Камень Преткновения

      — Мистер Старк?       Возвращение в реальность было сравнимо с ударом мешком по голове. Тони моргнул и осторожно выпрямился, стараясь игнорировать сердце, норовящее пробить грудную клетку и прыгнуть Питеру в руки. Дыхание забилось в горле, воздух стал смертельно вязким, явно не желая втягиваться в лёгкие.       Что Тони творил? Что он делал прямо сейчас, здесь, потеряв границы, ограничители и берега?       С Питером...       С Питером, вдруг оказавшимся в его власти. С Питером, который подставлялся и откровенно вверял себя, возможно даже не осознавая, что творит.       Что это? Паучья реакция на алкоголь? Обычный ответ тела на сильный стресс? Или на чёртов Торов многоцветник?       Остановиться.       Всё, что Тони должен был сделать, прежде чем совершить непоправимое, недопустимое, неправильное, но такое до безумия желанное — остановиться. Сейчас же.       Он тяжело выдохнул, с трудом выныривая из омута сильнейшего возбуждения. Глаза Питера, удивлённые, ждущие, затягивали, словно две пропасти. Глядя на него, Тони невольно вспомнил портал в иное измерение и Читаури, готовых разорвать на кусочки несчастных землян, Мстителей и Тони в частности. Следом за ними вспомнились космос, мрак, пустота, предчувствие скорой гибели. И всё это — только потому, что в глазах Питера читалось смятение.       — Я...       Голос Тони напоминал скрип ржавых петель. Звук разбил повисшую тишину, и из головы вылетело всё — что он вообще собирался сказать?       «Я — кажется, влюблён в тебя по уши»?       «Я — ревную так сильно, что готов придушить Тора собственными руками, без костюма и каких-либо шансов»?       «Я — готов сделать что угодно, чтобы ты снова смотрел только на меня»?       Я...       В следующий момент Тони опустил взгляд и вытащил руку из боксеров Питера, безотчётно проходясь пальцами по нежной, горячей коже.       Чтобы справиться с собой, пришлось на миг закрыть глаза. Только вот увиденное словно отпечаталось на сетчатке. То, как Питер вздрагивает под ладонями и уязвимо подставляет шею под поцелуи. Как он, открытый, нежный, отчаянный, прижимается всем телом и словно просит продолжения…       Тони оттолкнул Питера, чуть ли не сбросив его с себя. Чтобы не натворить ещё больше бед, ему было жизненно необходимо избавиться хотя бы от невыносимо приятного жара его тела, распространяющегося повсюду, подобно радиоактивному излучению.       — Прости, — бросил Тони, сразу же поднимаясь на ноги. — Прости, я не должен был...       Питер покорно сполз, отшатнулся, вцепился в одеяло. Глаза были всё такими же — Тони стало физически больно смотреть в них, полных непонимания, удивления и чёрт знает чего ещё. Затем Питер отвернулся, прикусив губу, и Тони показалось, будто в его груди рванула ракета Иерихон. Кажется, вторая за сегодня. Стоит ли вспоминать, что именно её демонстрация изменила всё?       От осознания того, к чему он едва не принудил пацана, эгоистично воспользовавшись ситуацией, Тони бросило в жар. Приятный вес, тепло тела и бархатистость кожи снова вернулись фантомными, ложными ощущениями, как бы он ни старался отделаться от навязчивого образа млеющего под его руками Питера.       Тони зло потёр переносицу, судя по усилиям, пытаясь проломить косточку — хотя бы краткая боль могла вернуть трезвость ума, правда? Кстати, о трезвости...       — А я и поверил, что ты «выпил всего ничего», — он попытался вкрутить в интонацию хотя бы каплю иронии, но в итоге получилась какая-то полусухая жалоба. — Да вы, стало быть, надрались в стельку. Господи.       Последним движением Тони сконфуженно прошёлся рукой по складкам рубашки. На ткани отпечаталось пятно златовласкиной мази. Брюки всё ещё неприятно давили на доказательство сумасшествия и аморальности сегодняшнего вечера.       Потерять голову, рассматривая синяки на теле протеже, в попытках внушить ему иллюзорную идею осторожности... по факту маскируя банальную ревность. Потрясающе.       Тони Старк решительно ничего не может сделать, не запоров с трудом выстроенных отношений. Даже позаботиться о ком-то.       Оставалось надеяться, что когда-нибудь Питер сможет его простить, а Тор перестанет провоцировать. Роуди вправит мозги, когда Тони придёт с повинной, и всё вернётся на круги своя. Хотя надеяться, что Питер так просто всё забудет, конечно, глупо, но Тони сейчас был слишком далёк от адекватности. Как и от способности прогнозировать дальнейшее развитие событий.       Не в силах больше смотреть в сторону Питера, он решительно направился к двери. Но, прежде чем перешагнуть через порог, напоследок воровато оглянулся и замер, не в силах объяснить увиденное.       Питер стоял посреди комнаты. Растрёпанный, всё ещё пятнистый, с расстёгнутой ширинкой. Он крутил в руках банку. На лице была апатия и какое-то невыносимое, неестественное спокойствие.       От быстрого взгляда мороз пошёл по коже.       — Спасибо… — сказал Питер. — За помощь.       Тони вздрогнул, словно от удара. И, позорно опустив голову в подобии кивка, попросту сбежал.       В жизни раннего, блаженного и необременённого ответственностью за чужие судьбы Тони Старка существовало одно простое правило, и звучало оно так: «Всё, что случается в спальне, остаётся в спальне, и если интрижка произошла по обоюдному согласию, о ней можно забыть».       Это правило было небольшой частью того, что Тони перетащил из старой жизни в новую — то, что касалось флирта, интриг и секса, важным не являлось, а значит, могло быть удалено из буфера памяти на следующий же день. Тони прежний забывал имена, стирал мобильные телефоны и при встрече с объектом случайного перепиха делал круглые глаза. Тони нынешний предпочитал сводить подобные встречи к минимуму, особенно после неудачи с Пеппер, — он попросту не вёлся на уловки и предложения, сыплющиеся на него словно из рога изобилия.       На каждом мероприятии, посвящённом развитию «Старк Индастриз», обязательно находились дамы, готовые предоставить услуги любой степени извращённости. Иногда Тони всё же давал себе послабления, расщедривался на флирт, а потом уходил в закат, весь красивый, под рёв джетпаков и ветра, чтобы в следующий раз притвориться дурачком с амнезией. Благо, он оставался богатым дурачком, а значит, всё могло повториться снова с тем же результатом и никто не оставался в обиде.       Главными в замечательном правиле были всего два слова.       «Можно забыть».       Как забыть то, что случилось между ним и Питером, Тони не имел ни малейшего понятия. Впрочем, как только он оказался от паучьей комнаты на достаточном расстоянии, мозг без всякой дополнительной команды взялся разрабатывать стратегию. Стратегию забывания.       Список начинался с обжигающе ледяного душа в пятьдесят градусов по Фаренгейту. Пятница услужливо сообщила, что с учётом его физического состояния, слабой устойчивости к низкой температуре и скудной толщины подкожно-жирового слоя, летальным окажется трёхчасовое пребывание в воде. И тут же занудно добавила, что у Тони есть шанс испытать холодный шок из-за нестабильного психического состояния и ему крайне нежелательно проводить подобные процедуры в одиночестве.       Тони не стал проверять её предположение и выпал из кабины через шесть с половиной минут, стуча зубами и мелко дрожа. Остудить тело у него получилось. Остудить голову — нихренашеньки.       Кутаясь в одеяло, он думал только о том, как сильно накосячил. Потрясающие линии паучьих плеч вставали перед глазами приблизительно раз в минуту и уже хотя бы не мешали размышлять о вечном, что можно было считать маленькой победой в безнадёжной борьбе с подростковой сексуальностью.       И ведь знал же, что добром это не кончится? Знал. Понимал, что Питер не в себе и его просто надо оставить в покое? Понимал. Чувствовал, что, окажись они одни, блядские привычки дадут о себе знать и всё будет разрушено?.. Да. Чувствовал. И всё равно наломал дров.       С радостью причём наломал, с энтузиазмом...       — Да чтоб тебя, — разозлился Тони, скидывая одеяло. Он ничерта не согрелся, но стратегия вроде как работала, поэтому реализация плана имела первостепенную важность.       С выбором пришлось повозиться, потому что настало время «полки апокалипсиса», на которой водилось самое забористое дерьмо во вселенной. Эту полку Тони пополнял каждый раз, когда Мстителям приходилось выкладываться на полную катушку. Кроме коллекционных напитков, на ней обитали подарочные бутылки редкого алкоголя: семидесятиградусный абсент от Брюса, элитная русская водка от Наташи, кальвадос, добытый Стивом хрен пойми где и хрен пойми когда, и даже маленький подарочный бутылёк неведомой поебени Тора, содержащей градусов пятьсот спирта, что было хоть и невозможно, но не очень-то удивительно. Это пойло пробирало как пять абсентов и тяжёлый асгардский кулак. Тони бы выбрал его не задумываясь, чтобы умереть сразу и без мучений, но он был зол на Тора и собирался придушить его собственноручно, поэтому смерть посредством возлияний откладывалась на неопределённый срок.       Ему требовалось что-то достаточно суровое, чтобы забыть, как звучат стоны Питера. И всё. Ни больше, ни меньше.       Взгляд остановился на симпатичной бутылочке авамори, подаренной японским послом. Тони не было дела до соблюдения традиций восточных пьянок, поэтому он выбрал первый попавшийся стакан и слил в него добрые полбутылки. Японцев бы удар хватил от такого отношения к благородному — ну, у них там всё благородное — напитку.       После первых четырёх глотков Тони отогрелся. Хотя, наверное, виноват был не напиток — просто Питер не желал уходить из головы. И то снова смотрел через плечо, то откидывал голову, то оказывался ошеломляюще близко и позволял себя целовать.       Когда порно-слайд-шоу пошло на двадцатый круг, Тони сидел на полу, потирая надбровные дуги, и пытался вспомнить какое-нибудь сверхсложное бездоказательное уравнение. Кажется, сейчас он доказал бы что угодно и кому угодно, лишь бы случившееся прекратило прокручиваться перед глазами на повторе.       Авамори пьянил медленно, но беспощадно. Уже через двадцать минут Тони качался на волнах безмятежности, рассевшись возле самого большого окна. На небе горели звезды — миллиарды их. Если так подумать, кто-то потусторонний и великий, владеющий всем этим богатством, тоже миллиардер?       Дальше мысль срулила на прокатанное русло, и Тони легко представился космический Питер космического миллиардера. Он почти ничем не отличался от обычного — даже пятна на плечах были в тему. И наверняка у этих двоих всё было хорошо, потому что космические существа — мудрее, и другой миллиардер вряд ли совершил то, что Тони пытался забыть.       Хохотнув, он сделал крупный глоток и закашлялся, когда японская водка пошла не в то горло. Раз стратегия не помогала, значит оставался последний оплот защиты — самоирония.       Он не сделал ничего ужасного, в конце-то концов. Погладил, поцеловал, затащил к себе на колени. Сунул руку в трусы — ненадолго же. Просто Питер слишком тактильный, чувствительный и притягательный...       Завтра следует ещё разок извиниться. За все косяки сразу. За то, что слегка попутал берега, и за то, что придётся искать нового тренера — потому что Тор сляжет с ожогами задницы третьей степени.       Питер умный мальчик. Он всё поймёт и впредь будет осторожнее, а Тони позаботится, чтобы подобная ситуация не повторилась. И вроде бы звучит — пусть и в мыслях — очень складно, но Тони чувствовал... не иначе как чутьём на подозрительную паучью хрень, что где-то всё ещё торчит белая нитка (паутинка?), искажающая правдивый узор событий.       Если взять и посмотреть на это дело отстранённо... Нормально ли, что паренёк в самом расцвете интеллекта так легко даёт себя лапать кому ни попадя? Даже в состоянии алкогольного опьянения — разве это обычное дело? Тони помнил себя в его возрасте. В тех же условиях его могло понести как в мастерскую, так и к кому-нибудь постарше и посолиднее, но только ради стычки.       Не каждому парню захочется близости, не каждый поддастся легко и безропотно, пусть даже Тони Старку, пусть даже...       Нет. Нет, нет и нет. Питер не может быть влюблён или заинтересован по-настоящему — Тони бы заметил, он же не слепой, а очень даже чуткий. Иногда. Он не мог упустить такое, хотя бы потому, что Питер не продержался бы долго. Он слишком темпераментный малый, чтобы целыми днями тусоваться рядом с объектом страсти и никак себя не выдать.       Верно же? Да?       Полупрозрачные капли на дне стакана ответов не давали, равнодушный лунный глаз холодно молчал. Тони вздохнул, отскрёб себя от стены и неровной походкой дотащился до постели, чтобы упасть ничком и попытаться отключиться.       Очень скоро обрывки тревожных мыслей поглотила желанная пустота — авамори оказалось замечательным лекарством. Пусть и с временным действием. Тони понимал, что завтра будет хуже. Намного хуже.       Но именно сейчас его это совершенно не заботило.       Какое-то время Тони потратил на то, чтобы смириться с простым, но неприятным фактом: иногда он генерировал откровенно хреновые идеи. Признавать, что он снова оказался неправ, было всё равно, что тыкать в открытую рану зубочисткой — по-настоящему невыносимо.       Увы, мельтешащее перед глазами изображение хладнокровно показывало: соваться в пекло разборок с преступным террористическим объединением, толком не разобравшись в ситуации — как раз такая, крайне скверная идея. Особенно с похмельем, сильнейшей головной болью и премерзким осадком на душе.       Хорошо хоть он додумался использовать Марка, а не прототип нано-брони, всё ещё ведущий себя непредсказуемо, несмотря на сотни тестов. Внезапные капризы новой системы сейчас были бы очень некстати.       — Я вызвала помощь, сэр, — отчиталась Пятница. — Воздушный карман заполнен кислородом, его хватит на полтора часа. Помощь прибудет через двадцать минут.       Скрипя зубами от ноющей боли в придавленной руке, Тони разглядывал сжавшиеся фигурки людей, хорошо различимые на изображении со сканера. Они тоже попали в ловушку, и если он начнёт выбираться, то может обрушить всю шаткую конструкцию — весь многотонный карточный домик из арматуры, бетона и старой мебели. И тогда не только ему будет грозить опасность, но и всем людям, оказавшимся в западне.       Большей части уже не помочь — взрыв был точным и грандиозным. Следовало держаться от зданий подальше, но зачем прислушиваться к предупреждениям вояк, если можно быть самонадеянным и убеждать себя в том, что на заварушку подобного масштаба одного супергероя и часа свободного времени даже многовато.       После столкновений с межгалактическими угрозами очень просто перестать воспринимать всерьёз угрозы обычные. Пора прекращать считать их лёгкими воскресными прогулками, в самом деле.       — Тор и Питер уже в пути, — почему-то тише, чем обычно, сказала Пятница. — Вас соединить?       — Пока не надо, — прохрипел Тони. — Отправь за ними Марков из хранилища. Нужно зачистить площадь — там ещё остались... уроды из этой группы.       Пятница затихла, и Тони прикрыл глаза, прислушиваясь к себе. Ему повезло — взрыв произошёл ближе к центру здания, ударная волна отбросила в сторону улицы, из-за чего его не прибило перекрытием второго этажа, которое должно было обвалиться последним. В таких случаях всегда решала зона действия… которую вообще-то следовало проанализировать, прежде чем кидаться в гущу событий.       — Входящий вызов, — голос Пятницы вытянул его из невесёлых мыслей и заставил сосредоточиться. — От Питера Паркера.       Тони покусал губу. Как жаль, что он не потерял сознание — это бы оправдывало молчание в эфире.       — Соединяй.       — Мистер Старк! — взволнованный голос ударил в динамик с такой силой, что Тони сморщился и покосился на громоздящуюся над головой плиту — показалось, или она слегка сдвинулась? — Вы в порядке? Вы где?       — Цел я, — вложив в интонации крепкую дозу уверенности, отозвался Тони. — Ничего серьёзного.       — Скажите, где вы находитесь, мы уже на месте!       — Чего? Какое «на месте», Пятница говорила...       — Мы прибыли Торобусом, — Питер звучал нервно и одновременно напористо, собранно. Удивительно, как он умудрялся каждый раз сочетать в себе несочетаемое. — Мы готовы разбирать завал! Там есть ещё кто-то?       Стоп. Торобусом, значит?! Этот маленький паучий засранец хоть немного с головой дружит?! Тони даже представлять не хотел, какие перегрузки испытывает Тор при полёте на тяге Мьёльнира, что если...       Так, ладно, ругань следовало отложить на более подходящее время — он успеет хорошенько отчитать Питера. А если они будут действовать слаженно, то ещё и очень скоро.       — Есть, — Тони посмотрел на экран с данными. — Пятница, отправь Карен скан и отметь местоположение живых.       — Где вы сейчас?       — Сначала вытаскивай людей, — Тони заговорил самым строгим из своего набора «голосов для чрезвычайных ситуаций». — Я продержусь какое-то время, а у них и так мало шансов. Скажи Тору, что на площади оставались террористы, пусть он отслеживает периметр. Они стреляют на поражение, кроме того, другие заряды тоже могут сдетонировать. Смотри в оба.       — Понял. Держитесь.       — Как скажешь.       Пятница понятливо завершила звонок, и Тони позволил себе болезненный стон — не так-то просто делать вид, что ты тут под завалами всего лишь решил прилечь. Правая рука занемела, боль растекалась от локтя, пульсируя и усиливаясь с каждой минутой.       Тони попытался немного пошевелить ею. Сверху посыпалась мелкая бетонная крошка. Нет, раз из него сегодня откровенно бестолковый супергерой — нужно просто ждать. Питер справится. Он справится, ничего страшного не случится...       А если случится, можно будет уже не вылезать.       — Марки далеко?       — Прошли треть пути, — сказала Пятница. — Я считываю данные Карен. Предоставить запись?       — Давай.       Теперь он мог видеть глазами Питера.       Зрелище было шикарное — при всех пируэтах и скоростных рывках разных версий костюмов, Тони просто физически не мог двигаться с такой умопомрачительной ловкостью. Питер его послушался и грамотно разбирался с завалами, не позволяя себе неуместных эмоций или паники. На периферии мелькал и Тор — он тоже был занят и тягал молот, очевидно, добивая тех, кто успел спрятаться от ракет Тони.       Они и впрямь казались неплохой командой — Тони успел заметить слаженность действий и отсутствие какой-либо опаски. Питер делал свою работу, не боясь внезапной атаки, зная, что Тор прикрывает его спину.       Тони припомнил тот раз, когда они с Капитаном спасали хэликэрриер от крушения. Он тоже когда-то умел работать в команде. Правда, они со Стивом не тратили время на притирку. Зато на разборки — с радостью...       Осознание того, что Питер вообще-то принял грамотное решение, неприятно кольнуло сердце. Результаты тренировок были видны здесь и сейчас. У Тони оказалось предостаточно времени, чтобы пересмотреть свои взгляды. Он вёл себя глупо, пытаясь разлучить эту парочку. Они слишком хорошо подходили друг другу: ловкий и увёртливый Питер, сильный и пробивной Тор.       Хорошая комбинация, как ни посмотри.       Но бесит всё так же. А может даже сильнее, чем раньше.       То ли сегодня день какой-то отрезвляющий, то ли кислорода становится всё меньше.       Чтобы разгрести последний завал, Питеру потребовалась помощь: Тони попал в стык двух помещений и мог оказаться под плитой из-за любого неловкого движения. Конечно, костюм мог выдержать не одну упавшую сверху стену, но зачем рисковать, если есть Тор.       Он придержал кусок побольше, чтобы Питер мог отбросить тот, что разбил верхний слой брони на руке. Тони болезненно хохотнул, оказавшись на свободе гораздо быстрее, чем мог рассчитывать.       — Ну прямо Чип и Дэйл, — буркнул он, неловко поднимаясь. — Площадь зачищена?       Тор кивнул и оттолкнул громадный кусок бетона в сторону, будто какую-то картонку.       Тони разглядел вдалеке Марков и летящий на автопилоте квинджет.       — Знаете, я передумал, — сказал он, чувствуя, что выбить из памяти сегодняшний фейл и конкретно эту фразу сможет только асгардская настоечка на Тессеракте. — Тренируйтесь сколько хотите.       Питер не ответил, но Тони мог поклясться, что под маской он лыбился во все тридцать два.       Несмотря на то, что по итогам миссии он больше отдыхал, чем работал, всю обратную дорогу Тони мечтал снова где-нибудь прилечь.       Похмельная голова явно не собиралась прощать наплевательское отношение, да и микросотрясение не прошло без последствий. Рука душераздирающе ныла, в горле першило, хотелось пить, спать и принять нормальный (тёплый, нет, горячий) душ... но как только квинджет плавно опустился на взлётно-посадочную площадку, а Питер встал с сиденья и прошёл к трапу, все беды отошли на второй план.       Тони не сразу разглядел красное на красном — да и сам Питер, похоже, даже не заметил, что порвал костюм. На плече, чуть ниже того места, которое Тони не так давно покрывал поцелуями, высокотехнологичная ткань висела мокрым лоскутом.       Стоило паучьей крови замаячить в зоне видимости, чутьё на подозрительную хрень загудело во всю мощь — Тони ощутил необъяснимый прилив сил.       — Питер, — сказал он. — У тебя кровь.       — Это пустяки, — затянул знакомую волынку тот. — Мистер Старк… Вы пострадали гораздо сильнее. Моя вина… если бы мы прибыли раньше. Или если бы я был с вами…       Он обернулся и, наконец, прямо и открыто посмотрел в глаза.       Так как Тор остался на точке, чтобы убедиться, что все спасшиеся доберутся до больницы в целости и сохранности, возвращаться им пришлось вдвоём и в неловком молчании. За это время никто не осмелился нарушить тишину или хотя бы пересечься взглядами, и Тони испытал облегчение, видя, что Питер не злится из-за вчерашней выходки. Или, по крайней мере, злится не так сильно, чтобы это было заметно.       — Нет уж, — Тони отмахнулся. — Я вёл себя как придурок, ты тут ни при чём. Пойдем, твою рану надо обработать.       Он вышел из костюма и сморщился, прочувствовав весь спектр боли разом: и голову, и руку, и «Питеру-хорошо-с-Тором». Маска возвращалась на лицо неохотно — Тони долго не мог понять, как следует себя вести, и в итоге выбрал линию поведения, выстроенную на случай перепалок с Роджерсом.       Правда, на Питера заготовленные реакции не работали — он смотрел обеспокоенно, даже когда Тони попытался улыбнуться.       — Вы правда здорово постарались, — не дав ему и слова вставить, Тони зацепился за первую попавшуюся тему, и сам не заметил, как начал тараторить, оказавшись в просторном холле первого этажа. — Когда Тор защищает твою спину, совсем другое дело, правда? Сначала меня неимоверно раздражала вся эта затея со Мстителями, представь себе, я думал, что мне придётся разбираться и с их проблемами тоже, а проблем у каждого просто уйма, на полноценный рок-альбом наберётся, слушать не переслушать…       — Я бы предпочёл, чтобы мою спину защищал не Тор, — пробурчал Питер. Сначала голос упал, а потом вдруг взорвался эмоциями, будто он всё это время копил их и сдерживал себя. — В первую очередь надо заняться вашими ранениями!       На секунду приостановившись, Питер оглянулся, пытаясь рассмотреть, что вообще случилось с костюмом. Судя по всему, повреждения драгоценной экипировки беспокоили его больше, чем травма.       От короткого, но неизменно изящного движения Тони словил я-вчера-наворотил-делов флэшбек.       Нет, как он вообще сможет забыть?..       — А я бы предпочёл, чтобы ты прекратил спорить по поводу и без. Вчера вы с Тором были очень даже воодушевлены компанией друг друга, или мне показалось? — Тони целенаправленно пошёл в лаундж, где хранилась аптечка, зная, что Питер последует за ним. По дороге он стал закатывать липкий от крови рукав, чтобы убедиться в работоспособности обеих рук. Пятница давала отчёт о травме, но в тот момент было как-то не до этого.       Тони вдруг замер, представив, что сейчас ему придётся проделать с Питером почти то же, что и вчера. Снова прикоснуться. Снова оказаться слишком близко. Снова… почувствовать?       — Кстати, я... — он тяжело сглотнул. — Я хотел ещё раз извиниться за вчерашнее.       — Не стоит... Я понимаю, вы не хотели...       Питер отвёл взгляд, явно стараясь смотреть куда угодно, только не в лицо. Тони задумался.       Что он мог сказать, чтобы не утонуть в собственной лжи?       «Хотел тогда, хочу сейчас и буду хотеть ещё долго, мне очень жаль»?       — Вам нужно в медблок!       Тони не сразу сообразил, при чём тут медблок. Хаос в голове и не думал утихать, мысли играли в салки.       Проследив взгляд Питера, Тони поднял бровь. Рукав прилип, ткань потемнела, на коже подсыхала кровавая корка.       — Я согласна с Питером, сэр, — вдруг встряла Пятница. — У вас растяжение и разможженая рана. Она несерьёзная, но вы можете получить заражение.       — А, это, — Тони фыркнул. — Если она воспалилась, то уже поздно. Уймитесь оба. Питер, иди сюда.       — Сначала займёмся вами, — Питер упрямо сощурился. Понабрался замашек — с кем поведёшься... — У меня царапина, которая к тому же затягиваться начала. Вот, взгляните.       Ткань костюма внезапно ослабла, Питер крутанулся и демонстративно оголил плечо. Либо стриптиз начинал доставлять ему удовольствие (долбанный Тор с его чёртовой философией обнажения!), либо это была изощрённая, очень изощрённая месть. Тони терялся в догадках.       Корка на «царапине» и впрямь потихоньку темнела, словно с момента инцидента прошло пару дней. Интересно, Питер вообще мог схватить столбняк? Или вирус? Или для него такие вещи уже давно несущественны?       Он явно слишком усердствовал, разбрасывая туда-сюда камни и бетонные столбы, раз умудрился зацепиться плечом. Торопился. Чтобы побыстрее вызволить из западни одного безответственного…       Вот спрашивается, что такого Тони сделал, чтобы заслужить Питера? За что ему это нечто?       Привычным движением натянув костюм обратно, Питер развернулся и шагнул навстречу.       — Ну же… если не в медблок, то дайте мне аптечку.       Тони хмыкнул и... сдался.       Медленно курсируя по лаундж-зоне, он вытащил из шкафов ножницы, воду и белую коробку с медикаментами. Затем обошёл стойку, чтобы между ним и Питером оставалось хоть какое-то препятствие, и с некоторой театральностью расставил всё добытое перед собой. Тони прекрасно понимал, что ведёт себя как капризный ребёнок, который пытается игнорировать проблему, лишь бы не ходить к злому дяде со шприцом, но ничего не мог с собой поделать. Сильнее медицины он ненавидел только назойливых гостей.       — Ладно, доктор Паркер, ваша взяла, — он опёрся на стойку, покорно укладывая руку перед собой и одновременно протягивая ножницы, чтобы Питеру не пришлось возиться с рукавом. — Будьте со мной нежны.       Питер покраснел и, прежде чем взять инструмент, сделал глубокий вдох, будто ему предстояла операция на сердце. Тони опустился на барный стул и стал с интересом наблюдать за процедурой.       Паучьи ловкие пальцы совсем не причиняли дискомфорта — несмотря на волнение, Питер действовал ювелирно и толково. Разрезал рукав, стараясь не задеть кожу ножницами, бережно убрал ткань. Зона вокруг раны не выглядела воспалённой, но он всё равно сунулся в аптечку за антисептиком и щедро пропитал им бинт, прежде чем заняться очисткой. Тони поморщился лишь раз, и то потому, что расслабился и неудачно шевельнулся.       — Лучше бы всё-таки в медблок, — себе под нос буркнул Питер.       — Ты отлично справляешься, — промурлыкал Тони, присасываясь к бутылке воды. Делать невозмутимый вид становилось всё сложнее, сердце взволнованно ухало в груди. — И не скажешь, что вчера налакался...       Питер возмущённо уставился на Тони.       — Да что ж вы опять... не был я пьян! — удостоверившись в том, что его слушают, Питер сразу вернулся к своему непростому делу. — Выпил всего ничего, да и паучий метаболизм переработал алкоголь ещё до того, как Тор со своей банкой...       Он осекся. Тони прекратил улыбаться и теперь внимал со всей остротой, на какую только был способен, заодно восстанавливая в памяти вчерашние пьяные выводы.       Предположим, на секундочку, Питер действительно был трезв. Значит...       — До того, как вы пришли.       — И что, ты всегда по трезвянке позволяешь творить с собой такое? — Тони нахмурился. Больше не было нужды скатываться с темы и делать вид, что вчера не случилось ничего необычного — если Питер говорил правду, он обязан докопаться до сути здесь и сейчас.       Паучара отвлёкся и, прежде чем начать бинтовать, решил убедиться, что рана чиста. Тони с замиранием сердца ждал, что он скажет. Терпеливо. Не отвлекая. Но пауза затягивалась, и Питер осторожно коснулся его руки, после чего снова потянулся за антисептиком.       — Нет, ну я был против, конечно... — отстранённо выдал он.       Тони перестал дышать. Холодная волна ужаса захлестнула сознание. Питер тем временем опустился ниже — лёгкое дыхание скользнуло по коже.       — Но Тора разве убедишь! Вцепился в меня со своей мазью, пришлось подставить бока. Но что здесь такого...       Тони перехватил его руку и слегка потянул на себя. Мандраж, в один момент охвативший всё тело, сменился мрачной решимостью.       — Я не об этом, Питер.       От неожиданности Питер потерял равновесие и рефлекторно дёрнулся. Его ладонь приятной тяжестью упала на ключицу. Удивлённый взгляд скользнул вниз, глаза потемнели. Румянец опять бесконтрольно растёкся по лицу, но несмотря на это, Питер даже не попытался выкрутиться из хватки.       Начался новый раунд в поддавки — сначала Тони притворялся идиотом, теперь Питер строил из себя непонимайку, защищаясь непонятно от чего.       — Простите. Я испортил вашу рубашку. Нужно вернуть вам пуговицы...       — Ты не поверишь, но я способен купить новую, — Тони был на грани и едва сдерживался, чтобы не начать трясти Питера, чтобы он хоть что-то объяснил внятно. — Почему? Почему ты позволил? Раз ты был трезв и... Питер, пожалуйста.       Тони мягко погладил его запястье, успокаивая заодно и себя.       Наслаждаясь короткой лаской, Питер прикрыл глаза, но быстро очухался и опять посмотрел с таким возмущением, словно Тони упрекал его в преступлении против Америки.       — Что вы хотите от меня услышать? Нет, обычно я себя не веду подобным образом, это впервые... И вообще!       Сердито дёрнувшись, Питер выпрямился и попытался деликатно выкрутиться из хватки. Тони снова крепко сжал его запястье, не давая отстраниться.       — А сами-то? Сначала вы... — голос сбился, чуть не сорвался в шёпот, обжёг откровенностью. — А потом так же резко уходите. Требуете ответы от меня, но сами не объясняете! Я ничего не понимаю!       Он снова попробовал освободиться. Тони отпустил. Но только для того, чтобы подняться и обойти стойку.       — Объяснить, значит... — Тони подошёл ближе, чеканя шаг. Кровь защекотала запястье, но ему не было до этого никакого дела. — Хорошо, я объясню. Ты... спелся с Тором. Я не говорю, что ты должен проводить всё свободное время в моей мастерской, но я, наверное, привык? Да, пожалуй. А ты предпочёл тренировки с ним, и я психанул, ясно? Какого черта? Потом вы превратились в лучших подружек, ты не слышишь вообще ничего из того, что я говорю. Это несколько несправедливо, как считаешь?       Он выдохся, вывалив всё это на Питера буквально на одном дыхании.       — Вы такая замечательная команда, отличная парочка, просто как отмороженный с его спящей красавицей, осталось только так же красиво хлопнуть дверью. Но знаешь что? Я не позволю тебе так поступить. Я несу ответственность за твою жизнь. Я беспокоюсь за тебя. Я… — Тони отвёл взгляд, — действительно не собирался делать что-то подобное и потерял голову. Теперь ты сможешь понять, почему?       — Что за... Тор тренирует меня, потому что вы перестали это делать! Я понимаю, вы занятой человек! И в мастерской я вас только раздражаю. И... так это все потому, что вы решили, будто я поступлю как Кэп? Это что... наказание?       — Стой. Стой, стоп, погоди. Давай по порядку, я хоть раз говорил, что ты меня раздражаешь?       — Нет, но... Даже учитывая, как я в восторге от вашей лаборатории и вас лично, я не всегда в состоянии переварить ваш сарказм!       — «Нет». Ключевое здесь — «нет». Я такого не говорил. Теперь наказание... при чём тут наказание?       — Ну то, что вы... Остановились... Так резко...       Тони застыл.       Питер схватился за бинт, вспомнив, наконец, из-за чего весь сыр-бор. Пришлось покорно предоставить локоть, чтобы он мог наложить повязку. Несмотря на развернувшуюся драму, он действовал всё так же аккуратно. Глаза сверкали, щёки горели, но врождённый альтруизм неизменно брал верх.       — А ты хотел бы продолжить? — упавшим голосом поинтересовался Тони. К сожалению (или всё-таки к счастью?), между ними больше не было стойки, и расстояние сокращалось неумолимо.       — Извините... Я знаю, что у меня нет никакого права...       — Значит, «да»? — медленно и вальяжно надвигаясь, Тони заставил Питера попятиться и в итоге упереться поясницей в тумбу. Затем коснулся его подбородка, обвёл линию челюсти и заставил поднять взгляд.       — Значит, «да», — выдохнул Питер.       Тони поймал его губы своими.       Он поцеловал Питера, обхватив ладонями смущённое лицо и запачкав щёки своей кровью, подсыхающей на пальцах. Прижался всем телом, не оставив ни миллиметра свободного пространства.       И это было упоительно.       Лучше, чем вернуться обновлённым после Афганистана, в знакомый, но при этом совершенно другой, новый мир, полный неизведанных путей.       Лучше, чем прийти в себя выжившим в войне первого контакта.       Лучше, чем свобода.       Пожалуй, просто необыкновенно.