Сторге

***

- Пионы выдались на славу в этом году. Ах, ты только посмотри на них! Такие пушистые и такие яркие! А высокие то какие! Так и тянуться к небу. Всё хотят, чтобы ими любовались! Беатрис все восхищалась у алых кустов, держа в одной руке секатор, а в другой корзинку со свежим букетом цветов. Эрих как раз в этот момент выходил из дома и обойдя мать со спины, стащил один пион, прокрутив его в своих тонких пальцах, беря на пробу аромат, вдыхая его всей грудью. - А ты куда такой довольный собрался? - фрау Штольц приняла позу озабоченной матери, желая не проглядеть взросление своего сына. - Твоя слишком довольная улыбка тебя выдает. И это что? Не уж то девушку себе нашел? - Она указала пальцем на честно украденный Эрихом цветок. Но юноша не растерялся и оборвав его ножку, заложил в петлю рубашки на груди. - Это так, маман! Экспромт! - засмеявшись, он махнул матери рукой и ускорил шаг. На этот раз он решил пройтись. Мучительно скулит тоской его сердце по этому встречному ветру и прохладному железному рулю в ладонях, но не слишком честно звать на прогулку человека, давая ему возможность лишь побегать за тобой, словно собачонка. Сбивая пыль ботинками, Эрих шел проселочной дорогой вниз по склону, где виднелось старое поместье Роршахов. Сегодня он сам станет гостем, хоть изначально это решение далось ему нелегко. Долгие недели ушли на то, чтобы принять это предложение. Дела обстояли так, что Клара Хегеманн более не заглядывала к семье Штольц, и они с сыном исчезли из привычного обихода. Эрих, по правде говоря, уже и сам забыл о тех, кто не так давно сюда приехал. Все его время занимали раскопки новых камней на строго выделенных опушках, увлеченное наблюдение за разноцветным небом, а с некоторых пор и помощь по хозяйству добрейшей фрау Агнес, чьими стараниями в подполе всегда до зимы хранятся маринованные заготовки овощей и фруктов. Так, таская мешки с дарами плодово-ягодных растений, Эрих окреп физически, прибавил в спине и бедрах, изменил походку на более раскрепощенную. Такой себе причудливый парень с беззаботным зиянием в глазах небесного цвета. Однажды, со своей сестренкой Евой они выбрались на местную ярмарку, без всякого ведома своих родителей. На ежегодном сезонном празднике собралось не мало народу и ничего скверного в том, чтобы прильнуть к житейским традициям фермеров, Эрих и Ева в этом не увидели. Тогда там был даже небольшой парад. Что-то на подобии выставки овощей-гигантов под впечатляющую живую музыку в исполнении простоватых и добродушных людей. Явно грандиозное событие для местных жителей. Там им предстояло увидеть много необычного: мужчину в одних лишь шортах, которого с головы до ног покрывал целый рой пчел, но они его не кусали, хоть и заползали ему даже в рот, а тот его закрывал и открывал вновь и вновь, то запуская, то выпуская своих жужжащих питомцев; чудака, который съел целый бочонок моченых яблок за какую-то одну несчастную минуту; а главное, это танцы местных дочерей подмастерий в национальных костюмах. Их юбчонки так резко задирались по ветру, а каблуки так четко выстраивались в ряд, что они собирали шквал оваций и довольных присвистов, а жены забеспокоились за своих мужей, хоть это и не было чем-то из ряда вон выходящим по местным устоям. Повсюду кружила атмосфера предвкушения и праздничных затей. Победителю выставки вручался целый обоз удобрений, а так же самая настоящая корона, выкованная местным кузнецом. Это гарант признания и всеобщей поселковой зависти, а так же двигатель прогресса в аграрной живописи и культуре. Здесь так же были и художники, рукодельницы с вышивкой и прядильщицы. Казалось, что каждый волок сюда все, чем только владел, включая свой талант. Эрих и Ева то и делали, что разглядывали все вокруг, совершенно позабыв о времени, а его как всегда было в обрез. Тем самым было вызвано спешное решение отыскать не благочестивых беженцев из дому. Альфред и Беатрис Штольц зная о губительном любопытстве своих детей, сразу поняли откуда нужно начинать поиски. Маленькая Ева цеплялась за крепкие руки брата, то и дело одергивая его и заставляя посмотреть на то, что по ее мнению, вызывало еще больший интерес и восторг. Их глаза разбегались и нередко они терялись, но вновь находили друг друга среди мерно плавающей толпы. Поглощенные неким всеобщим безумием, принимались разглядывать то вырезанных соловьев из свежей лозы, то кормили маленьких пернатых зябликов из собственных рук. И вот вновь обернувшись по сторонам, Эрих не заметил Еву рядом. - Черт! - слетело с его острого языка и закусив губу, он ринулся в гущу толпы, интуитивно предполагая какие еще приключения могли заманить его младшую сестру. Стоило ему найти знакомую копну каштановых волос и всеми фибрами души захотеть отругать за такие внезапные уходы, как вдруг он увидел, что она застопорилась на месте разглядывая впереди себя серьезно настроенных родителей, которые в общем то не излучали беспокойства, скорее это было похоже на праведный гнев. Особенно на лице отца. Дело в том, что когда он по особому нагнетал обстановку, его усы будто бы распушались больше в раза три. И сейчас Эрих про себя заметил, что это максимальный предел пушистости отцовского беснования. Подойдя к сестре он схватил ее за плечи и прижал спиной к себе. На этом то моменте их взгляды с отцом и встретились. Готовясь к неминуемой каре, Эрих выдохнул и его ловчайший рассудок уже готов был сформулировать нужное объяснение, как вдруг на его собственное плечо легла чья-то легкая бархатная рука. По левую сторону от него появилась широкая белая шляпка с вплетенным ансамблем пестрых цветов, а затем и сама фрау Хегеманн. Не совсем отдавая себе отчет в том, что происходит, юноша в секунду стал сторонним наблюдателем того, как изящная Клара Хегеманн протянула ту самую ручку его отцу и они вежливо поздоровались. В секунду, с вольноотпущенным флером незамужней женщины, Клара расцветала от приятной и неожиданной встречи. - Какой приятный день и я вас так рада видеть! Сегодня на этой ярмарке такие чудесные экспонаты! Мы не могли это пропустить. Ни в коем случае! Вы извините, что так резко и без спросу взяли ваших детишек с собой. Прошу меня простить! Я не знала, что для вас это как-то... - она продолжала растерянно извинятся, попутно прикладывая руку к груди, издавая кроткие выдохи беззащитности своего положения. Альфред Штольц быстро изменился в лице и уже сам на себе ощущая неловкость, принялся уводить разговор в другую тему, дабы не доводить фрау Хегеманн до глубочайшего чувства вины. Сегодня на ней утонченный костюм из приталенного пиджачка и юбки-карандаша. Все в тон к босоножкам и небольшими серьгами в упругих мочках. Пока отец сменял гнев на приятное удивление, Эрих успел прочувствовать на себе знакомый пронзительный взгляд. Он разжал плечи Евы и та, вырвавшись вперед, тут же прижалась к груди матери. - Ах, эти девочки, все им не по чем с их умением играть в беззащитных. - Подумал Эрих и подошел к Марселю, который в свою очередь стоял недалеко и слегка улыбался, наслаждаясь этой сценой спасения от отчего гнева. - Теперь ты мне точно должен, Штольц. - промолвил он с уверенным взглядом. - Должен что? - спросил Эрих, подойдя еще ближе и попутно стянув цветок из корзинки блуждающей рядом дамы. - Прийти к нам в гости. Тебе же интересно до сих пор как живут крысы? - В темных глазах блеснула нотка самоиронии, но это никак не пошатнуло статный вид Марселя. Он оставался все таким же высоким стройным юношей, с темными, убранными назад волосами, правильными чертами лица и бледноватой кожей. - Мне не за чем перед тобой оправдываться, но как живут крысы мне по правде интересно. - Ответил Эрих, самозабвенно вклиниваясь носом в раскрытый бутон позаимственной розы. Уверенным движением Марсель протянул руку и вытащив цветок из пальцев Эриха, переломил стебель пополам и часть с бутоном заложил к себе в нагрудный карман, а оставшуюся куда-то выкинул, не сводя своего пристального взгляда. - Тогда ровно в 7 вечера я жду тебя. И я не терплю ожиданий. На этом с абсолютно не проникновенным лицом, Марсель отошел от него и приблизился к своей матери. Что-то сказав ей, она извинилась за них двоих и они оба поспешно исчезли. Так был спасен Эрих от наказания, а самым горьким для него был бы домашний арест. Но вот пытка в другом: он всегда был человеком слова и чтобы не случилось, исполнял его беспрекословно. Поэтому взяв всю волю в кулак, он направился к старому поместью Роршахов, чтобы в очередной раз доказать себе и всем остальным, что бросить ему вызов, это еще не значит ничего.