Он только мой!

      Клемас прибыл на праздник Летнего Солнцестояния, зная о рождении Феи, спеша поприветствовать, и был крайне удивлён такой насмешке судьбы. Поджав губы, друид посмотрел на маленького эльфёнка и покачал головой, заявив, чтобы цветочные не шибко радовались — нет в новорожденной крохе той силы, которая сможет защитить их Леса в будущем. Клемас предложил помощь в подготовке праздника и остался с эльфами до рассвета. А ночью началась ужасная гроза… Молния ударила в дерево на поляне, горящая ветка сбила несколько взлетевших эльфов. Среди них оказался Тессиль. Все погибли, кроме малыша. У него было сильно опалено крыло, чудом не пострадало тело. Тесса трясло, он бился в истерике, но даже зубов не смог разжать, не слышал голоса испуганных взрослых. Клемас взял его на ладонь, усыпляя лёгким пассом руки, улыбнулся мягко и сказал старейшине эльфов, что позаботится о мальчике. Тессиль прожил с друидом месяц, старик чудесным образом подлечил крошке крыло и немного успокоил. Но страх перед ночью и огнём прочно впустил в эльфёнка свои корни. Удивительно было то, что Тесс не помнил друида и что происходило в доме жреца. Клемас являлся на все праздники Колеса Года и без возражений забирал недо-фея с собой. Но когда потом Тессиля расспрашивали, он лишь непонимающе крутил головой. На вопросы эльфов Клемас загадочно улыбался и говорил, что всё идёт правильно и своим чередом. Тесс освоился среди своих цветочных соплеменников, но всё равно вёл себя немного странно. Отчужденно. В нём не было беспечности, лёгкости и весёлости, словно жизнь стала работой или служением. Обязанностью, а не радостью.       Чем взрослее становился Тессиль, тем призрачнее горел огонёк надежды, что необычные силы в эльфе пробудятся и поразят воображение. Перерывшие все древние свитки мудрецы терялись в догадках. Пророчества не ошибались — феи приходили в этот мир нечасто. Но ознаменование такого события сопровождалось не одним знаком или явлением, а чередой взаимозависимостей. Но Клемас упорно поджимал губы и твердил, что в Тессе слишком малая искра волшебства. Его пугает ворожба и огонь… более того, любая вспышка или сияние, костёр, свеча, даже ночные светлячки вызывают озноб и панику.       В дни Летнего Равноденствия друидам и ведунам всегда приоткрывались страшные тайны, но тридцатое лето подряд Клемас не получал ответа про Тессиля. А ворожей был довольно силён.       — Погодь-погодь! — воскликнул Дюрраг, почёсывая голову. — Это значит, бородатый дядька завтра припрётся сюда за Тессилем? Не отдам ни за какие пирожки! Я хочу малышу праздник показать и накормить повкуснее. Имею право! Смотри, — тролль тыкнул себя в нескольких местах, — это меня Тесс поправил. Может, я на него влияю положительно? Побудет со мной и станет настоящим Феем.       — С вами?! Где?! Тут?!       — А чего? Нормальная берлога, не вонючая, чистая. Вон тётки от веников не отлипают. По углам не серим, мясо сырое не жрём. Почти… редко… Ну хорошо… жрём, но не чавкаем! Ну хорошо… чавкаем, но не все! Отомри, дядька! Ты всегда такой бледный был?       Цветочный держался за виски, переваривая непринуждённый тролличий обзор местных нравов. Дюрр же мучительно раздумывал, как ему противостоять друиду: чем крыть, если тот полезет с поучениями и чем огреть по башке, если вдруг начнёт сердиться. Похоже, к эльфу воздушно-капельным путём перекочевали те же невесёлые мыслишки. Хотя и непонятно, зачем Клемасу был нужен недо-фей, но отвечать перед друидом старейшина готов не был. Цветочный эльф наконец успокоил себя тем, что разбираться ворожею придётся с упрямым необразованным троллем, а не с племенем летунов.       Ближе к рассвету тролли развалились на лежанках спать, предложив эльфам остаться на Козлиной горе до вечера и принять участие в празднестве Летнего Равноденствия. Пара кланов упорхнула, «вежливо» унося ноги, а тройка отчаянных приглашение приняла. В воздухе существенно пахло гарью, а в лесу после грозы было сыро и неуютно. Дюрр с удовольствием продолжил прерванный отдых, проверив, что Тессиль по-прежнему спал беспробудным сном.       Оба сонь подскочили вечером одновременно, словно закончилось действие какого-то общего снотворного лекарства. Абсолютно расслабленные пересыпом тролль и цветочный эльф вперились друг в друга блестящими глазами.       — Доброе утро, — Тессиль от души потянулся.       — Скорее вечер! — хмыкнул Дюрр, качественно хрустнув суставами, разминая огромное залежавшееся тело. Сейчас он чувствовал себя лет на сорок моложе, дико голодным и… Дюрраг еле отвёл от мальчишки глаза. Рука замерла на полпути, пальцы едва не коснулись эльфа. Тесс воспринял это как акт доброй воли и, прихватив огромный палец, встал на ноги.       — Сегодня праздник? Так шумно!       — А то! Это ещё по-скромному вопят, подготовка полным ходом. Перед твоим народцем рисуются, не хотят с немытыми рылами щеголять. Носом потяни? Тетки мясо в травах запекают. Ммм! Вкуснотень!       — Мясо? Мы ж его совсем не едим, — Тессиль немного опустил ресницы и обнял себя одной рукой.       — Ну да, медок, нектар, тлиное… кхм… молоко…       — Я ж не муравей! — Тесс улыбнулся. Дюрра аж потом прошибло. Первая улыбка парнишки и такая светлая вышла, как лучик блеснул, захотелось гляделки прижмурить, а потом растереть ладонями.       — Это… Сегодня ведь за тобой сыч старый придёт… — Дюрраг взялся за загривок, — так вот… что я думаю…       — Почему сыч? Друид, — Тессиль чуть наклонил голову и взлетел, разминая крылья, получилось легко и изящно, как перышко невесомое поднялось в воздух лишь силой выдоха. Дюрр раскрыл ладонь, поднял вверх, чтобы эльф поскорее сел на неё. Хотелось снова ощутить в руке… что? Тесс уже не вздрагивал, когда тролль касался и брал на ладонь. Она была тёплой, как камень, и крепкой.       — Дюрраг, ты решил, что я могу остаться с тобой? — Тессиль обнял себя за плечи. — Почему этого хочешь?       — Гнобят тебя писклявые тетки и всякие древние старики! — пробурчал тролль. — А если моя морда будет сзади отсвечивать, так умничать не станут и отпадут.       — А если всё наладится? И я смогу стать хранителем леса. Смогу за себя постоять.       — Кто ж тебе не даёт? Становись и стой. Я тебе что, мешать буду? Так просто, рядом пооколачиваюсь. Увижу, что уважение и почёт присутствуют, вот тогда и отвалю!       Если честно, Дюррага не покидала тревога: пусть парнишка и оперился, и силы почувствовал, но на каждого силача найдётся самый неожиданный победитель. А у Тессиля совершенно точно был могущественный враг, который маленького летуна люто ненавидел. Знать бы за что? Тесс — кроха, мухи не обижающий. А тут были готовы спалить весь лес, лишь бы эльф в лету канул! Не слишком ли большие затраты? Тессиль смотрел на задумчивого гиганта во все глаза. Дюрраг этого не замечал, погрузившись в раздумья.       — Дюрр? А ты точно тролль?       — В смысле? А кто ж как не тролль?! — горный даже поперхнулся, ощупал морду, высокий с залысинами лоб, выступающие нижние клыки и массивный румпель носа — все атрибуты красоты на месте. Жаль бородавок маловато! Но зато в кустистых бровях дрозды могли свить гнездо, и в сложенные ладони полведра воды влезало. Тяжело красавчикам на свете жить! Тессиль рот ладошкой прикрыл, чтобы не засмеяться. Дюрр погрузился в раздумья.       Оставив эльфа на попечение одной тётки перебирать фасоль, Дюрраг смылся к старому Онгхусу на восточный склон горы. Зачем искать мудрецов на стороне, когда свой, мхом покрытый, есть? Словоохотливый, побывавший на той жуткой войне людей и темных эльфов, древний горный тролль был Хранителем Горы Желаний. Когда Козлиная Гора получила второе название и почему — никто не знал. И не каждое желание бросались исполнять горные духи. Понимать надо! Дюрр вот однажды попросил по малолетству, чтобы его козы не боялись, а сами в руки шли, и что? Как шарахались, неистово и по-дурному блея, так и продолжали шарахаться. Жизнь же на этом не закончилась? Нет. И тогда молодой тролль попросил слышать враньё, чтобы соплеменники не надурили ни в разговоре, ни в делах. Только либо тролли лжи не обучены, либо враньём оказалась сама легенда о горе. Дюрр больше судьбу не испытывал, взрослел потихоньку и в сказки не верил. А тут на тебе, влип по самые «жили-были»! Мало того, что по ощущениям Тесс теперь самое важное создание на земле, так ещё…       — Кхемм-кхемм! — Дюрраг едва не столкнулся с сухопарым высоченным стариканом с жиденькой, но длинной бородой и бровями, как у филина. Старец нёс огромную корзину, над которой роились светляки, шёл, опираясь на чёрный посох, и явно считал, что тролль должен посторониться и уступить дорогу. Дюрр без возмущений влип в горную породу и лишь потом допетрил, кто сейчас важно шествует мимо него.       — Да это же друид в гости пожаловал!       Старикан сверкнул пытливым острым взглядом, став похожим на тощую неясыть.       — Помнится, горные тролли всех зовут на праздники, а сейчас что-то изменилось?       — Нет, идите-идите, пожалуйста, раз припёрлись. Много не съедите, так, может, пожалуете чудес или мудрых сказов.       — А что, эльфы вам чудес не обещали? — друид смотрел Дюррагу прямо в глаза.       — Суетливые они, нервные и трусливые. А так — ничего народец. Про чудеса не сговаривались: может, и покажут. Хотя не до фокусов им: чуть не сгорели ведь.       — Знаю! — немного резко каркнул ведун. — Я — Хранитель Леса.       — Дядька, да не сердись ты, геморррой вылезет. Храни себе на здоровье, сколько влезет! — сделав шаг, Дюрр замер, как истукан. — Клемас, никак?       Старикан нос повыше задрал и кивнул. Ждать от троллей вежливого обхождения — это как зимой искать землянику под снегом. А этот, видимо, самый наглый и бесстрашный. Дюрраг. Упрямый, напористый. Будучи ещё совсем молодым, вёл себя как хозяин леса. Ветки обломанные прикладывал, вынимал зверей из ловушек. Да и с людьми общался так легко, как будто вместе детей крестили. Что-то тёмное, тяжёлое и гадкое шевельнулось в голове, пробив виски болью, назойливо зашумев в ушах.       — Да, я друид Клемас! — старик двинулся было мимо. — А что, любезный тролль, часто ли на этом склоне случаются камнепады?       — Да на моём веку было пару раз. И вот что удивительно, каждый раз сбрасывало по друиду, — Дюрр прямо и мрачно встретил ошалелый взгляд старика. Клемас поперхнулся и отчаянно заспешил, давясь едкой непонятной злобой. В такие минуты друид себя не узнавал.       — Смотри и правда не навернись! — крикнул вслед тролль так зычно, словно бросил в спину камень.       До Онгхуса почти добежал, пиная мелкие камни. Вроде бы Клемас и не угрожал — спросил между делом, но по спине Дюррага холодок пробежал. Хорошо, не сшиб старого полуслепого козла, который доживал у Хранителя Горы «последние дни» вот уже пару лет. Рогатая тощая скотина по-своему выругалась на тролля и боднула в ногу. Онгхус повернулся на блеяние козла и расплылся в улыбке, от старости он уже начал каменеть, сливаясь с горой.       — Дюрраг, малыш? Зачем пожаловал? Праздник же вот-вот начнётся. Принесёшь мне мяска и пойла чуть позже? — старый тролль осёкся и прищурился.       — Принесу, дед. Разговор есть!       По мере того как Дюрр делился опасениями и догадками, Онгхус всё больше ссутуливался, изредка гулко покашливая и по-старчески жуя точно вырубленные из камня губы.       — Значит, малыш в опасности в собственном лесу, и ты решил оставить его у себя и защищать?       — Да.       — Тогда за каким советом шёл сюда?       Дюрраг помялся.       — Нууу, видишь ли, дед, захоти я приютить белочку или барсука, это будет нормальная придурь пока одинокого тролля, а тут… эльф. Не зверёк, не птичка… можно сказать, по-своему мужик.       Онгхус спрятал улыбку в изрытые морщинами щеки.       — Не пробовал теткой обзавестись, а не барсучком? Да парочкой собственных оболтусов, таких же додельных, как и ты сам?       — Только его вижу и слышу, — глухо пробормотал Дюрр и сел на каменюку, — самому уже неловко в собственную голову заходить.       — А ты дурь с собой под мышкой в башку не тащи, малыш. Цветочному эльфу среди цветочков надо жить, а не среди камней. Помнишь же мою историю? Не ужилась человеческая бабёнка с таким, как я. К людям просилась, хоть и верила, что защищу и не обижу.       — Он в опасности, дед! — взбрыкнул Дюрраг.       — Ну так разберись. И для этого не обязательно носить эльфа в кармане. Они, знаешь, какие живучие? Удивишься!       — Горят быстро. Пых! И напёрсток золы, — молодой тролль резко встал.       Онгхус смотрел насмешливо, до тянущей боли в сердце знакомо ему было состояние Дюрра. Сам прятал от эльфов раненую воительницу, влюбился в женщину без памяти, вЫходил, умолял остаться, но она лишь грустно опускала глаза. Хотела семью: мужа нормального и ребятишек, хоть и была богатыршей огромного роста и крепкого телосложения. Красивая, с белокурой толстой косой и голубыми глазами. С её уходом окаменело сердце Онгхуса. Тролль не женился, остался жить отшельником, словно наказав себя за пустую ребяческую мечту. Но даже имея за спиной такой опыт, советовать Дюрру было больно и муторно, выцарапывалась наружу давно похороненная надежда, что красавица однажды ещё раз поднимется на гору и окликнет ласково.       А Дюрраг махнул рукой и рысью помчал в свою пещеру. Он и так позволил Клемансу оторвать от себя добрый шмат уверенности. Правильно тетки говорят: чтобы пересолёное не жрать — готовь сама!