Камень Преткновения

      О нет, Тони не считал себя ревнивым человеком.       Он испытывал нечто похожее на ревность в подростковом возрасте из-за равнодушия отца и неспособности доказать свою значимость. Обида, раздражение, неприязнь — стандартный гаденький набор. Ещё разок, когда Стив выбрал своего мороженого психопата и едва не вонзил щит Тони в голову.       Иногда он ревновал Пеппер к табуну окружающих её воротничков и прочим смелым-рисковым, готовым в любой момент подставить плечо и жилетку для слёз — многие знали, что их с Тони союз дышит на ладан, и ждали подходящего момента, чтобы перехватить крохи её внимания. И вроде бы горечь вспыхивала где-то в груди, вроде бы тянуло опробовать новые самонаводящиеся ракеты на чьей-нибудь рассыпающейся в комплиментах физиономии, но, как оказалось, это была не ревность, а банальное разочарование.       И вот теперь. Неприятное и терпкое чувство не оставляло Тони целый день, то ослабевая, то снова вспыхивая настолько ярко, что единственным его желанием оставалось натравить на Тора всех дронов, которые были у него в распоряжении. А что? Объяснил бы сбоем. Громожопый выживет так или иначе, он ведь хуже таракана — видимо, на данной околонасекомо-паукообразной теме они с Питером и сошлись.       За какие-то считанные часы всё вышло за мыслимые и немыслимые границы. Несмотря на то, что Тони решил больше не подсматривать за новосформировавшейся парочкой, по пути с конференции он обнаружил себя уткнувшимся в записи камер.       «Ты обещал, что на сегодня весь мой!» — объявил Тор.       Тони скрипнул зубами с такой силой, что Хэппи нервно покосился в зеркало заднего вида, затылком уловив растёкшуюся по салону волну чистейшей ярости.       Стараясь не вслушиваться в бубнёж Питера, Тони уставился в окно. Судя по неуютному ёрзанью Хэппи, его лицо походило на маску серийного убийцы, только что определившегося с новой жертвой.       «…прав, зачем нам ещё и девушки, хватит и компании друг друга!» — сквозь шум крови в ушах донеслось до Тони.       — Погода отличная, да? — осторожно буркнул Хэппи.       — Просто потрясающая, — растянув губы в жутковатой улыбке, отозвался Тони.       — Вы в норме, сэр?       — Просто потрясающе.       Хэппи слегка закатил глаза и съехал на скоростное шоссе.       — Малой опять что-то учудил?       Если даже Хэппи стал улавливать суть проблемы, Тони совсем поехал крышей. Обычно он первым реагировал на подозрительные сдвиги по фазе.       — Почти, — сказал Тони, резким движением убирая видео с глаз долой и из коммуникатора вон. — Спелся с Тором, а тот и рад внушать ему безумные идеи.       — Например? — чуть более отстранённо спросил Хэппи, решив, что проблема не такая уж глобальная.       — Например, что рисковать своей жизнью без веского на то повода — это героизм, а не идиотизм. Что соваться в самое пекло — это скорее весело, чем опасно. И что стычки космических масштабов похожи на грандиозные приключения, а не на войну с минимальными шансами на…       Хоган поморщился. Вздохнул. Покрепче сжал руль, скривил губы. И выдал:       — С чего бы вас это смущало…       — Эй. Ты на что это намекаешь? — Тони нахмурился и почти сразу раскусил двусмысленность. — Что я привык так поступать?       Осуждающий взгляд Хэппи в переводе не нуждался.       — Медицинские счета, — без всякой лишней мишуры отрезал он. — С того момента, как вы вернулись из плена, они только растут, не так ли? Сколько у вас там имплантатов для укрепления костей?       — Тридцать восемь? Или пятьдесят восемь? — протянул Тони чуть менее раздражённым тоном. — Кстати говоря, я человек. Не бог, не суперсолдат и не мутант.       — Я не об этом, — закатил глаза Хэппи. — Просто не вам рассуждать о героическом идиотизме.       Тони возмущённо поднял брови, но Хоган выглядел максимально нейтральным и до самого конца поездки избегал встречаться с ним взглядом. Может и к лучшему — возразить-то было нечего.       Когда Тони прибыл на базу, настроение достигло критического уровня и превратилось в замешательство, пропитанное какой-то вялой, горькой злобой. Кошмарный клубок эмоций, касающихся сложившейся ситуации, мог бы постепенно распутаться без последствий — Тони был готов потратить на осмысление пару дней, а потом переговорить с каждым из возмутителей его спокойствия по отдельности.       Но он додумался заглянуть в зону отдыха, и все планы опять пошли наперекосяк.       Во-первых, в лаундже были только Тор и Питер. Вдвоём. Во-вторых, они сидели у бара, и на стойке поблёскивали два стакана. Тони не стал вглядываться и разбираться, с чем именно. Он просто застыл в проходе, одной рукой держась за верхнюю пуговицу рубашки, а другой — за стену.       Красный от смущения Питер сидел к Тору спиной, чуть ссутулившись и сжимая в руках футболку. Доступная взгляду часть полуобнажённого тела была покрыта тёмными пятнами синяков. Тор с невозмутимым видом держал в руке плоскую банку и мазал спину Питера каким-то составом. Всё это дело сопровождала весёленькая музыка. Ни дать, ни взять — вечеринка двух холостяков, подразумевающая увлекательное продолжение.       Тони невольно припомнил их весёлые заседания с Роуди в частном самолёте. Для полноты картины и приступа дежавю не хватало только парочки стриптизёрш на фоне.       Тут-то бешенство и перелилось за какую-то фантомную грань.       — Ага, — интеллектуально выдал Тони.       И замолк, сжимая несчастную пуговицу едва ли не до треска. Он бы ещё долго стоял в проходе, если бы Питер не поднял глаза. Очевидно, паучий слух уловил бестолковый хрип, который он издал, пока пытался справиться с собой и не прибить кого-нибудь прямо здесь.       Их взгляды схлестнулись — Тони был уверен, что в выражении его лица читался целый калейдоскоп эмоций. Разочарование, гнев, ревность, обида — он ведь лучше, так? — наверняка.       Тор этого фееричного появления не заметил. Зато на мордашке Питера отразилась такая гротескная беспомощность, что Тони невольно припомнил, как шагнул из Марка ему навстречу, до глубины души уязвлённый брошенным в сердцах «если бы вам было не всё равно, вы были бы здесь».       — Чему дивишься? — как ни в чём не бывало спросил Тор, ласково проходясь смазанными какой-то дрянью пальцами по синякам Питера. — Да, и среди моего народа есть те, кто одинаково ценит как мужскую, так и женскую красоту. Вот на тебя в Асгарде оглядывались бы как девушки, так и мужчины — поверь моему слову. Хоть я и являюсь извечным почитателем женских округлостей, но отнюдь не слеп.       Под конец фразы он положил ладонь на обнажённое Питерово плечо. Тони выдохнул и жёсткой походкой, не предвещающей ничего хорошего, направился к блаженствующей парочке.       — Расслабляетесь, мальчики? — излюбленным «вам-конец»-тоном поинтересовался Тони.       Питер под его ледяным взглядом попытался сжаться в сингулярность, но из-за неспособности изменить плотность лишь разогрелся до нежного кораллового оттенка. Тор же, наоборот, расправился и засиял отвратительно дружелюбной улыбочкой.       — О, друг Тони! Присоединяйся! Мы тут немного вот… — он широко повёл рукой, указывая на барную стойку, а затем так же обозначил пёстрого, как гнилой банан, Питера. — И вот...       — Не стоит волнова... — хотел было встрять последний, но Тони оборвал его на полуслове:       — В самом деле?       Ему стоило огромных усилий спрятать руки в карманы брюк, дабы с ходу не влепить кому-нибудь оплеуху. За всё сразу: за новую моду тусоваться вместе, за неправильную тренировку, за румянец на лице Питера, за безбожно потрёпанный и расслабленный вид Тора, за долгий и невозможно мучительный день, который принёс одни беспокойства.       Питер, всегда чутко улавливающий перепады настроения, покосился на Тони, как на медленно тикающую бомбу.       — К утру бы само прошло... — словно оправдываясь, добавил он.       А потом попытался встать.       — Сидеть, — рявкнул Тони. Тор сработал как исполнитель его воли и усадил Питера на место. И, конечно же, продолжил возиться с гематомами. Может быть, выговоры стоило отложить, однако...       — Чувствую я ответственность за дело рук своих. Иногда, «в адреналиновой горячке», как здесь принято говорить, мне сложно соизмерять свою силу.       Всё. Это был пресловутый предел, конец и апогей.       — Вы оба охренели в край, — не выдержал Тони. Сначала он собирался быть рациональным и снисходительным, но с каждым словом распалялся сильнее и постепенно выходил из роли слегка раздосадованного увиденным опекуна мутантов, суперпридурков и прочих капризных богов. — Тор. Какого чёрта ты творишь?! Он тебе что, груша для битья? Если ты не способен соизмерять силу, тогда и не берись за тренировки! А ты! — он перевёл взгляд на Питера, буквально пришивая его к месту. — Тебе что, повседневного риска недостаточно? Нашёл ещё один затейливый способ свернуть себе шею?       Питер сменил свой окрас на белый, как пресловутый осьминог — и, судя по панике в глазах, был готов вот-вот дать дёру. Вместо этого он попытался что-то сказать, но Тор его перебил и снова хлопнул по обнажённому плечу в жесте поддержки:       — Не стоит бранить Паучка, Тони. Тренировки — моя идея. И хоть я иногда и чрезмерно усердствую, Питер справляется отменно.       — Чрезмерно усердствуешь? — ядовито переспросил Тони, и в его исполнении та же фраза прозвучала как ругательство. — Ты его разукрасил! В последний раз я видел столько синяков после боя с чёртовым Стервятником, а он, к твоему сведению, пытался Питера прикончить! — рявкнул Тони и осёкся, понимая, что сболтнул лишнего.       Питер не знал, что сразу после доклада о крушении самолёта с боеприпасами, Тони поднял дронов и незаметно следил за ним, готовясь при малейшем признаке серьёзных травм предоставить медицинскую помощь. Может даже насильно. Потому что он беспокоился — беспокоился и корил себя за то, что, прекрасно понимая особенности поведения подростков, дал ему повод и причину так бестолково рисковать собой.       Оставалось надеяться, что Питер не придаст сказанному значения — хотя с его-то внимательностью шанс, что он не уловил подтекста, стремился к нулю.       — Провернёшь такое ещё раз, сдам тебя фанаткам на опыты, — уже не так агрессивно добавил Тони, выхватывая из руки Тора банку с мазью. — А это что ещё за гуталин? У нас что, нормальных медикаментов нет, по-вашему?       — Мазь из асгардского многоцветника, — терпеливо пояснил Тор, едва не закатив глаза. — Ускоряет заживление. Не то чтобы Питеру это на самом деле было нужно…       Тони нахмурился и слегка повёл плечами, буквально кожей чувствуя уже не растерянный и не испуганный — полный изумления взгляд Питера. Конечно же, он всё понял и сделал выводы, сомневаться в его мыслительных способностях не приходилось. Карнавал следовало сворачивать — Тони не собирался показывать свои слабости и вообще так бестолково срываться. Но вынудили же, чёрт побери.       — Так. Всё, вечеринка окончена, — Тони решил баночку не возвращать, оправдывая любопытство тем, что в его руках не так часто оказывались химические составы из других миров, а Тор от конфискации не обеднеет. — У меня к тебе есть серьёзный разговор, златовласка. Даже не думай, что легко отделался. И вообще, нечего спаивать Питера, он не асгардец, а житель Нью-Йорка. К твоему сведению, несовершеннолетний житель. Питер…       Тони перевёл на него взгляд и с трудом сдержал стон — Питер выглядел так, словно его укусил не паук, а далматинец. Очень любопытный далматинец, которому явно не терпелось что-то спросить. Один только взгляд подстегнул гениальный мозг лучше любого открытия — отговорки всех видов и степеней таинственности были сгенерированы в голове Тони ещё до того, как он протянул Питеру раскрытую ладонь.       Он хотел было сказать что-то в духе «дуй в медпункт и в люлю» и «хватит с тебя», но вдруг почувствовал себя настолько утомлённым, что смог выдавить лишь вялое:       — Пойдём.       — Трясешься над Паучком сильнее, нежели норны над Игдрассилем, — добродушно поддел Тор.       Тони закатил глаза и попытался изобразить стандартный паттерн реакций на подобную чушь: легкомысленность, безразличие и раздражение. Увы, сегодня его актёрская игра который раз давала сбой, потому что Питера невербальные сигналы ни капельки не впечатлили. Он смотрел на Тони так, словно он только что вскрыл себе грудную клетку и показал самые сокровенные железночеловеческие микросхемы всему миру. Потемневший пристальный взгляд карих глаз метался от предложенной руки к лицу и обратно.       Молчание сгущалось и грозилось стать неудобным, хотя бы потому, что лаунджевый этюд был переполнен немой многозначительностью. Паркер пугающе вникал, Тони был близок ко второму взрыву. Тор лыбился.       А затем Питер протянул ладонь. Теплые пальцы бегло прошлись по руке и сжались так осторожно и осмысленно, что Тони, вместо того, чтобы унизительно стянуть пацана со стула, мягко ответил на прикосновение и предоставил точку опоры. Правда, поддержка Питеру не требовалась — даже в подпитии он оставался «дивно ловок», прекрасно справлялся со своим телом и был способен без происшествий встать на ноги.       Решив, что терять уже нечего, Тони небрежно подтянул его ближе, всунул в свободную руку чёртову банку и в защитном жесте приобнял за плечо. Обнажённая кожа Питера тут же пошла мурашками. Наверное, полуобъятие и впрямь было излишним, но Тони отметил реакцию с мстительным удовлетворением — пожалуй, Питер заслужил порцию отрезвляющего смущения.       Жаль, правда, что данная короткая демонстрация помогла Тору поставить новый рекорд по ширине улыбки.       — Мазь нужно втирать тщательно.       Тони ответил взглядом — самым красноречивым из тех, что были у него в запасе, и мысленно пообещал в ближайшее время вернуть банку хозяину. Она ему понадобится, после того, как его самодовольную задницу поджарит какой-нибудь внезапно неисправный робот.       Питер на сказанное не отреагировал. Теперь он пытался осмыслить ладонь, которая хозяйски разместилась на его голой лопатке. Сжалившись, Тони по пути к выходу слегка ослабил и хватку, и давление. Но руку не убрал.       — Питер… — начал было он, но все тирады и претензии внезапно встали поперёк горла. Тогда Тони решил вертеть клубок от обратного, пока оставался шанс запудрить Питеру голову и увести от вопросов по поводу слежки. — Ты понимаешь, почему я злюсь?       — Да я и выпил-то всего ничего! — неожиданно взвился Питер, резко развернувшись и едва не клюнув Тони куда-то в шею. — Через час уже и воспоминаний об алкоголе не останется!       И если до этого момента ситуация была щекотливой, то теперь она определенно била рекорды. Питер оказался настолько близко, что Тони мог без труда пересчитать его ресницы, и помешать этому могли разве что эмоции, сменяющиеся на подвижном лице с молниеносной скоростью. Ещё с метр они прошли на автомате, а потом Тони затормозил и вынудил Питера остановиться.       Тот послушался и мотнул головой, будто сгоняя наваждение. И прежде, чем на него обрушилась очередная тирада, выпалил:       — Мистер Старк, вы что, следили за мной?       Сглотнув, Тони удручённо потёр висок.       — Не следил. Присматривал. И, как показывает практика, не зря. Стоило мне прекратить — ты тут же нашёл на свою неугомонную задницу новые приключения, — последнее слово прозвучало так, словно Питер не тренировался с Тором, а организовал в подвале базы цех по сортировке колумбийского кокаина.       При этом Тони наклонился ещё ниже, заставляя Питера невольно шагать к стене, сжимая в руке злосчастную банку. Пространство между ними медленно накалялось, но Тони благополучно упустил момент, когда можно было пойти на попятную.       — И нет, я злюсь не потому, что ты распробовал наш бар. Ещё варианты есть?       — Я слишком легко дал Тору себя отделать? Я стараюсь изо всех сил, правда, но, наверное, смогу договориться с ним и о более частых тренировках...       — Нет уж, никаких больше тренировок!       — Тогда… Я не знаю… Вы что, не доверяете мне участвовать даже в спаррингах?       Тони едва не застонал в голос.       — Да ты издеваешься! Если бы я тебе не доверял, я бы… Питер, скажи на милость, ты головой случайно не ударился? Тор тебе и мозги отшиб?       — Так это благодаря вашему доверию я остаюсь на Базе, когда остальные Мстители отправляются на задание? Из-за него я до сих пор помогаю только старушкам с котятами? Ваше доверие — это причина того, что вы практически перестали тренировать меня лично, а теперь ещё и Тору запрещаете?! — глаза Питера потемнели и засверкали знакомым упрямством. — А слежка? Тоже доверие?       — Всё потому, что я боюсь потерять тебя!..       Отступив на шаг, Тони с растерянностью уставился на вытянувшееся лицо Питера. Мысли, хаотичным роем атакующие разум, напугали откровенностью — в самом деле, неужели он столько времени обманывал даже самого себя? А ведь Тони полагал, что трезво смотрит на вещи.       Осознание собственного эгоизма обрушилось на него, едва не выбив почву — вернее блестящий стараниями роботов-уборщиков пол — из-под ног.       — Это единственная... причина держать тебя подальше от опасности, — тихо добавил он, нервно потирая губы и отводя взгляд. Просто чтобы занять руки, он вытащил банку с мазью из расслабленных пальцев Питера. Говорить было сложно — Тони всегда тяжело давались признания и откровенности. — Если бы я… ни во что тебя не ставил или считал бесполезным, я бы не сделал тебе костюм, не подпустил бы к Базе и уж тем более — к своим разработкам. Если мне не удержать тебя от рисковых глупостей, не мог бы ты хотя бы… помнить об этом?       — Значит, вы… чувствуете за меня ответственность? — несколько придушенно спросил Питер.       Наконец, Тони нашёл в себе силы снова посмотреть ему в глаза. Удивительно — но, похоже, Питер совершенно ничего не понял. А если и понял, то пытался отрицать, может, даже неосознанно. Тони невесело усмехнулся. Раздражение и злоба ушли, оставив после себя гадкую горечь.       — Будем считать, что так, — холодно отрезал он и двинулся дальше по коридору. — Шевелись.