Сторге

***

- Проснись! Ну же! И в кого ты такой соня? Боже! - возмущение в голосе нарастало пропорционально раздражению и удары под бок становились все настойчивей. Маленькое тельце небольшого роста в ситцевом платье, с распущенными светло-каштановыми волосами, стояло у кровати Эриха босыми ногами. Еще несколько отчаянных попыток разбудить спящего отозвались одним приоткрытым глазом цвета неба. Над лицом юноши нависла недовольная гримаса девушки 14 лет, с искрящимися карими глазами. В общем и целом она разительно отличалась от него. Их сложно было назвать братом и сестрой. Косвенно говоря, младшенькая Ева походила больше на мать, а старший брат, Эрих, схож был с дедом, нежели с отцом, но их выдавало одно общее очертание - непосильная тяга ко всему новому в сопровождении неудержимых эмоций. Так и она сейчас, чуть ли не топая босыми ногами, тормошила брата, завернутого в одеяло, словно в кокон. Меньше минуты назад она ворвалась к нему в комнату, чего ранее не бывало никогда. От этой неожиданности все напоминало некую пантомиму, где один хочет рассказать без слов другому о том, что так ясно его переполняет. Не дожидаясь, пока брат сам поинтересуется причиной столь личностного вторжения, Ева, с пресловутой ей улыбкой и быстрой сменой гнева на радость, сжала его плечо и чуть закусила губу. - У нас гости! - выпальнула она и глаза ее засверкали шальными огоньками. Эрих привстал на локти, все еще находясь в туманном альбионе сна, но до его сознания стали доходить те образы, о которых взахлеб рассказывала его сестра. О вновь прибывших на улице неподалеку. О женщине в эффектной шляпке и манерами баронессы. И о юноше с темными глазами и красивыми чертами лица. Расслабленность после сна как рукой сняло и себя не помня, стягивая одело на бедра, Эрих вытолкнул сестру из комнаты, прижавшись спиной к дубовой двери. Та, казалось, не очень то и обиделась, а лишь ускорила свои сборы, ускользая в гардероб за тем самым платьем для того самого первого и неизгладимого впечатления. Проведя ладонью от затылка, по макушке и к самому кончику носа, юноша шумно выдохнул и обрыскал мебель вокруг в поиске оставленной им с вечера одежды. Но не тут то было. Кропотливая фрау Агнес всегда заботиться о том, чтобы этот безразличный к опрятности молодой человек, всегда выглядел по достоинству. Чистая рубашка и отпаренные шорты выглядели как и предыдущий ежедневный набор, но с одним отличием, на них больше не было следов от травы, все мельчайшие камушки были вынуты и оставлены на комоде, дабы сам он, Эрих, решал их дальнейшую судьбу. Агнес отлично знала повадки этого юнца и видела как он ни раз расстраивался из-за потерянного камня, такого особенного для него, и ей стоило больших усилий, чтобы весь этот мусор определять как незаконченные шедевры молодого господина. Половица скрипнула. Впервые ли? Эрих прикрыл за собою дверь, боясь выдать свое присутствие, но быстро понял, что это чертовски глупая идея, ведь он у себя дома, а это они, чужие, в гостях. Спускаясь по винтажной лестнице он все отчетливей слышал чей-то приятный голос, что расходился волнами по деревянным панелям дома и касался его уха. Он слышал, как этому голосу отвечал его отец. Все это утро стало быть уже не таким, как обычно, подумал Эрих. Даже отец дома с утра, чего раньше не было. Ведь он уезжает в город, открывает одну из своих аптек и сам стоит за прилавком, ведет учет на складе, а тут он почему-то оказался дома. Быть может он еще спит? Но половица еще раз скрипнула и предательски выдала его присутствие окружающим. - О! Эрих, дорогой, иди сюда, познакомься. Высокий крепкий мужчина, с пышными усами и в плотном пиджаке, оказался фигурой отца, а сам он смотрел куда-то перед собой. Куда, Эрих еще не видел, из-за полупрозрачной стеклянной перегородки в дверях, но ступив еще пару шагов ему на встречу, фигуры в миг выстроились в грациозном порядке. Эта была та самая женщина, которую он видел вчера, правда шляпка была уже другая. Эта лимонного цвета, в тон платью и не такая широкая, скорее, она уютная для прогулок в саду и скрывает лицо от первых мягких лучей солнца. И что-то вновь затрепетало под самым корнем языка. Кисловатый привкус наполнил слюнные железы и рот непроизвольно сложился в ухмылку. Это был ответ на олицетворение внутренней статности и уверенности в фигуре юноши рядом с ней. Эриху казалось подозрительным этот образ спокойствия исходивший именно от этого молодого человека, на фоне такой впечатлительной женщины. - Эрих, познакомься..- широкая ладонь на плече отрезвила рассудок Эриха от удушливых мыслей и отец продолжил, - ..это фрау Клара Хегеманн и ее сын Марсель. Они переехали к нам из Дрездена, в старое имение Роршахов, если ты помнишь... - Да-да! - эффектная дама в шляпке перебила, так восторженно заливаясь речами об этом самом имении и где-то она отпустила несколько странных фраз на подобие этой: - Больше мы никогда не вернемся в Дрезден. Так воздух так душит. А тут пусть и немного пыльно, но душа свободна от умерщвляющих в нас все живое обстоятельств! - она обронила это так громко и четко, что в самую пору выдавать брошюрку каждому вновь прибившему сюда именно с этим слоганом. Отец Эриха является эталоном гостеприимства и человеческой доброты. Он не заставил долго располагаться гостей в прихожей и уже через довольно короткое время все расположились в гостиной, у того самого камина, который днем отдыхал от треска и жара. К ним из распахнутых окон вливался ранний свежий ветерок. Фрау Агнес порхала между всеми словно бабочка, будто бы стараясь всем вновь и вновь доказать свою компетентность домоправительницы в шестом поколении, в которой, разумеется, никто не сомневался. Очаровательная Ева поглаживала на коленях кота и что-то нашептывала ему, поглядывая то за окно, то на руки симпатичного гостя. Те были аккуратно сложены на его бедре, нога закинута на ногу. Ровная осанка, точеный силуэт, подчеркнутый приталенным костюмом свободного кроя в плечах сидел на нем отлично. Разместившись на резном стуле цвета темной ольхи, он смотрел куда-то впереди себя. Будто бы наблюдая за диалогом своей матери и новых знакомых семьи, но с чувством присутствия где-то в ином месте. Ева не решалась поднять свой взгляд выше и всмотреться в эти точеные черты лица еще пристальней. Ей чудилось, что ей не хватает воздуха, если она касается взглядом чего-то более личного и реального. Но это даровало ей отличную возможность рассмотреть ровные красивые пальцы с небольшим перстнем на указательном. Там было что-то написано, но вот, кот замурлыкал, да так громко, что непроизвольно выдал в ней вздох восторга, чем она тут же привлекла к себе всеобщее внимание и раскраснелась. В обособленном месте находился и Эрих. Все его внимание было приковано к той самой статуре, так церемонно восседавшей на стуле. Сам же Эрих лишь прислонился к закрытому пиано, скрестив руки на груди. Чего греха таить, он скрестил даже ноги, потираясь голенью об острую коленку. Покачивал ступнями, то ли от скуки, то ли от желания что-то сказать, но от невозможности сделать это. Внезапно, ни с кем не считаясь, он покинул гостиную. Это мало кого затронуло, ибо фрау Хегеманн так увлекла всех своими рассказами, что явно стала центром этой небольшой соседской вселенной. Глоток свежего воздуха остудил недовольство в жилах юноши, который не терпел малейших перемен, а тут получив их с лихвой. Избавление от нелепости происходящего показалось близким, стоило велосипеду подвернуться его взгляду. Доспехи непроницаемого и мнимого спокойствия теперь можно было с себя снять. Сесть на велосипед и снова быть собой, в своем привычном окружении. Вот что за желание приблизило Эриха к своему верному двухколесному другу и уже схватившись за руль, он почувствовал окрыленный азарт к жизни и приветливый к нему уют. - Я бы и сам рад уехать отсюда, да только не на чем. - Раздалось громом среди вожделенного плана мальчугана и он обернулся. К нему неспешно, роняя пыль с начищенных ботинок, подходил тот, из-за кого ему хочется плеваться словно кобре. К нему подходил тот, чей взгляд на себе ему давался мучительнее, нежели отражение прицельных лучей зеркал Архимеда. И вот он, уже в метре, окидывает его, Эриха, всеобъемлющим взглядом с ног до головы. - Может, прокатимся? Я не против. Не успев ничего возразить, впервые так растерявшись от неслыханной дерзости, Эрих не смог противится тому, как наглец скинул с себя пиджак и закатав рукава, уселся к нему на багажник, раскинув ноги, упираясь ими в землю и вновь кинув свой пронзительный взгляд темных глаз прямиком в его широко распахнутые голубые. Но стоит ли отвечать грубостью на грубость? - Признаться, я не успел еще здесь осмотреться, но я слыхал, что места здесь весьма красивые, иначе маман нас бы сюда не притащила... - фраза Марселя под конец канула в некую недосказанность. Вшитое чувство такта не дало Эриху возможности интересоваться мотивами побудившими их переехать. Наоборот, ему захотелось поскорее закончить эту не начатую прогулку и на то у него нашелся лишь один способ - показать новичку его собственную ограниченность в понятии прекрасного. - Ну что ж, поехали. Держись крепче. - сказал он. И на этих словах, с резвым упорством нажал на педаль и оседлал свой велосипед словно турецкого скакуна, на полном ходу. Так, они сорвались вниз по дороге, как поток свежего и буйного водопада, совсем не зная границ и предубеждений. Лишь бы только вперед и ни шагу назад.