, Саске покрутил её, чтобы набрать порцию, от которой валил пар. Поднеся столовый прибор ко рту, он настороженно принюхался, однако, решив, что запах довольно неплохой, запустил всё ещё горячую еду в рот, который тут же обожгло специями. Распробовав сие произведение ленивейшего человека на земле, он не разделил восторга Наруто блюдом, но не собирался это озвучивать, продолжая молча поглощать свою порцию.       Изредка оглядываясь по сторонам, Саске мысленно сравнивал тёплое и уютное убранство дома Узумаки со своим тёмным поместьем: пусть в нём и были огромные окна, но они всегда были занавешены плотными шторами, не дающими свету проникнуть на территорию мрачного учиховского существования.       — Инсульт, — внезапно произнёс Наруто, когда его коробка с лапшой опустела. — Всё случилось так быстро, — он говорил медленно, словно ещё переваривая произошедшее. — Два дня назад ему вдруг стало плохо ночью, мы вызвали «скорую», но они даже до больницы не успели доехать. Сказали, что в его возрасте и с таким списком заболеваний подобное случается и ничего сделать было нельзя.       — Мне жаль, — Саске произнёс это искренне, однако совершенно не был знаком с таким понятием, как сочувствие, и тем более с тем, как выразить его, ведь в его семье подобное не принято демонстрировать. — Сам-то ты как?       — Не знаю, — растерянно ответил Наруто, устремив взгляд куда-то в сторону. — Такое ощущение, что это всё дурной сон и дедуля вот-вот войдёт в дом и усядется перед телевизором в гостиной возле бабушки. — А следующие слова встали комом в горле: — Не могу представить, как тяжело ей будет без него, — прошептал он, утирая влагу, подступившую к глазам. — Она постоянно плачет, — проведя руками по лицу, Наруто уткнулся в ладони и замер.       Саске не знал, как реагировать и что отвечать, но решил, что будет лучше просто молча выслушать и побыть рядом в трудную минуту: любые слова будут абсолютно неуместны, ведь совершенно никак не смогут облегчить его участь.       — Я рад, что ты пришёл, — спустя несколько минут нарушил молчание Наруто, поднимая на Саске покрасневшие глаза. — Спасибо.       — Ты не чужой мне человек, — констатировал Учиха сами собой разумеющиеся для него мысли. — Даже несмотря на прошлое.       Наруто удивлённо сощурился, не ожидая, что Саске станет поднимать эту тему: для него всегда было сложно обсуждать то, что его гложет, а история их прошлого, по мнению Узумаки, точно была одной из таких вещей.       — Сам-то ты как? — внезапный вопрос застал врасплох, однако Саске прекрасно понимал — Наруто хотел сменить тему, чтобы хоть немного отвлечься от печальных мыслей, и он был не против помочь хотя бы в этом, однако поведать ему было почти что нечего.       — Не могу сказать, что моя жизнь сильно изменилась, — сделав глубокий вздох, произнёс Саске, глядя другу в глаза. — Отец всё так же в Министерстве круглыми сутками, Итачи работает в Отделе тайн, видимся редко, — промелькнувшая печаль в его взгляде тут же бросилась Наруто в глаза.       — А ты?       — Почти что всегда один, — проглотив ком в горле, выдал Саске. — Как правило, занимаюсь учёбой.       — А до меня дошло много слухов о тебе и девочках из Шармбатона, — усмехнувшись, ляпнул Наруто, выдавая что-то наподобие улыбки. Ему казалось, что теперь пришла его очередь подбадривать.       — А сам-то. После триумфа в квиддиче по тебе полшколы вздыхает, — парировал Саске, не желая отвечать на вопрос, после ответа на который появится ещё тысяча встречных.       — А остальная половина по тебе, — отшутился Наруто, припоминая, скольких трудов ему стоило попасть на место вратаря и сколько лет упорных тренировок потребовалось, чтобы добиться подобных результатов.       Он часто сравнивал себя с Саске, который попал в команду своего факультета по квиддичу гораздо раньше его. Узумаки отчётливо помнил насмешки слизеринцев над его неудачами: Сасори с Дейдарой часто тыкали Наруто, когда заставали за тренировками, что бывший лучший друг снова превзошёл его. Но тот никогда не воспринимал их слова всерьёз, твердо продолжая идти к своей цели, — как всегда учил дедушка.       — Идём прогуляемся, стены давят, — устало произнёс Наруто, вставая из-за стола. Он был слишком измотан свалившимся на него горем, чтобы думать о ненужных вещах.       Дойдя до гостиной, Узумаки наспех переоделся в светлую майку, а затем распахнул двери веранды, что вели на задний двор, усеянный по периметру ровно подстриженными кустарниками и небольшими клумбами. А почти что посередине небольшого райского уголка стояли качели, на которые Наруто тут же поспешил усесться, принявшись медленно покачиваться, едва отталкиваясь согнутыми ногами от земли.       Оглядевшись, Саске приметил жёлтую лавочку недалеко от карусели: он не спеша двинулся в её сторону, расстёгивая на ходу верхние пуговицы чёрной рубашки. Солнце стояло в зените — а тёмная одежда только примагничивала нещадно жалящие лучи.       Плюхнувшись на лавку, Саске прикрыл глаза, откидывая голову назад. Сейчас он, как никогда, хотел оказаться в своём особняке, и плюхнуться в прохладный бассейн, и, может, даже выпить прохладного томатного сока, услужливо приготовленного домашними эльфами.       От мыслей о доме его отвлёк приземлившийся рядом Наруто, одеяние которого теперь более подходило для нынешней погоды, и он, наверное, не мучился, как Саске, ощущающий всю силу палящего солнца.       Переведя взгляд на Узумаки, на лице которого читалась глубокая задумчивость вкупе с нерешительностью, он шумно выдохнул.       — Спрашивай уже.       — Почему? — Наруто поджал губы, словно боялся услышать ответ на вопрос, который мучил его много лет. — Почему ты поступил так с ней?       Отвернувшись, Саске подался вперёд, уперев руки в колени, словно стараясь принять защитную позу. Ещё по дороге сюда он был уверен, что Узумаки непременно об этом спросит, может быть, не сразу, но этот разговор должен был состояться.       Саске не знал, как Наруто отреагирует на правду, — Учиха сам считал свой поступок отвратительным и низким, что уж говорить о лучшем друге, который всегда ратовал за справедливость и вступался за любого, кого обижали. Но врать и придумывать оправдания своим действиям он бы не стал, не только потому, что Наруто его товарищ по несчастью и самый близкий друг с детства, — это попросту не в его характере.       — Тогда, на пасхальных каникулах, — набрав в лёгкие побольше воздуха, Саске решил начать с начала, с причины, приведшей к его поступку. — Отец отчитал меня, что я не общаюсь с однокурсниками, что не развиваю семейные связи, — усмехнулся он. — В Хогвартс я вернулся другим человеком: злился на него, на себя, отчего-то на вас с Сакурой, — он взглянул на Наруто, убеждаясь, что на его лице нет осуждения, а лишь искренний интерес. — Когда я увидел её тогда, подумал, что так будет проще — отдалиться.       — Поэтому ты развернулся и ушёл, оставив нашу подругу в беде?       — Я не смог уйти, — прошептал себе под нос Саске, уставившись на зелёную траву под ногами. — Вернулся и отнёс её в лазарет, она была без сознания. — Проведя руками по лицу, словно пытаясь смыть ненавистные воспоминания, он продолжил: — Мне до сих пор стыдно смотреть ей в глаза, — неожиданно для самого себя признался Саске в том, что мучило его столько лет.       Наруто поражённо вздохнул, пытаясь осознать услышанное. Внезапно столько разных эмоций и чувств навалилось от осознания произнесённых Саске слов: радость — оттого что он всё-таки вернулся за ней и ему не плевать; удивление, что Учихе до сих пор не по себе от тех событий; досаду — ведь они могли бы поговорить намного раньше и не было бы этих лет порознь; и даже отголоски гнева — что тот не попытался объясниться, а он не настоял.       — Почему не рассказал раньше? — с досадой в голосе тихо спросил Наруто, сжав кулаки в районе коленей. Его крепко злила эта ситуация, ведь сейчас он понимал, что их пути разошлись из-за какой-то нелепой недосказанности.       — Не знаю, — поведя плечами, бросил Саске, обдумывая вопрос. — Наверное, считал, что заслужил всё это.       — Придурок, — подытожив их разговор привычным ругательством, Наруто толкнул Саске в плечо, пытаясь дать тому понять, что их разногласия отныне в прошлом. На что тот лишь усмехнулся, не ожидая услышать ничего другого, но ощутил внутреннее спокойствие, понимая, что Узумаки больше не злится, — они вновь стали друзьями.       — Кстати, — хитро протянул Наруто, искоса поглядывая на Саске. — На кое-что ты так и не ответил.       — О чём ты? — непонимающе спросил тот.       — О девочках из Шармбатона, — промямлил он немного смущённо, отчего на щеках появился заметный румянец.       — Ничего интересного, — обрубил на корню его фантазии Саске. — Я гулял с Шион по просьбе отца, потому что он хотел сблизиться с её семьёй, — Учиха повёл плечами в знак того, что подобная ситуация была для него обыденной.       — А слушок ходил, будто вы почти что помолвлены, — фыркнул Наруто, выдавая ходившие в Хогвартсе сплетни.       — И я слышал, — усмехнулся Саске, не понимая смысла в рассусоливании бесполезного трёпа однокурсников.       — В прошлом году вся школа об этом шепталась, помню, как Ино рассказывала Сакуре, что ты то с той, то с этой гуляешь, и откуда девчонки всё это берут, — с напускным удивлением отчеканил Наруто, пытаясь казаться не шибко заинтересованным в подобных слухах, однако его любопытство Учиха чуял за версту.       При упоминании Харуно Саске нахмурился, подумав о том, что после столь несправедливого поступка по отношению к ней на первом курсе она не только не захочет видеть его в компании Наруто, но и вовсе слышать даже упоминание его имени, однако Саске приятно удивило, что Сакура всё-таки не полностью вычеркнула его из своей жизни. Краешек бледных губ непроизвольно приподнялся от подобных мыслей.       — Чего это ты заулыбался? — хихикнул Наруто, пихая Саске локтем в бок.       — Разве Сакура не должна быть сейчас с тобой? — игнорируя его слова, озвучил он недавние мысли.       — Она во Франции с семьёй и Ино, — пояснил Наруто. — Не хотел её беспокоить, — поникшим голосом добавил он.       — И это меня ты назвал придурком, — скептически констатировал Саске, пытаясь отвлечь вновь погрустневшего друга. — Она тебе всё ещё нравится, — подытожил он, поджав губы.       — Не знаю, думаю, что оставил это в прошлом, — рассуждал Наруто. — Когда понял, что она никогда не посмотрит на меня так, как на тебя. — Он сглотнул, пытаясь избавиться от кома в горле после упоминания ещё недавно ранившей его сердце темы. Отбросив мысли о первой влюблённости, Наруто прищурил лисьи глаза и с нарочитым подозрением спросил, с любопытством всматриваясь в лицо внимательно слушающего Учихи: — Ревнуешь?       — Бред! — тут же ответил Саске, удивлённый внезапным вопросом, а затем резко отвёл взгляд, не желая, чтобы Наруто неправильно его понял: он совершенно точно мог себе надумать невесть что.       Узумаки улыбнулся: он был искренне рад, что спустя столько лет они вновь сидят рядом, как в былые времена, и непринуждённо общаются. Если бы ещё обстоятельства были чуть радостнее, он бы, наверное, запрыгал от счастья.       Их разговор поистине стал отдушиной для пережившего семейную трагедию Наруто, будто бы в него, задыхающегося, влили глоток свежего воздуха, пробудившего желание поделиться всем накопившимся за долгие годы порознь и узнать всё о жизни Учихи.       Наруто ещё долго пытался докопаться до Саске о его любовных похождениях, а тот его успешно игнорировал, не желая обсуждать тему, которую мусолили с начала пятого курса, когда любящая совать нос в чужие дела Таюя, завела подругу в стенах Шармбатонской академии, которая с огромным удовольствием делилась о времени, проведённом с ним.       Уловив первые слухи, Саске часто чертыхался, сто раз пожалев, что отправился на лето с отцом в Париж, когда тот предложил познакомить его с влиятельными семьями работников Министерства магии Франции. С ними он обсуждал политические вопросы, которые как раз таки и интересовали Саске, но его, словно козла отпущения, отправляли выгуливать их дочерей, на что он первое время страшно злился.       Но, к его счастью, тема любовных похождений вскоре себя исчерпала. Когда Наруто надоело довольствоваться молчанием на заданные им вопросы, он вдруг вспомнил, что дома закончились почти все продукты, в том числе и лапша быстрого приготовления, так любимая им, и обязался непременно сходить сегодня в магазин, мельком интересуясь, оценил ли Саске сей съедобный шедевр. На что тот лишь отделался фразой: «Верх кулинарного искусства», — а про себя зарёкся больше никогда не поддаваться восхищениям лучшего друга пищевыми предпочтениями. Однако Наруто тут же раздосадовал его, пообещав привезти ему несколько упаковок в Хогвартс.       Ближе к вечеру они прогуливались по кварталу, где вырос Узумаки. Он рассказывал кучу историй почти о каждом месте, которое они проходили: ближайший супермаркет, игровую площадку, парк, а также не обошёл вниманием дом Харуно, который располагался неподалёку от его.       — Мне пора, последний поезд скоро отправляется, — заметил Саске, глядя на часы. — Но мои двери всегда открыты, — невзначай добавил он, наблюдая за багряным закатом.       — Я приеду, — тихо произнёс Наруто. — Но когда к бабушке приедет сестра, не могу пока что оставить её одну, даже на несколько дней, — пояснил он. — К тому же мне ещё нужно поговорить с Сакурой. — Узумаки запнулся, обдумывая следующие слова: — Ей много чего предстоит узнать.       Саске ничего не ответил, изначально понимая, что тот обязательно расскажет ей обо всём, что сегодня узнал.       — Бывай, — попрощался Наруто, поворачивая на светофоре в другую от Учихи сторону.       — Ага, — бросил тот и двинулся в противоположном направлении.       По пути на электричку Саске не покидали мысли о предстоящих изменениях в будущем году: пусть они и помирились, но будут ли общаться, как раньше, ведь Наруто явно не бросит Сакуру в угоду ему, а она, Учиха был уверен, не сможет так быстро его простить. Он сомневался, что Сакура вообще когда-либо сможет забыть нанесённую им рану, ведь столько лет миновало с того злополучного дня.       Пусть Саске и знал, что когда-то давно она была влюблена в него, однако теперь они уже давно не одиннадцатилетние дети, и он был уверен, что её тёплые чувства к нему, которые согревали сердце на первом курсе, давно развеялись по ветру перемен.       Саске был убеждён: даже если Наруто скажет Сакуре о его роли в её спасении, она не будет такой же отходчивой, как Узумаки, который стремился к миру во всём мире и дружить со всеми вокруг, — но тем не менее ему было интересно, какова будет её реакция на продолжение неизвестного ей кусочка их истории.       Ускорив шаг, Саске приблизился к перрону, пытаясь перевести мысли в другое русло: ему не нравилось, что его волновала реакция Сакуры; не нравилось, что она была и остаётся тем человеком, которого он хотел бы видеть в своей жизни; не нравилось, что он втайне надеялся, что она когда-нибудь его простит.       Сев на поезд, который уносил его прочь от шумного города, Саске сделал вывод, что размышления о ней лишь побочный эффект стыда за случай с Ивой, и перестал копаться в собственных чувствах, оставляя всё на Наруто, — в данной ситуации Учиха считал себя абсолютно бессильным.